Я шел с работы. Было темно, хотя в это время в январе день уже начинает прибавлять. Недалеко от одного из домов я увидел человека, стоящего на коленях на грязном утоптанном снегу тротуара и тщетно пытающегося встать. Все его попытки были настолько жалкими, что я не мог пройти мимо и не поинтересоваться, все ли у него нормально? Мало ли, может, больной, может, плохо стало, все бывает…
Подхожу ближе и вижу: в затасканной телогрейке, в испачканных в известке кирзовых сапогах, в солдатской побитой цигейковой шапке в дуплину пьяный, мелкий мужичок пытается встать. В метре от него разбросаны его рукавицы, сшитые из такого же грязно-серо-зеленого материала, что и телогрейка.
– Эй? С тобой все в порядке?! – на всякий случай брезгливо поинтересовался я.
Мужичок, не торопясь, поднял на меня свои пьяные, но осмысленные грустные глаза и, почти извиняясь, попросил:
– Мужик, помоги, пожалуйста, очки найти. Я тут где-то упал, – сказал он, абстрактно разводя руками.
В свои двадцать три на «мужика» я еще не тянул. Но все же, уточнив у него, где именно он упал, начал искать. Но – напрасно. Было очень темно.
Мимо ехали знакомые пацаны на джипе. Увидели меня, притормозили.
– Потерял что-то?
– Да нет, вон мужик «синий» очки уронил. Подъедь, фарами посвети.
Свет у «Крузака», как прожекторы у космического корабля. Старомодные сломанные и перемотанные синей изолентой очки нашлись тут же. Пацаны погасили фары, но не уехали. Давно не виделись и раз уж встретились, то хоть пять минут, но надо поговорить.
– На вот твои очки.
Мужичок улыбнулся, но получилось это у него как-то грустно.
– Спасибо, землячок.
– Да ладно, – говорю я. – Жизнь долгая, в следующий раз ты мне поможешь.
– Помогу, конечно, помогу... – воодушевленно, но по-прежнему грустно, видимо, ощущая свое бессилие, сказал он мне.
Лучше бы он ничего не говорил!.. В груди моей все поднялось и сжалось. Сколько вас таких, спившихся и пьющих от безнадеги, хронического безденежья и безысходности российских работяг?.. Как при царе пили мужики, одурманивая себя паленой водкой, так и при вождях и президентах пьют ее, горькую, находя лишь в ней спасение. А на дворе – третье тысячелетие.
Посмотрел я на этого мужичка еще раз и обидно мне стало: за него, за его детей, которые у него наверняка есть и которым он уже давным-давно ничего не может дать. Потому и пьет. Потому и глаза у него грустные.
– Ладно, давай тебя подниму, – сказал я и, собрав его рукавицы, мощным рывком за плечи поставил на ноги.
– ... Слышь, зём, спасибо... Еще встретимся, – покачиваясь, сказал он мне в спину, потому что я уже пошел к машине.
Напоследок еще раз обернулся, чтобы глянуть, как он пойдет.
Сделав первый шаг, он остановился. Качнулся и со всего маху, как был в полный рост, грохнулся на спину, сильно ударившись о мерзлый асфальт затылком. Его голова издала такой звук, что я вмиг понял, как на живо//дернях забивают собак, раскалывая им черепа железными прутами. Мой друг недавно написал в своей газете статью об этом негуманном методе, чем наделал нехилый переполох в городе.
Из машины раздался дружный хохот. Со стороны это должно было выглядеть очень смешно. Но только со стороны. В машине пацаны не могли слышать этого ужасного звука, а я слышал, и поэтому мне было совсем не до смеха.
Я подбежал к беспомощно лежащему на асфальте телу. Признаков жизни мужичок не подавал. Я потормошил его ногой. Через несколько секунд он открыл глаза. Значит, жив, подумал я и побежал звонить.
Ближайший телефон был рядом, в магазине. Сотовые тогда еще были редкостью. С трудом объяснил ситуацию продавцам, но телефон они мне дали. Я только не мог решить, куда звонить: в милицию или в скорую?
Мои сомнения развеяла заведующая, баба, видимо, тертая:
– Он пьяный?
– Да просто в дугу.
– Ну тогда какие менты? Ты че? Ты же сам мужик! – улыбаясь, сказала она мне, и я покорно вызвал скорую, а про себя подумал: «Ну, надо ж было мне лезть к этому мужику, искать его очки, ну, шел бы да шел. Доковылял бы он как-нибудь домой, нет, надо было мне влезть. Теперь лежит он с чёрт знает каким сотрясением, и все с моей легкой руки».
С этими мыслями я вышел из магазина.
Каково же было мое удивление, когда на том месте, где должно было лежать бездыханное тело, я увидел мужичка в окружении очередных прохожих, уже стоявшего на ногах, в своих очках, в которых он смахивал на спившегося интеллигента, в своих рукавицах и робко отряхивающего со спины снег. Вот уже воистину пьяному море по колено!
С облегчением я сел в машину, и мы поехали подальше от этого места, в сторону моего дома. Только вот для себя я так и не решил, правильно ли я сделал или нет, что полез к нему со своей добротой? Не успокоило и то, что под общий разговор в машине я вспомнил известное изречение: «Дорога в ад вымощена благими намерениями». Так что ж, теперь вообще никому не делать добра?
1998
Продолжение здесь Начало публикации здесь
Tags: Проза Project: Moloko Author: Ашихмин Олег
Другие истории этого автора здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь