— Ой, Виктория Семёновна! Что тут было! — шепчет Яна, мой новый секретарь. Мой и Наташи, потому что моя партнёрша не считает нужным разоряться на двух помощниц.
Я её понимаю. Когда-то понимала, но теперь фирме требуется новый сотрудник.
Есть ещё дизайнер Вадим — молодой, вечно витающий в облаках, симпатичный.
Наташа и Яна за глаза зовут его «Кощей Бессмертный» за излишнюю худобу и пронзительный взгляд.
— Что было?
— Алину Наталья Викторовна уволила. Алина сначала угрожала трудовой инспекцией, потом плакала, потом что-то ещё говорила, я уже не расслышала. Не то чтобы подслушивала, но громко было, а дверь кабинета оставалась полуоткрытой…
Я испытываю желание уйти и одновременно хочу остаться. Услышать про унижение соперницы.
Нет, и мысли не допущу, что она мне соперница!
Пусть забирает моего мужа, раз он ей так нужен. Дорог.
Эта мысль жжёт грудь,мне становится сложно дышать.
Яна замечает и сочувственно подносит стакан воды.
— Наталья Викторовна сказала, что ноги этой вертихвостки здесь не будет. Ну, то есть, она её по-другому называла, конечно. Так ей и надо, змеюке!
Яна умеет очаровательно краснеть. Становится такой искренне — сладкой, что мне хочется наклониться через стойку и потрепать её за щёчку, подарить леденец.
А ещё Яна совершенно не умеет лгать. Приятное качество. Приятное для того, кому надо что-то узнать, не выдав свой интерес.
Поэтому я стою, делая вид, что перебираю доки в папке, а сама слушаю.
Смакую подробности.
Что ещё эта Алина говорила о моём муже?
С того самого разговора, когда он окончательно расставил точки над i», прошло четыре дня.
Муж дал мне время, чтобы закончить дела в фирме, передать их Наташе, а самой уйти в тень.
И я тянула отпущенное мне время, пыталась найти выход. Я до сих пор пытаюсь, но понимаю, и Наташа так говорит, что мне пора отползти в тень.
На время. Пока Гриша не расслабится.
И у меня часто возникает такое чувство, что эти двое, Наташа и Гриша, спелись за моей спиной. Хотя на словах они терпеть друга не могут.
Наташа презрительно поджимает губы. Гриша говорит о ней с издёвкой. Мол, и баба, и мужик в одном флаконе, она и тебя сделает такой же. Бессемейной гадине.
Гриша уверен, что разведённая женщина иной быть не может.
И как это я не замечала, с каким шовинистом живу?!
Он пытается играть в семью, как и обещал. Время от времени, когда мы ужинаем или завтракаем, теперь обязательно вместе, говорим о тех вещах, которые не касаются нас обоих.
Устали от скандалов.
И правда, мне стало чуть легче.
Но когда он как бы невзначай касается моей руки, я всё ещё напрягаюсь. И перед моими глазами всплывает та некрасивая, безобразная сцена — он и она.
На нашей кровати, которую я выбросила на свалку. И тут же заказала новую и теперь сплю в ней одна. Чувствуя, как за стенкой ворочается он. Мой муж.
И тишина. Не та тишина, замершая в ожидании, когда её нарушат объятиями, поцелуями или радостными возгласами, а другая.
Мерзость запустения. Тишина над склепом, в котором похоронена наша любовь.
И брак, чего уж там.
И вот теперь в офисе, в своём собственном рабочем мирке, который я так любовно создавала, я слышу ту самую тишину.
Она нависла над столом Яны.
Не тишина сосредоточенности и рабочего ритма, а гулкая, мертвенная, когда все уже знают, что фирме кранты, но делают вид, что работают.
— Виктория Семёновна? — шепчет Яна, тянется ко мне, поглядывая на дверь тётки.
— Что?
— Эта Алина сказала, что скоро она здесь хозяйкой будет, представляете? Уходя, бросила. Мол, привыкайте. Ей, говорит, ваш муж эту фирму подарит. Как трофей. Прям так и сказала.
Я чувствую, к ак руки сжимаются в кулаки.
Яна снова косится в сторону закрытой двери.
И мне хочется спросить: зачем ты мне говоришь это? Сама или по чьей указке?
Кажется, у меня начинается паранойя.
Спросить я не успеваю.
