Вот и закончилась этот рассказ. Надеюсь, он подарил вам много хороших и добрых эмоций. Оставайтесь со мной и дальше. Говорят, здесь иногда появляются неплохие истории.
Поддержите канал денежкой 😉
Мы сидим на балконе нашего дома, пьём вечерний чай и смотрим, как заходит солнце.
Воздух свежий, пахнет землёй, мокрой после дождя, и сиренью.
Прошло полгода.
Шесть месяцев, за которые мы не построили заново старую жизнь, а начали складывать новую.
По кирпичику.
Иногда кривому и обожжённому, но своему.
— Я не стану домашней, Гриша, — сказала я тогда, в тот решающий разговор. — И не приду в твою фирму на роль «жены директора». Мне нужно своё. Моё дело. Мой воздух.
Он смотрел на меня, и в его глазах шла борьба.
Старая привычка контролировать, быть «стеной», которая решает всё, боролась с новым пониманием.
— И если мы начинаем заново, — продолжала я, не отводя взгляда, — то никакого молчаливого недовольства. Никаких ужимок и вздохов, если я засижусь на работе. Говори. Сразу. Мы либо чужие, либо близкие. Третьего не дано.
Он долго молчал, а потом кивнул.
Один раз.
Решительно.
— Хорошо. Твои правила. Только давай без войн, а?
И мы пожали друг другу руки.
Как партнёры.
Как союзники.
Мой маленький бизнес, выстраданный и отвоёванный, наконец-то начинает приносить первую, такую долгожданную прибыль.
Это уже не Гришина сумма, а моя. Заработанная в моём офисе, с моей командой.
В тот день он зашёл ко мне, чтобы забрать на ужин.
Я как раз заканчивала разговор с бухгалтером и увидела его из-за полуоткрытой двери моего кабинета.
Он стоял у стойки администратора, разговаривая с новой секретаршей, Лерой.
А она... она смотрела на него так, как смотрят на успешного, состоявшегося мужчину.
Улыбалась слишком мило, смеялась слишком звонко, слегка склонив голову набок.
Легко, непринуждённо кокетничала, думая, что они одни.
Не зная, что «шефиня» наблюдает за этой сценой через щель в дверном проёме.
Меня как током пронзило, по спине заструился холодный пот. Может, я дала себя убедить, что всё кончено, но жила все эти месяцы в иллюзии?
В груди у меня всё сжалось в знакомый, холодный комок. Старая обида, как змея, подняла голову.
Но прежде чем я успела сделать шаг, я увидела его лицо.
Оно стало каменным.
Вежливым и абсолютно отстранённым.
Он что-то коротко ответил, даже не улыбнувшись в ответ, развернулся и вышел в коридор.
Я знала эту его позу — плечи напряжены, походка резкая.
Я вышла из кабинета, кивнула Лере, которая тут же принялась с упоением листать бумаги, и пошла за ним.
Он стоял у открытого окна в коридоре, глядя на вечерний город.
В его спине, в опущенных плечах, я прочла не раздражение, а что-то другое.
Усталость.
Отвращение.
Я тихо подошла сзади и накрыла его глаза ладонями.
Он не вздрогнул. Просто глубоко вздохнул и положил свою большую, тёплую руку поверх моей.
— Я её уволю завтра,— тихо сказала я ему в спину.
Он повернулся, и его глаза были серьёзными и очень уставшими. Но при взгляде на меня смягчился.
— Не надо. Она просто дура. Я... — он запнулся, ища слова. — Мне стало противно. Себя вспомнил. Ту дурость, то самомнение... Ту Алину. Как я сам, как слепой щенок, лез, думая, что это просто игра, что это ни на что не влияет. Я то накажу тебя за равнодушие. А это вон как влияет. Чуть не разрушил всё. Чуть не потерял тебя. Не наказал себя.
Он говорил это не для того, чтобы оправдаться. А словно признавался самому себе.
Извлекал занозу, которая сидела в нём все эти месяцы.
Я прижалась лбом к его груди, слушая ровный стук его сердца.
Того самого сердца, которое, оказалось, тоже училось. Оно стало не мягче, но мудрее.
— Ничего, — прошептала я. — Мы оба были дураками. Но теперь-то мы умные.
Он рассмеялся, тихим, грудным смехом, и обнял меня.
— Умные, да. Пойдём домой, хозяйка своего дела. Наш ужин стынет.
И мы пошли.
Рука об руку.
Не как стена и её приложение.
А как две отдельные, сильные крепости, между которыми проложили мост.
