А пролесковая синь туманилась-колыхалась тревогой…
Не за себя тревожилась Полюшка.
За Саню… и за мальчишку этого, Максима, болело сердечко.
Им, Сане и Максиму, работать вместе. А в шахтной глубине бывает по-всякому. Саня часто рассказывает, как надо чувствовать поддержку того, кто в забое рядом с тобой…
Полюшка знала… И Саня знал: между ними не бывает недосказанности.
Они привыкли понимать друг друга даже без слов – по взглядам, по дыханию…
А самая большая тайна…
Это когда Полюшка не говорила Сане… А он возвращался после смены, а на столе – его любимые вареники с вишнями.
Бывало, Саня берёг тайну, – чтоб к выходному обрадовать Полюшку поездкой на шахтёрскую базу отдыха…
А вот такая тайна случилась впервые, – когда Полюшке цветы дарил не Саня.
Надо было в тот же вечер рассказать Сане…
Только…
Не так-то и легко – найти слова…
Сане очень нравилось быть наставником. И он гордился своим практикантом. Улыбался: мальчишка своенравный… Но шахтёр из него получится.
И Полюшка гордилась Саней.
И мальчишка, Санин практикант, ей нравился: она работала учительницей и знала, что вот такие, на первый взгляд, заносчивые мальчишки, на деле оказываются замечательными ребятами.
Конечно, Полина догадывалась, что нравится Максиму.
Как учительница, знала: что ж… – такое случается.
Когда встречались взглядами с кареглазым мальчишкой, Полюшка старалась быть сдержанной и строгой.
А теперь надо рассказать Сане, что этот славный мальчишка встретил её у школы – с большущим букетом тюльпанов…
И Полюшка растерялась: таких тайн между ней и Саней не было…
А потом Вика Елисеева показала Полюшке фотографию.
Застенчивый и счастливый мальчишеский взгляд…
Тюльпаны – очень красивые, красные, ясно-жёлтые, белые, розовые, большие, с чуть приметно изогнутыми кончиками лепестков…
Полина склонилась к цветам.
А Максим…
Склонился над Полюшкиными волосами.
А вдруг Саня не поймёт, что было не так, как вышло на фото…
И как они… с мальчишкой этим, на такой глубине.
Ясно же, что Вика и Сане показала фотографию.
Полюшка встречала своего шахтёра после смены.
Подала чистое полотенечко, на стол накрыла.
А голосок от волнения прерывался:
-Сань!..
И Саня понял – как всегда. Обнял Полину… коснулся губами повлажневших ресниц:
- Что ж тут поделаешь, Полюшка. Понравилась ты мальчишке. Что ж удивительного, если ты у меня вот такая. Ты моя жена… и я тебя никому не отдам.
Полина подняла глаза:
- Я твоя жена. Я люблю только тебя. А на Максима не держи зла. Цветы красивые были. Ещё красивее, чем на фото. Только Максим ещё не понимает, что не третьим лишним надо быть, а ждать своего счастья. Мальчишки всегда вот такие… самонадеянные… И им кажется, что можно всё. Потом он поймёт. Как он сегодня на смене? Работал? Всё у него получалось?
- А куда он денется – с нашей глубины! – усмехнулся Саня. – Знаешь, Поль… Для мужика есть много разных профессий… много дел – достойных. От поля… шахты, школы – до армии… ну, там – до космоса. А мне очень хочется, чтобы Максим всё же стал шахтёром. Он справляется в шахте. В космосе без него хватает… В космонавтах у нас нет недостатка. И войны не предвидится. А шахты, Поленька, наш донбасский уголёк очень нужны России.
-Мы ж украина, Сань, – вздохнула Полина.
- А украина что, – не Россия разве? Рано или поздно – всё вернётся на свои места. Народ-то один.
