Ксения покачала головой:
- Что ж действовать, Вика. Не любит меня Саня. Какое ж счастье, если нет любви.
- Будет любовь. Никуда он не денется, твой Климентьев. Он уже понял, что Польку не за что любить. Опозорила его – на всю шахту, с этим мальчишкой-практикантом связалась. А ты у нас деваха красивая. Вон у тебя очи какие! Захотела бы – давно увела Саньку у Польки. Хочешь, – научу? Способ – старый, как мир, но действует.
- Что за способ?
- Домой к себе позови его.
- А чего ты решила, что он придёт ко мне? – усмехнулась Ксюша.
- Так ты не на чай его приглашай. Наживка для удочки может быть самой разной: проводка, смеситель в душе… духовка, дверной замок, ступенька в погребе. А помочь, как известно, некому: ты у нас женщина одинокая. А Сашка Климентьев – человек ответственный.
- Да у меня всё исправно. А если надо, – Игорь, брат, приедет из Калиновки, всё сделает.
- Дурёха ты, Ксенька. Не всё твой Игорь сделает. Исправно-неисправно – это дело десятое. Я же говорю: тебе нужна наживка для удочки. Вот и выбери. И стол накрой. Как видишь, – ничего особо сложного нет.
-Да ну, Вика…В чужой семье своё счастье искать? Всё у них с Полиной наладится. А я и не верю, что у Полины и мальчишки этого, практиканта, было что-то.
- По-твоему – Полька святая… До чего ж ты наивная, Ксюха. Из себя благородную девицу строишь… и думаешь, что все такие. А Полька быстренько сориентировалась: или Санька Климентьев с его горным комбайном, или – сын Нагорного... Для Макса шахта – так, для экзотики и впечатлений… Ясно, что мальчишка этот шахтёром не будет. А Полька только и мечтает, как из Верхнелуганского уехать. Откуда ты знаешь, почему она за Саню замуж вышла? Скорее всего, у неё выхода не было. А тут случай подвернулся. И Полька, в отличие от тебя, не теряется.
- Да что ж я – не вижу, как Полина любит его… Встречать его приходит после смены.
- Ой, ой. Какие нежности… при нашей бедности! Довстречалась. Приходила мужа встречать, а глазки мальчишке строила. – Вика достала телефон: как хорошо, что Владикову фотку себе сбросила! – Ну, смотри, как Полька любит своего Климентьева. Интересное фото, правда?
А Ксюха взглянула мельком. Сдержанно спросила:
- А ты зачем сфотографировала их?
Вика растерялась:
- Я?.. Да это не я!.. Это мне… в общем, сбросили фото. Интересно же! Пока Климентьев в забое…
Ксюшка пожала плечами:
- Ничего интересного. Ну, подарил мальчишка цветы женщине.
- Просто так?.. Такой букет? Что-то он тебе или мне не подарил букет таких роскошных тюльпанов.
-Обычная галантность. Саша – наставник Максима. Вика, мне перед сменой ещё надо в шахтоуправление зайти, к инженеру по технике безопасности.
-Смотри, Ксюха… Будешь жалеть, – предупредила Вика. – Сашка Климентьев многим бабам нравится. А он ещё до женитьбы на тебя посматривал, все ж знают. За своё счастье надо бороться.
А когда первая смена поднялась на-гора…
Неожиданно для себя Ксения негромко окликнула Климентьева:
- Саша!..
Саня оглянулся.
От волнения у Ксюшки перехватило дыхание. Она заторопилась:
-Саш, Саня! У меня розетка… в общем, заискрила.
Саня кивнул:
- Давай посмотрю.
-Так это, Сань. Не здесь розетка… Дома. Утром… заискрила. Зайдёшь?
-Завтра я во вторую. Перед сменой зайду.
Ореховое печенье у Ксюшки получилось на славу: рассыпчатое, золотистое, ароматное… И очень вкусное.
Ещё – варенье: вишнёвое, из райских яблочек, малиновое…
Вскипел чайник. Ксюша собралась заварить чай… И затаила дыхание: во дворе – Санины шаги.
Саня вошёл, достал инструменты:
- Где тут у нас искрит?
