-Ты запоминай, – пригодится.
От негромкого Саниного голоса Максим хмурился.
Саня – словно не видел того фото…
-Запоминай: при неравномерной отбойке горной массы изменяется скорость подачи комбайна.
Обычная смена.
Только тяжесть какая-то… Невидимая.
Обоим казалось: будто воздуха не хватает.
И у обоих перед глазами – фото.
В руках у Максима – букет тюльпанов.
Полина склонила лицо к цветам.
Губы Максима… коснулись Полинкиных волос.
Что-то было до этого, – какие-то слова, какие-то взгляды… Что-то было сказано потом.
А вот это мгновенье…
Нужны ли слова?..
И молчать – держать на плечах непомерно тяжёлую глыбу породы, что обрушилась вот так неожиданно...
В устало-прерывистом гуле добычного комбайна Максим расслышал:
- Полина – моя жена.
Облегчённо перевёл дыхание: значит, можно поговорить…
Найти нужные слова, объяснить Сане…
И… как объяснить? Какими словами объяснить вот это застывшее на фото мгновение…
Максим почти не слышал свой голос:
- Я знаю. Ты… Полину ни в чём не вини.
Саня откликнулся:
-Я знаю. И знаю, что Полина нравится тебе.
Максим вскинул взгляд:
- Нравится?.. А если я… люблю её?
-Полина – моя жена, – повторил Саня.
- Я таких девчонок не встречал, – признался Максим. – Я знаю, Сань: она твоя жена. Хочешь… – ну, дай мне в морду… За те цветы.
- Вот только этого не хватало: дать тебе в морду. Комбайн вверх движется. Следи за напряжением.
- Я не надеялся добиться её внимания. Просто хотел… чтоб она узнала.
-Ещё скажи: хотел, чтоб она сама выбрала, – усмехнулся Саня.
- Она выбрала, – кивнул Максим. – Она тебя выбрала. Поймёшь или нет, Сань… Только я не жалею, что… в общем, не жалею, что она узнала. Она сказала, что любит тебя. Понимаешь?.. Если бы она взяла цветы… Хоть полусловом… или взглядом дала мне понять, что может быть по-другому… согласилась бы на наши встречи, – она бы ничем не отличалась от Альбинки… от других девчонок. А так… я знаю, что бывают – вот такие, как твоя Полина. Она красивая… Только не в этом дело. Альбинка тоже красивая. А взгляд пустой, – будто она ни о чём не думает. Знаешь, – как красивый цветок… ну, роза, которой всё равно, кто её поливает. Помнишь, – мы поднялись на-гора после моей первой смены. Полина тогда встречала тебя. Потом мы возвращались в посёлок, я в автобусе смотрел на вас. Альбинка так не умела: встретить… взять за руку, опустить голову на плечо. Не умела слушать, когда я говорил, что люблю её. Ей всего-то и надо было: чтоб её поливали – всё равно, кто. Ей, как розе, всё равно: кому она нравится.
- Не одна ж Альбина на свете. Я тебе уже говорил: встретишь хорошую девчонку.
-Хочешь, – в морду мне… Думаешь, я не знаю… не понимаю, – про это фото, – сбивчиво, в виноватом мальчишеском отчаянии говорил Максим.
Куда уж – морду ему бить...
- Оттого, что вот такие девчонки бывают – как Полина… Знаешь, Сань, – будто мир изменился. – Даже шахта… Глубина вот эта… смены – даже ночные. Мне же было всё равно, – лишь бы практику пройти… да швырнуть бате диплом: мол, сам обошёлся… без его помощи. А теперь – шахта… И тебя Полина встречает. Я не знал, что бывает так. И про комбайн, про угольные пласты, про крепь и шахтную кровлю я от тебя узнал больше, чем на занятиях в технаре.
- Потому что в технаре ты не слушал преподавателей, – усмехнулся Саня.
- Иногда слушал. Просто не думал, что в шахте может быть вот так.
- Тебе же рассказывали об устройстве угольной шахты.
- Рассказывали. Только совсем по-другому воспринималось: целая смена тёмной глубины.
- Не космос? – усмехнулся Саня.
- Ну… примерно так. А здесь… Когда в первый раз спускались, – дух захватило: на секунду показалось, не в глубину спускаемся, а взлетели ввысь.
-Знакомо, – кивнул Саня. – Только ж не все дела в космосе делаются. В космос надо на чём-то летать.
