От желания и нежности у Сани не только по ночам кружилась голова…
Случается, и шахтная глубина всколыхнётся… и уйдёт земля из-под ног.
Саня на секунду прикрывал глаза, чуть слышно повторял самое красивое имя на свете:
- Поленька-Полина! Полюшка моя…
Бывало, после смены, прямо у террикона, срывал несколько ромашек – Полюшку порадовать.
Как-то Димка Веригин подмигнул мужикам, нахально полюбопытствовал:
- Климентьев!.. Ты что, – до сих пор Польке ромашки даришь? Нуу, ты, Санька, даёшь!.. Это ж только пацан девчонке ромашки носит… и то – только на первое свидание. А потом… другие интересы появляются. У вас с Полькой мальчишка уже вон какой… А ты – ромашки! Вот смотрю я на тебя, Санька… И удивляюсь: мужик ты вроде серьёзный, строгий. А Польку свою балуешь, как девчонку. Это, я тебе скажу, зря, – бабу баловать. Бабу надо держать… как там, – в общем, в ежовых рукавицах.
-Например, как ты – свою Настюху, – подсказал Веригину Гришка Дрёмов. – На днях мимо хаты твоей проходил. У калитки, на скамейке, – Настуня с соседками семечки щелкают, а ты как раз тряпку отжимал: крылечко домывал.
Мужики грохнули смехом.
Димке ничего не оставалось, как сменить тему разговора. Он озабоченно поднял глаза к небу, сокрушенно покачал головой:
- Не иначе – к вечеру дождь хлестанёт. А мы с кумом на рыбалку собрались.
А ночью…
Полюшка – будто струночка натянутая… Как в самый первый раз.
Потом она стыдливо и виновато… как-то горестно прижималась к Сане…
Чувствовала, что он другого ждёт.
В выходной Полюшка развешивала во дворе пятиэтажки выстиранное бельё.
Сане – в третью сегодня, и он добрался до столика и скамеек под каштанами: надо было заменить пару досок.
Ванечка и Маруся, девчушечка из соседней квартиры, серьёзно рассматривали большущего жука-рогача. Жук, словно на аэродром, приземлился на лист лопуха. Через минуту недовольно загудел, расправил крылья. Марусенька испугалась. А Иван нахмурил бровки, обнял Марусю:
- Ты не бойся. Жуку просто надо лететь – по делам.
Жук взлетел. Марусенька прикрыла глаза.
Иван гладил её по голове:
- Не бойся.
Саня и Полинка переглянулись.
Ванечка – папина гордость. Больше всего любит мальчишка Санины рассказы про горный комбайн. И на картинках уже отличает марки комбайнов. В гаечных ключах и отвёртках тоже легко разбирается.
Сейчас вот девчушечку защитил, пожалел её.
А Саня отчего-то вспыхнул – под внимательным Полюшкиным взглядом…
Сане доченьку хотелось.
Иван мужиком растёт. Надеждой: шахтёрскому роду нет переводу.
А девочка, доченька…
Хотелось на руках её носить, убаюкивать, жалеть и беречь.
Видно, – надо это мужику: быть отцом дочери.
Сын – это твоё повторение.
А дочка, доченька…
Это нежность твоя.
Полюшка развешивала бельё.
А халатик домашний, короткий.
Саня полыхал жаром.
Так хотелось поднять Полинку на руки…
А сегодня – в ночную смену.
У двора шахтёрской пятиэтажки остановилась батина «семёрка».
Андрей Михайлович вышел из машины.
По выходным родители забирали малого к себе: Полина целую неделю – в школе, к субботе-воскресенью дома собирается много дел, да ещё ж и тетради проверить… и все эти планы-конспекты уроков.
Ванечка обрадовался деду. Но – оглянулся на подружку:
- А Маруся?
Дед кивнул:
- Разрешит Марусина мама, – мы с тобой и Марусю возьмём.
А тут и Татьяна, соседка, спустилась во двор. Танюша медсестрой в шахтёрском медпункте работает, как раз на смену собралась. Игорь, муж Танин, в горноспасательном взводе служит, – тоже на сутки ушёл на дежурство.
В шахтёрской пятиэтажке – обычное дело, когда соседки выручают друг друга: присмотреть за школьником, – чтоб пообедал да за уроки сел, малого из садика забрать, если надо, – в выходной ребят к себе забрать.
Полинка поняла:
- Не волнуйся, Танюша. Марусенька у нас побудет. К деду с бабушкой в гости съездят, а вечером домой вернутся.
Татьяна убежала.
Дед с ребятами уехали на Степную.
А Сане – в ночную сегодня.
Ночь в шахтной глубине покажется долгой-долгой…
И… желание захлёстывало сладким жаром.
Только… день, а Полюшка и ночью стесняется.
