Саня похолодел: вокруг головы Максима – будто сорванные стремительной и сверкающей силой алые лепестки тюльпанов…
В неярком свете шахтной глубины лепестки эти замелькали-закружились у Сани перед глазами. Он не слышал своего голоса:
- Мужики, я сам… я сам посмотрю… Мужики, диспетчеру надо…
Санины пальцы замирали… Он перевёл дыхание: рана не глубокая, чуть выше виска. Отлетевшее натянутой стрелой звено цепи лишь задело голову – сила удара опустилась на плечо.
Казалось, от осторожного Саниного дыхания Максим пришёл в себя. Даже попробовал приподняться. Саня строго приказал:
- Лежи. Сейчас перевяжу.
Максим прикрыл глаза, усмехнулся:
- А видел, наставник?.. Красиво цепь натянулась. Видел, Сань? Словно стрелой… сильной такой.
Чьи-то руки подали Сане перевязочный пакет.
А Саньке надо было, чтоб Максим говорил, надо было слышать его голос.
И Саня спрашивал, – чтоб Максим отвечал ему:
- Красиво… натянулась. Знаешь, отчего произошло это? Вспоминай. У тебя последний день практики. Небось, – пятёрку хочешь?
- Было по… А теперь – хочу, – признался Максим.
-Отчего натянулась цепь?
Максим снова прикрыл глаза:
-Комбайн движется от конвейерного штрека к вентиляционному. Движется вверх. Когда комбайн движется вверх… получается перенапряжение.
- Почему получается?
-Горное давление…
Саня бережно перевязывал рану выше виска:
- Рассказывай.
-Я знаю, наставник.
- Хорошо, что знаешь. Мне расскажи.
-В массиве пород… что окружают горную выработку, возникают силы…
- Почему они возникают?
- Под действием тяжести вышележащих пород…
- Ещё?
- Тектонических сил, температурного градиента. Появляются сдвижения, деформации… трещины. Смещается кровля… А Остапчук – дурак.
Саня насторожился…
Только обрадовался, как ясно и чётко рассказывает Максим о горном давлении… и вдруг – Остапчук дурак…
Умным Остапчука не назовёшь.
На «Верхнелуганской» Роман работает лет шесть.
В шахте начинают подземными разнорабочими – с лопатой и ломом в руках. Основная сила – это ГРОЗы.
(ГРОЗы – так называют горнорабочих очистного забоя. Это и есть шахтёры, главная профессия в угольной шахте. Основная работа в шахте – добыча угля. Уголь добывают именно ГРОЗы. Ещё они обслуживают и ремонтируют подземные горные механизмы, укрепляют шахтную кровлю)
До ГРОЗа надо дорасти, – чтоб добывать уголь.
С годами мужики становятся проходчиками. Проходка – это передовой рубеж шахтных работ. Руками проходчиков создаются горные выработки. В горных выработках – лавах – и добывается уголь. По горным выработкам – шахтным стволам – осуществляется спуск-подъём, транспортируется уголь, подаётся в забой свежий воздух с поверхности.
Машинисты подземных установок управляют шахтными механизмами, подземные электрослесари ведают всем электрохозяйством шахты. А Остапчука ничего не заинтересовало – все эти годы он так и оставался на вспомогательных работах. Тоже надо, конечно. Но такая работа – для новичков. А потом тянет – постигать шахтную глубину, добывать уголь. Романа никуда не тянуло. Остапчук угрюмо бросал: мол, мне и тут хорошо…
С Остапчуком всё понятно. А Санька Климентьев тревожно склонился к Максиму: речь шла о перенапряжении цепи комбайна, о горном давлении и шахтной кровле… При чём тут то, что Остапчук не сильно умный?.. Снова теряет сознание? Бредит?
Саня опустил ладонь Максиму на лоб:
- Сейчас тебя поднимут на-гора…
Губы Максима тронула чуть приметная улыбка:
- Ты не понял, наставник. Остапчук – дурак. Думаешь, – это по принципу… младшей группы детского сада: Ромка – дурак?.. Да он, ваш Остапчук, рядом с вами работает, а не знает значения кровли в угольной шахте! Панкратов перед спуском кивнул: ну, что, мужики, – крепкой кровли нам! А этот… брякнул, злобно так: надоел, мол, перед каждой сменой – про крепкую кровлю… Пожелал бы прибавки к зарплате. Недоумок. Будто ему пригодится зарплата, если кровля обрушится…
Почерневшие тяжёлые веки Максима вздрагивали:
- Всё, наставник… ставь по практике пятёрку. Я ж тебе всё рассказал.
Пронизывающая боль в плече не давала поднять руку.
Максим удивлённо выругался.
А в глазах метнулась тревога:
- Сань!.. Это… как, наставник? Я теперь что… Теперь я шахтёром не буду?
Такое мальчишеское отчаяние прозвучало в этих словах, что Саня спрятал грустноватую улыбку: помнится, в начале практики Максим Нагорный не сильно собирался в шахтёры…
… А у Полюшки перехватило дыхание… и губы побледнели:
- Сань!.. А если бы… это звено цепи…
Саня обнял Полинку:
- Ты шахтёрская жена. В шахте всякое случается. Помнишь, мы ещё в школе учились… Ты совсем малой была – в третьем классе. Крёстный твой, Андрей Степанович, в конвейерном штреке успел отключить повреждённый кабель. За други своя – это, Поль, в шахтёрской крови. Мы далеко не святые. Не раз бывало, что на поверхности друг другу морды били. По пьянке случалось… или из-за девчонки. А на нашей глубине в тысячу сто – это главное: за други своя. У кого нет этого чувства – из шахты уходят.