…Веригин подмигнул Гришке Дрёмову:
- Мне аж интересно: они, Санька с Нагорным, прямо в забое будут морды друг другу бить?.. Или всё ж подождут, пока на-гора поднимемся? – Хвастливо заметил: – Как по мне… Я б не сдержался.
- От чего б ты не сдержался? – полюбопытствовал Григорий.
- Если б узнал, что Настюхе моей… сопляк какой-то – букет цветов… ещё и целовал её… Я бы не ждал, пока поднимемся. Это ж какое сердце надо иметь, – чтоб вот так, как Санька Климентьев, объяснять… практиканту этому про цепь комбайна. После того, как он жене его цветы дарил… и целовал её. Я б ему… прямо здесь, – за Настюху.
Дрёмов с сожалением покачал головой:
- Жалко мне твою Настюху.
- Жалко?.. – Димка в недоумении захлопал глазами. – Так я ж это… Гриш! Я бы не её… Я бы… сопляку этому.
- За это и жалко: и Настюху твою, и тебя самого: не веришь ты ей. А Саня верит Полине. А не этому фото, что Вика Елисеева ткнула ему.
- Так на фото ж всё видно, Гришка!
-Что видно?
- Так Польку и видно!.. И Нагорного – с цветами!.. И как он её… Я бы на месте Саньки!..
- Ты ж не на Санькином месте, а на своём, – остановил Гришка Веригина. – Поэтому смотри, чтоб вагонетка не забурилась.
-А всё ж интересно: когда на-гора поднимемся, – врежет Климентьев практиканту? Я бы врезал: чтоб неповадно было, – на жену чужую засматриваться. Ещё неизвестно: получится ли из него шахтёр! А он уже на шахтёрских жён засматривается!
… Видно, – Владику это очень надо: чтобы у Климентьева с Полькой разладилась семейная жизнь… Владик что-то буровил, – чушь какую-то… про какие-то счёты – то ли с Санькой, то ли с Полькой… В причины Вика не вникала: главное, – чтоб Владик помог ей выбраться в Польшу, а там помог бы с устройством в модельное агентство. Цена этой помощи, догадалась Вика, – сделать так, чтоб Полька ушла от Климентьева… Ну, или он от неё ушёл.
Ладно, – не всё потеряно: Климентьев такой, что не станет при шахтёрах выяснять отношения с мальчишкой-практикантом… Посмотрим, что будет, когда смена поднимется на-гора.
А ещё…
Вику осенило: Польке дарит цветы Санькин практикант… Почему бы Сане не подарить цветы…
Было бы идеально, чтобы Саня подарил цветы Вике.
Так и сказать бы Польке: Саша любил меня тогда, когда ты ещё не знала, что это такое… Поэтому – ничего особенного: он просто вспомнил… Так и должно было случиться, и ты зря решила, что любимая и единственная…
Но в такой неожиданный поворот событий Вика не верила… Значит, Санька может подарить цветы… скажем, Ксюхе. А то кто-то не знает, что Ксюшка влюблена в Климентьева!
Надо подсказать дурёхе: пусть действует.
Не может быть, чтоб Санька взял и забыл, – как Нагорный припёрся к Польке в школу с цветами… Надо признать: фото у Владика удалось.
А тут и Ксюха – под Санькино настроение…
…Когда поднялись после смены…
Будто и не было сокровенного разговора.
Всё-таки в шахтной глубине, при свете шахтёрских ламп, многое происходит не так, как на поверхности.
И Максим усмехнулся:
- Так и не дашь мне в морду, наставник?
Саня закурил:
- Дал бы. Чтоб запомнил – про чужую жену. Только Полину я никогда не обижу.
- Это… как? – не понял Максим.
- Просто. Дать тебе в морду – значит, поверить фотографии, а не Полине.
Для тех, кто не знает:
Угольный комбайн движется вверх по лаве – это означает, что горно-выемочная машина перемещается вдоль забоя лавы в направлении от конвейерного штрека к вентиляционному штреку. При таком виде движения добычной комбайн выполняет выемку угля и зачистку призабойной дорожки.
Лава в угольной шахте – это горная выработка, где и производится добыча угля. По-другому – забой, то самое место, куда отправился парень молодой…
Вагонетка – это специализированный рельсовый транспорт, предназначенный для перевозки угля, а также различных материалов и оборудования в подземных выработках угольных шахт.
Вагонетка забурилась – шахтёрский термин, означает, что гружёная углём вагонетка сошла с рельсового пути.
Продолжение следует…
Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5
Навигация по каналу «Полевые цветы»