И по этому мосту можно было ходить туда-сюда, не боясь ни падения, ни предательства
Потому что фундаментом ему служил тяжёлый, горький, но такой бесценный опыт.
***
Я лежу на шезлонге, подставив лицо солнцу.
Сквозь закрытые веки мир окрашен в тёплый, оранжевый, красный.
Где-то рядом шумит море: ровный, убаюкивающий гул.
Я чувствую лёгкий солёный бриз на коже и тепло руки Гриши, который лежит рядом, его пальцы сплетены с моими.
Прошло ещё полгода.
Полгода без войн, без подозрений, без этой вечной грызущей тревоги под ложечкой.
Мы здесь, у моря, и, кажется, ничего в мире не существует, кроме песка, воды и нас двоих.
Даже работа, моё детище, которое обычно не отпускает меня даже во сне, сейчас кажется такой далекой и неважной.
Я поворачиваю голову и смотрю на него.
Он дремлет, лицо спокойное, почти безмятежное. Морщинки у глаз разгладились. Таким я его давно не видела.
Таким... лёгким.
Мы оставили прошлое в прошлом.
Ничего не сказали детям.
Почти ничего — друзьям.
Всё сделалось хорошо. Мы сделали всё хорошо
И именно в этот момент совершенного покоя в памяти всплывает тот разговор.
Недельной, а может, двухнедельной давности. Случайная встреча с Ольгой, нашей общей знакомой, на презентации.
— Вика, ты просто не представляешь! — шептала Ольга, отведя меня в сторону с бокалом prosecco. — Эта Наташа, ну, знаешь, с которой у тебя был тот... неприятный инцидент. У неё там новая фирмочка образовалась, она всем хвасталась, что «отыграется». И тебе нос утрёт.
Я помню, как похолодели кончики пальцев, но сделала глоток и лишь подняла бровь.
— И что?
— А то, что всё у неё рухнуло в одночасье! — глаза Ольги блестели от восторга сплетницы. — Все ключевые клиенты от неё отвернулись, инвесторы отказались в последний момент. Говорят, кто-то очень влиятельный и очень злой провёл «разъяснительную работу». Так тихо, так чисто... У неё теперь одни долги.
Я смотрела на Ольгу, на её алые, шевелящиеся губы, и всё внутри меня замирало. Я не спрашивала. Мне не нужно было. Я просто знала. Знала, чьих это рук дело.
И знала, почему он мне ничего не сказал.
Я тоже не сказала ему ничего.
Тогда и сейчас.
Не бросила ему упрёк в лицо:
— Ты снова решил всё за меня? Ты не доверяешь мне разобраться самой?
Потому что, присмотревшись к нему тем вечером, я не увидела в глазах ни торжества, ни ожидания благодарности.
Ничего.
Только спокойную уверенность человека, которого никто не сможет свернуть с однажды выбранного пути.
Даже если этот путь не только любви, но и мести.
И сейчас, глядя на его спящее лицо, я понимаю, почему молчу.
Это не про контроль.
Не про недоверие.
Это... про тишину.
Он знал, что тень Наташи, её злобное «ты ещё наплачешься», всё ещё витает где-то на задворках моего сознания.
Что она, как заноза, может в любой момент напомнить о себе.
И он просто... убрал её.
Убрал с моего пути.
Не для того, чтобы показать свою силу.
А для того чтобы я наконец-то перестала оглядываться.
Чтобы эта тень больше никогда не падала на моё солнце.
На наше общее солнце.
Я понимаю и всё равно не могу об этом говорить.
Значит, не стоит.
Я отпускаю его руку, приподнимаюсь и мягко целую его в висок.
Он просыпается не сразу.
Его глаза медленно открываются, и в них нет привычной мгновенной собранности.
Только тёплое, сонное удивление, которое сменяется такой нежностью, что у меня перехватывает дыхание.
— Что? — хрипло шепчет он.
— Ничего, — отвечаю я, укладываясь обратно и снова протягивая ему руку. Он сжимает её, и его пальцы тёплые и уверенные. — Просто так.
Я закрываю глаза.
Море шумит.
Солнце греет.
Его рука в моей руке.
И я понимаю — наша стена больше не давит.
Она просто стоит где-то там, на горизонте, ограждая нашу тишину от всего лишнего.
А мы — здесь, внутри.
В безопасности.
И в его молчаливой мести я читаю не старую попытку контролировать, а новое, единственно верное слово — «мир».
Конец. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Твоя (не)верность. Семья вопреки", Агата Чернышова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12