И Саня стыдился – того, что щёки полыхают… желания своего, такого безудержно сильного, стыдился.
А Полинка сказала просто:
- Пойдём, Сань.
В квартире задёрнула шторы, положила руки Сане на плечи…
Полинка, Поленька… Полюшка…
Сила Санина – бережная-бережная.
А в Полюшкином дыхании – чуть слышное:
-Санечка… ещё…
Саня на мгновенье замер.
А сердце взлетело:
- Ещё… Санечка…
Потом Полинка устало и счастливо прикрыла глаза.
Саня приподнялся:
- Ты поспи. Я сам борщ приготовлю.
-Нет, Сань… Я сказать хотела…
- Полюшка!..
- Я сказать хотела, Сань… Знаешь… а я уже снова маленького хочу.
-Поленька!.. Полюшка!.. Я тоже хочу. Я очень хочу, чтоб у нас с тобой была дочка.
-Значит, будет… дочка. Ты не уходи, Санечка. Как жаль, что тебе в ночную сегодня.
Саня обнял Полину.
Слова – тихие-тихие:
-Полюшка… Поленька… Ты… Тебе…
Полина спрятала лицо у Сани на груди:
- Да. Первый раз… Никогда такого не было. Ты… во дворе смотрел на меня… А мне вдруг захотелось, чтоб ты поднял меня на руки. Так захотелось, Санечка… что даже колени подкосились. А тебе – в ночную…
- До ночи далеко ещё…
… Горный мастер Панкратов присмотрелся к Сане:
- Учишь вас… учишь!.. Перед ночной хоть пару часов поспать надо.
Саня достал сигареты:
-Всё нормально, Юрий Григорьевич.
Панкратов спрятал в глазах усмешку:
-А то я не вижу… что всё нормально. Смена непростая сегодня: плановый осмотр шахтного оборудования.
-Справимся.
- Рассказывай, Александр Андреевич, как практикант наш. Лодырничает?
- Учимся. Не всё ж сразу получается.
Панкратов в явном сомнении вздохнул:
- Думаешь, – научишь?
- Придётся научить. Не рисовать же ему оценку за горную практику.
-Может, и проще…
- Не проще.
Почти всю прошлую смену Максим угрюмо молчал. Но работал – наравне со всеми. Не вспоминал, что на дворе двадцать первый век, а здесь, в шахте, рядом с добычными и горнопроходческими комбайнами – лом и лопата…
У Сани даже надежда мелькнула: не родился шахтёром Максим Нагорный…
Так и в первом поколении шахтёры бывают.
А Максим в конце смены вскинул глаза:
- Слышь, наставник… Может, договоримся? И тебе – без головняка… и мне оно – ни на… По бумагам ты мой наставник. Руководитель горной практики. Ты получишь своё, – что там у вас за наставничество положено… Премия?.. Путёвка на базу у отдыха? А хочешь – грамоту от райсовета? Легко. А мне бы по делам завтра.
- Какие ж дела? – сдержанно заметил Саня. – Завтра начинается ремонт рельсового пути, – тебе посмотреть надо.
- На кой он мне… – ваш рельсовый путь. Мне зачёт по практике нужен.
- И я ж об этом. Чтоб получить зачёт, надо выполнить программу горной практики.
-Я тебе уже говорил, Сань. Я не увлекаюсь добычей угля.
- А – слышал, Макс? Жизнь прожить – не поле перейти. Пока не известно, что тебе пригодится. А знания лишними не бывают.
Прав был горный мастер Панкратов: непросто приходится с практикантом. Если бы обычный лентяй, – было бы легче. А Максим равнодушно и небрежно бросил:
- Может, договоримся? И тебе – без головняка… и мне оно – ни на…
Договориться – чтоб без головняка – можно.
У Сани уже тоже мелькнуло:
- На кой мне это…
Только…
Согласиться с Максимовым безразличием – предательство: перед шахтной глубиной, перед сильным и старательным добычным комбайном, перед величием горной крепи.
Максим вытер лоб рукавом:
- Скажи ещё… – как там: знания – сила.
- Сила, Макс. К концу практики ты сам поймёшь это.
… Саня и Иван встречали Полюшку после уроков.
Кто-то окликнул Саню со скамейки в скверике:
- Климентьев! Ты, что ли? Сколько лет, сколько зим!.. Каакие люди!.. Нуу, ты шахтёр! Не ошибёшься! Невооружённым взглядом – в толпе отличишь!
Влад?
Замятин поднялся:
- Приехал вот – своих навестить. Сто лет дом не был. – Окинул взглядом Ванечку: – Даже не спрашиваю: и так видно – Александрович! Это ж кто тебе… – вот такого? Неужто – Полька?
Продолжение следует…
Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 5 Глава 6
Навигация по каналу «Полевые цветы»