От жаркого стыда щёки Ксюшкины вспыхнули…
Розетка – в полном порядке: на днях Игорь заезжал, подтянул контакты.
-Саш!.. Сегодня – нормально… Показалось мне, наверное…
-Давай всё же посмотрим. Чтоб я за тебя был спокойным.
От Саниных слов на глаза набежали слёзы…
Пока он возился с розеткой, сердце Ксюшкино сжималось: какой же ты хороший… самый лучший. Почему же чужой…
Саня поднял взгляд.
Удивлённо свёл брови – заметил накрытый стол.
Обнял её за плечи. Сказал просто:
- Ты хорошая, Ксюш. Но – не надо.
… Практика у Максима заканчивалась. Сегодня – последняя смена.
Когда курили перед спуском, Максим молча хмурился.
А в забое небрежно поправил светильник на шахтёрской каске, с деланной насмешкой взглянул на Саню:
- Ну что, наставник. Тебя можно поздравить.
- Меня-то с чем?
-Ты с завтрашнего дня – свободный человек. Никакого тебе практиканта… никаких забот. Живи в своё удовольствие.
Саня спрятал усмешку: смотрел мальчишка вызывающе… а в голосе – неясная грусть.
Да Сане и самому отчего-то взгрустнулось.
Что и говорить: все эти дни работать приходилось с двойной нагрузкой. Порой думалось: лучше бы целую смену лопатой и ломом работать, чем убеждать равнодушного и заносчивого пацана в необходимости умения правильно надевать самоспасатель… Не раз хотелось сказать горному мастеру Панкратову:
- Я вам что: нянька? Мне что, – в забое больше нечего делать, кроме как сто раз за смену повторять, что конвейерная лента предназначена не для того, чтоб на ней проехаться!
А теперь оказалось, что не только Максим научился работать за горным комбайном… и разбираться в видах горной крепи. Саня и сам многое понял – как-то по-новому.
Главное – Полюшка, Полинка.
Единственная.
Конечно, Саня и сам знал, что Полюшка – самая лучшая.
Просто вчера всю смену думал о ней…
Отчего-то вспоминал школьные переменки, – когда не замечал Полинку.
И очень хотелось – вернуться домой… обнять Полюшку, сказать ей самые простые… и самые желанные для обоих слова:
- Я люблю тебя. Я счастлив, что ты со мной.
А Полюшка ночью прижалась к нему:
- Сань!.. Санечка, дочка у нас будет.
Саня приподнялся на локте:
- Я знаю, Поль. Весной.
Полинка счастливо потянулась к нему:
- А откуда ты… Сань? Я сама только поняла… Знаешь… – немного по-другому, чем с Ванечкой было.
- И я понял, Полюшка. Вчера на смене подсчитал. В марте.
… - Не поверишь, наставник. Да я и сам бы не поверил… если б кто-то сказал, что… в общем, что будет жалко – уходить с «Верхнелуганской». Будто здесь остаётся самое важное.
- После технаря возвращайся к нам. Год в проходке поработаешь, к комбайну проходческому присмотришься, попробуешь.
Максим помолчал.
Старался говорить равнодушно:
- Не, наставник. Ну, какой из меня проходчик. И… это только показалось. Ничего здесь не остаётся. Полинка… Ты прости меня, Сань. И… ей скажи, чтоб простила. В общем, показалось: ничего не остаётся. Возвращаться незачем.
- А шахта, Максим?
Горный комбайн двигался вверх – вдоль забоя лавы, в направлении от конвейерного штрека к вентиляционному. При таком движении часто случается… Цепь натягивается, на какое-то мгновенье замирает – как сильная стрела перед полётом.
Максим оглянулся.
Полюшка, Полина…
Склонила лицо к тюльпанам.
И – Санькин голос:
-И в космос тоже: есть у нас шахта, «Должанская-Капитальная». Уголь там – антрацит, высочайшей марки в мире. Чистейший углерод…
Максим успел оттолкнуть Саню.
А свет шахтёрской лампы сверкнул ярче солнца.
И наступившая чернота показалась ослепительной.
Продолжение следует…
Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5
Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9
Навигация по каналу «Полевые цветы»