-А Максим?.. Он же не собирался в шахту!
- Посмотрим. Ты, Поль, зайди в больницу, проведай его. Он рад будет.
- Зайду, – просто сказала Полина. – Завтра утром сырников испеку: мальчишки любят поесть, особенно – что-нибудь вкусное.
Максим вспыхнул, когда Полюшка вошла в палату…
Понял, что очень ждал её.
И виноватым себя чувствовал – перед Саней, перед ней.
Стеснялся своей беспомощности… забинтованной головы, гипсовой повязки на плече.
Пытался быть насмешливым:
- Видишь, Поль, как у меня… Влюбился – в чужую жену. Собрался стать шахтёром – тут же оторвавшимся звеном цепи горного комбайна… Какой теперь шахтёр из меня.
Полина бережно коснулась рукой его тёмно-русых волос:
- Заживёт.
- До свадьбы?..
- Максим! Окончишь техникум, будешь на шахте работать. Встретишь ту, что женой твоей станет.
- Если встречу такую, как ты, – женюсь.
Максим улыбался… а глаза туманились грустью.
- Встретишь такую, что полюбишь больше всех в жизни. За Саню спасибо тебе, Максим. У Сани… у нас с ним скоро дочка будет.
Максим снова покраснел:
- Дочка?..
- Саня очень хочет дочку.
А он неожиданно серьёзно сказал:
- Знаешь, Поль… Есть слова такие: за други своя. У шахтёров так. Я раньше увидел... что цепь оборвалась. Саньку оттолкнул, а сам не успел уклониться: это, Поль, – миг. Помнишь, в песне: ослепительный… миг. Вот таким ослепительным мигом – обрыв цепи. Если бы Саня оглянулся, – он бы меня оттолкнул. В шахте по-другому не бывает. А дочка… Поль, это же замечательно!
- У тебя тоже будет дочка. И сын. Раны заживут, Максим. И шахтёром ты станешь. – Достала из пакета завёрнутую в чистое полотенечко миску: – Я вот тебе сырников испекла. Ещё тёплые.
Есть при Полинке Максим стеснялся…
Но сырники Полюшкины были такими золотисто-румяными, так пахли, что он не удержался.
А Полинка обрадовалась: ел Максим, как все шахтёры – с простым и красивым аппетитом…
…Панкратов в отпуск ездил к братухе двоюродному – куда-то под Киев. Дело – обычное: служил там Славка, женился, – любовь… Ну, и остался.
Подумалось Юрию Григорьевичу: давно не виделись с братухой. У Славки малый тогда в первый класс пошёл, а их с Танюшей Алёнке четвёртый год шёл. Сейчас Алёнка уже на медсестру учится. А раз отпуск – чего ж не проведать братуху! Собрались с Татьяной и поехали в Киев: не за тридевять земель-то.
Оксанка Славкина встретила неприветливо. Танюша к ней – и так, и эдак, с гостинцами донбасскими... с разговорами, – чтоб вот так, душевно, по-женски, по-родственному. А Оксанка лишь губы кривит – в пренебрежительной усмешке.
Да и Славка – не лучше: ни поговорить, ни вспомнить.
Гостевалось недолго.
Танюша вздохнула:
- Ну, и ладно. Домой поедем.
Всего-то раз и покурили со Славиком на балконе.
И то – Оксанка недовольно бросила:
- Нечего тут… Надымили.
Марко, племянник, к дядьке и тётке, считай, и не вышел, – так, буркнул что-то на ходу.
- Некогда ему, – гордо сообщил Славик. – На иностранном учится. Надеемся, в Европу вырвется хлопец.
- В Европу? – полюбопытствовал Юрий Григорьевич. – И что ваш хлопец будет там делать?
Оксанка недовольно, по-кошачьи, фыркнула. А Славик усмехнулся:
-Как жили дикарями на своём Донбассе… так и живёте.
Танюша опустила ладонь на Юркину руку. А он всё же не сдержался, окинул братуху насмешливым взглядом:
- Сам-то откуда?
Юркин вопрос Славик пропустил мимо ушей:
- Живёте там… дикарями. Вся страна в Европу идёт, а вы… от угля не отмываетесь.
-Про дикарей, братуха, – вопрос интересный. У нас на Донбассе уже электричество было… С Луганского завода паровозы по всей России ездили… А твоя здешняя родня не то, что паровозов – лампы керосиновой боялась. Дикари, говоришь?.. То-то и видели мы, – как из ваших краёв к нам на Донбасс за большими зарплатами ехали. Не то, что шахтной клети боялись – душа и унитаза пугались… Нужду справляли – в лопухах, а то и под забором гадили.
Хлопец, что готовился вырваться в Европу, всё ж вышел из своей комнаты. Снисходительно бросил:
- Вам неведомо, что такое свобода. Вы не знаете, что такое истинные ценности. Что Крым, что Донбасс – из-за вас буксует страна на пути в Евросоюз.
С облегчением вздохнул горный мастер Панкратов, когда из окна вагона увидел первые терриконы.
Аж ресницы повлажнели.
… А поздней осенью надвинулась из Киева тревога.
Готовится к публикации часть 3.
Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5
Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10
Первая часть повести Третья часть повести
Навигация по каналу «Полевые цветы»