Открывается входная дверь, и входят трое.
С пустыми лицами, портфелями, бумагами и корочками. Проверка. Внеплановая.
Наташа знала?
Не могла не знать. Тогда почему ничего не сказала.
Яна тоже краснеет, начинает заикаться, суетиться, доставать папки, юркает в кабинет Наташи.
Наташа спокойна и сосредоточена, но избегает моего взгляда.
Я же ощущаю здесь себя откровенно лишней. Посетительницей, пришедшей не вовремя.
Прохожу в свой кабинет, достаю из сейфа документы.
Это не первая в моей жизни проверка, не каждая из них несёт профессиональную смерть и кончину дела.
«Не надо драматизировать», — уговариваю себя.
И всё же такие проверки делаются по наводке.
Я даже понимаю чьей.
Гриша снова решил наказать меня, что медлю с передачей ему или Наташе дел? Решил, что я просто тяну время?
Отчасти, так и было.
И всё же это новый удар от того, с кем я утром сидела за общим столом.
Снова выхожу в холл.
Вокруг проверяющих суетится Наташка.
Её лицо — бледное полотно, на котором горят два тёмных пятна-глаза.
Она провожает проверяющих в переговорную, распоряжается, чтобы Яна заказала комплексные обеды и опять не смотрит на меня.Будто меня нет.
Будто я уже давно не её партнёр.
— Помочь? — бросаю я.
Она оборачивается и дарит мне мимолётный взгляд. Не просящий, не поддерживающий.
Оценивающий. Мол. Я же говорила! После обсудим.
Я прохожу обратно в свой кабинет. Сажусь в кресло и смотрю на идеальный порядок на столе.
Не могу заставить себя сделать ни единого движения. Да и зачем?
Кажется, все здесь всё решают за меня.
Внутри всё замирает.
Я как личинка, превратившаяся в куколку. Уже не гусеница, но пока ещё не бабочка.
Весь мой прошлый опыт говорит, что некоторые вещи надо просто переждать. Гроза, разлад, смерть чего-то, будь то карьера, семья или отношения с некогда любимым мужчиной.
Я слышу приглушённые разговоры за дверью, звонок телефона. Это Наташа развивает бурную деятельность, хотя порой лучше не суетиться.
Мы с ней разные. У нас разный подход к делу, но одно неизменно: мы обе любим свою маленькую фирму. Обе желаем ей процветания и обе бьёмся за неё.
Алина говорила, что Гриша обещал ей этот офис? Не дождутся оба!
Зачем же он тогда играет со мной в семью? Возможно, хочет усыпить бдительность, отвлечь меня от дел фирмы, заставить передать всё Наташи, понимая, что одна она не потянет.
А тут проверки, нарушения. И предложение от третьего лица о продаже.
Слышу, как Наташа что-то вполголоса доказывает Яне, а потом говорит по телефону, кому-то что-то обещает.
А мне некому звонить. Некому обещать.
В груди стынет желание написать оскорбительное сообщение мужу. Мол, думал сломать? Я буду бороться, но понимаю, что это бессмысленно.
Гриша только поймёт, что вывел меня из равновесия. Что на шаг впереди.
Наверное, и этой Алине покажет: смотри, я почти дожал эту клушу!
Нет, я не доставлю им этого удовольствия!
Пусть думают, что размазали меня. Будет время подготовиться.
Смотрю на часы — прошло почти пятьдесят минут, как я сижу здесь.
Выхожу в коридор. Я имею право находиться здесь и быть в курсе событий. Спрашиваю Яну, что они там копают, отвечает она уклончиво. Явно смущается, что приходится скрывать от меня правду.
Проверяющие выходят с каменными лицами, удаляются.
Наташа выходит за ними следом, через минуту появляется уже одна, останавливается у двери и смотрит прямо мне в глаза.
Яна напрягается.
— Сделай кофе, — командует ей. — А ты, Вика, иди ко мне. Поговорим серьёзно.
Звучит так, будто я провинившаяся школьница, которой строгая классная дама сейчас задаст трёпку.
Его голос, её тон режет слух, как лезвие кожу.
Я спокойно, понимая, что это её нервирует, захожу в её кабинет, она влетает следом, захлопывая дверь с такой силой, что дрожат стеклянные полки.
— Ты довольна? — спрашивает сипло. Сдержанная ярость звенит в голосе.
— С чего ты взяла, что это моих рук дело? Вероятно, Алины, которую ты взяла под крыло, а она отплатила чёрной неблагодарностью?
Говорю спокойно, присаживаюсь на диван.
Надо сохранять самообладание, а не пыхтеть как чайник.
Чем сильнее удар, тем больше самообладания нужно.
Не замечала ранее, чтобы Наташка была такой нервной. Дёрганной.
— Даже если так, Вика. Это твой муж и Алина придумали.
Она садится в своё кресло. В два раза дороже моего, в два раза массивнее, оно будто скрывает неуверенность Наташи. Я вижу, что она всё чаще соперничает не с конкурентами, а со мной.
— Это они принесли нам «подарок».
— Все документы в порядке. Бухгалтер подтвердила. И наш юрист. Мы готовы к любой проверке.
Всё правда. Я смотрела. Комар носа не подточит.
— Полный аудит. Они хотят нас уничтожить, — продолжает бубнить своё Наташа, но уже менее уверенным тоном. — Не понимаю, с чего ты так спокойна? Потому что знаешь: у тебя муж. В случае краха он купит тебе другую фирму, и ты легко начнёшь всё сначала.
— Так в этом дело? — я поднимаю на неё глаза.
Лицо Наташи искажается яростью, но она быстро берёт себя в руки. Прикрывается маской озабоченности.
Но я успеваю заметить её истинное лицо — зависть.
Она считает мой брак надёжным тылом.
— Не в этом.
Огрызается.
— Они хотят нас с тобой уничтожить. Полностью!
— Тогда это мне надо плакать и рвать на себе волосы.
— А мне прикажешь сидеть и смотреть, как разрушается дело моих рук?! И знаешь, что я поняла? Если кто-то хочет тебя слить, у него получится. Рано или поздно!
— Тогда вообще не стоит начинать бизнес, Наташа. Кто-то всегда захочет тебя слить.
Мы обе как по команде поднимаемся на ноги.
Разговора не получается.
Пусть успокоится.
— Это только начало! Они копались в каждой нашей сделке за последний год! И они найдут к чему придраться! Найдут! Потому что мы не святые, мы работали, чтобы выжить!
Она бросает папку на стол, но та соскальзывает на пол. Мне под ноги.
Я чувствую, как пол уходит из-под ног. Если копают так глубоко, точно заказ. И не просто слив конкурентов.
Алина знала наши слабые места, но для того, чтобы провернуть дело — слаба. За ней кто-то стоит.
Я знала, что Гриша не шутит. Но чтобы так… беспощадно… размазать меня в очередной раз…
— И знаешь, что самое забавное? — Наташа подошла ко мне вплотную, её дыхание было горячим и частым. — Они принесли тебе персональный «привет». Запрос по твоим личным финансовым операциям. По-прежнему будешь отрицать, что это месть лично тебе?
Она смотрит на меня, и в её глазах нет ни капли дружбы, ни капли прошлого. Только холодный, предпринимательский расчёт.
— У нас есть два дня. Максимум. Чтобы они свернули эту проверку.— Она делает паузу, давая мне понять. — Это дело, которое мы с тобой создавали, для меня важнее всего. Важнее нашей дружбы. Важнее тебя. Либо ты решаешь проблемы, которые сама же и создала, — её голос становится шёпотом, полным ненавистям, — либо уходи. Продай мне свою долю за символическую сумму, я объявлю тебя вышедшей из бизнеса, и мы хотя бы попытаемся спасти то, что останется. Третий вариант — мы тонем вместе. И я не позволю этому случиться.
Я смотрю на неё и понимаю: это ультиматум. Последний.
И на этот раз она не блефует. Наш бизнес — это ее ребенок, всё, что осталось после развода. И она сожжёт меня на костре, чтобы его спасти.
У меня не остаётся выбора. Его не было с самого начала.
— Я поговорю с ним, — тихо говорю я. — Что-нибудь придумаю.
— Поговори, — бросает она, отворачиваясь к окну. — И добейся. Или собирай вещи.
Я выхожу из кабинета, киваю Яне.
Беру свою сумку и телефон. Больше мне здесь ничего не принадлежит, пока не докажу обратное.
Себе, этой змее Алине и Грише.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Твоя (не)верность. Семья вопреки", Агата Чернышова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8
Часть 9 - продолжение