Полина покачала головой:
-У нас учительница есть, Ярына Назаривна. Из Тернополя приехала. Каждый урок начинает с того, что обещает детям: я вас навчу розмовляты дэржавною мовою! И – взагали: невдовзи вэсь ваш зросийщэный Донбас станэ до стийла, – дэ йому й налэжыть буты! (я вас научу разговаривать на государственном языке! И – вообще: скоро весь ваш русифицированный Донбасс станет в стойло, – где ему и положено быть!) Алёшка Петрухин из 11-го Б – он у нас на золотую медаль идёт, – возразил Ярыни Назаривни: для нас русский язык родной, а украинский мы все знаем – уважаем тех, кто к нам переселился. Так Ярына Назаривна выгнала Алёшку с урока. Знаешь, что сказала мальчишке?.. Ты в мэнэ будэш здаваты испыт з мовы – покы нэ забудэш останне росийськэ слово (ты у меня будешь сдавать экзамен по мове, пока не забудешь последнее русское слово).
- А завуч, директор? Если парень на золотую медаль идёт?
- Завуч – Ярыни Назаривни землячка. Правда, Анна Станиславовна давно здесь живёт: муж её, Михаил Евгеньевич, в армии служил в тех краях, домой вернулся с невестой. У них уже дети взрослые: Наташа – в десятом, Гриша – в восьмом. А недавно Анна Станиславовна стала Ганною Станиславивною… Из себя выходит, когда дочку Наташей называют. Тут же одёргивает: мою дочкУ звуть Наталкою! И Гриша уже не Гриша, а – Грыць. И муж теперь – Мыхайло Евгэновыч.
Саня спрятал улыбку:
- И – что: Михаил Евгеньевич согласился, что он – Мыхайло… та шчэ й Евгэновыч?
Михаил Евгеньевич работает на «Верхнелуганской» инженером по технике безопасности. На День Шахтёра, после третьей, непременно поёт свою любимую:
Мы все учили в школе, и помним наизусть
Те давние уроки – про Киевскую Русь.
И знают православные, кого ты не спроси –
Что было на Крещатике Крещение Руси!
Скажи мне, братец, честно, – ты от чего косой:
От сала и горилкы, иль водки с колбасой?
Мы пьём с тобою вместе – все триста лет уже!
И твой вареник с вишней мне сильно по душе!
А припев за столом подхватывали все:
-Гей, славяне! Гей, славяне, –
Москали и киевляне!
Нам ли с вами Родину делить?..
Неужель наставишь пушку
На свою жену-хохлушку?!..
Лучше буду я её любить…
Когда поднимали следующую, у инженера по технике безопасности было неизменное пожелание:
- Крепкой кровли, мужики! И под землёй, и на земле! Кровля у нас одна – над нашей Святой Русью!
А в прошлом году, когда на День Шахтёра сидели за столом, Анна… теперь Ганна Станиславивна, дёрнула мужа за рукав:
- Сядь ты!.. Замполит нашёлся!
Максим Нагорный, практикант, недавно усмехнулся:
- Ты говоришь: уголь, шахты… Донбасс, мол, – промышленное сердце. А – ничего, Сань… что хапают с этих шахт всё, что могут? Ты говоришь: запасов угля на Донбассе – на столетия вперёд. А шахты закрывают. Батя говорит: будто наспех, – выгребают уголь, а новые лавы и не думают открывать, главное – успеть нахапать… Вывезти, продать. И уголь, и оборудование. И землю, и маму рОдную. Всё – у Европу. Чтоб было за что купить европейское счастье. А шахты – затопить. Чтоб не было их. Это как, наставник? А с Донбассом что будет?
Саня хмурился. В последнее время мужики часто говорят о закрытии шахт.
Закрывают по приказу из Киева, – будто они там лучше знают про уголь и про шахты.
Бездумно, неоправданно уничтожают всё, что создавалось здесь десятилетиями.
Рушатся стволы, разбираются копры – основа шахты…
Горный мастер Панкратов курит одну за другой:
- Весь Донбасс не закроют, мужики. Куда ж без Донбасса…
… Ксюшку Фомичёву, стволовую поверхности, Вика встретила будто случайно… Сочувственно покачала головой:
- Замуж тебя когда отдадим, Ксюха? Или ты до сих пор по Климентьеву сохнешь?
Ксюша вспыхнула.
- Краснеешь ты зря, Ксенька. В твоём случае не краснеть надо, а действовать. У Климентьева с его Полькой – полный разлад. Дело к разводу. Полька – ты слышала? – закрутила со студентом-практикантом. На шахте все знают. Климентьеву сейчас утешение требуется. Ты не теряйся, Ксюха.
Продолжение следует…
Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5
Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 10
Навигация по каналу «Полевые цветы»