В июне всех студентов журфака отправили на большую летнюю производственную практику. Если раньше практика была только на старших курсах, то теперь отправили всех, включая желторотых первокурсников. Причиной была статья в немецком журнале, которая попалась на глаза декану факультета Сергею Степановичу Крайнову, человеку деятельному и строгому.
Крайнов обожал свой журфак, одинаково любил все его кафедры, ценил людей, с которыми работал, не прощал студентам равнодушия и пренебрежения к предметам, и всегда был рад помочь толковым ребятам и прищемить нерадивых и заносчивых. Лентяев и двоечников декан отчислял безжалостно.
Крайнов по-отцовски, то есть с любовью, но железной рукой руководил журфаком. Он был беззаветно предан факультету, который тоже когда-то закончил. Больше двадцати лет он отработал в журналистике, прежде чем прийти в вуз. Для Крайнова ни в чем не было мелочей, он всегда был внимателен к деталям. Поэтому преподавательская деятельность у него пошла на ура и, а ещё он сумел совмещать науку и сотрудничество с несколькими СМИ, для которых с удовольствием писал.
Сергей Степанович Крайнов летал по стране и посещал научные симпозиумы и конференции, был завсегдатаем различных журналистских форумов, знал лично и дружил с деканами факультетов журналистики в лучших российских университетах, а так же, зная английский, французский и немецкий языки, без словарей читал иностранные статьи о том, как готовят журналистов в Америке и в ведущих странах Европы.
В немецком журнале он вычитал, что в Германии журналистов учат и готовят совсем не так, как у нас. Там набирают всех желающих и два года обучают основным базовым предметам высшего гуманитарного образования: языку, литературе, истории, философии, а также основам экономики, юриспруденции и политологии. Немного дают журналистских наук: жанры, стили, теорию и историю журналистики. Затем студентов на два года отправляют на учебную практику – на телеканалы, радиостанции, в газеты и журналы. Студенты работают за небольшую зарплату и при этом тянут лямку по полной, как положено штатным сотрудникам.
За два года многие понимают, что журналистика не их дело, а кто-то элементарно не справляется и сдается, ведь не у всех получается писать быстро, качественно и много. Многие сходят с лыжни. Зато те, кто выстоял и еще больше полюбил журналистскую профессию с её безумным ритмом, гонкой за новостями и информацией, полюбил за постоянную смену лиц, локаций, историй, героев, событий, возвращаются в университет и этих ребят следующие три года уже учат как надо, дают им максимальное журналистское образование. Все уже четко понимают, какие будут требования в реальной работе, что им нужно подтянуть, чему научиться, чтобы стать классными специалистами.
– В России всё не так, – сокрушался Крайнов. – Берут всех, учат всех, выпускают, а журналистами становятся единицы… Потому что диплом с пятёрками статью не напишет. Чтобы писать, надо браться за любую работу и набивать руку, пока ты молодой.
Оценив опыт европейских коллег, Крайнов издал приказ по факультету об обязательной большой летней учебной практике. А перед этим Сергей Степанович лично договорился со всеми главными редакторами телеканалов, радиостанций и печатных изданий города, чтобы те приняли его студентов. И попросил, чтобы с ними не миндальничали и были построже:
– А то учим их пять лет, а они даже не имеют представления о профессии.
Главреды пообещали всех взять и всех бросить под танки, чтобы практиканты поработали без скидок и поблажек.
Славик Васильев, с горем пополам сдав летнюю сессию за первый курс, вызвался идти работать на телевидение. По неписаным журналистским законам молодняк испокон веков кидали на самую пыльную работу, в «Новости», ну а там – как получится. Выживешь – будешь работать, нет – тебе с пониманием оформят практику и отправят на все четыре стороны.
Славик выжил, и на следующий год, хорошо и досрочно сдав летнюю сессию, так сильно хотелось ему побыстрее вернуться на телевидение, он снова пришёл работать в редакцию «Новостей» на все каникулы. Там его приняли как уже старого знакомого и с первого дня для Славки покатилось привычное телевизионное журналистское колесо. Он с энтузиазмом хватался за любую работу, с нескрываемой радостью ездил на съемки, с удовольствием писал и монтировал свои репортажи, участвовал во всех редакционных пьянках и сабантуях, а по выходным с водителями и оператором с огромным желанием играл в футбол на пыльном поле, принадлежавшем ближайшей школе, находящейся рядом с телецентром.
Частенько бывало, что на футбол по выходным Славка приезжал либо сразу со съемок, либо, наоборот, уезжал на съемки сразу после матча или тренировки. На выходных в городе много чего происходило, и Славка брался отснять эти события – на радость другим журналистам, которые летом предпочитали больше отдыхать. И – на горе операторам и водителям, которым приходилось выходить на работу на выходных, если в графике стояли съемки. Операторы каждый раз менялись, а вот возил на съемки Славку по субботам и воскресеньям исключительно Петрович.
Валерий Петрович Шулик, а на канале просто Петрович, Славке годился в отцы. Петровичу было под шестьдесят, дети давно выросли, разъехались, жена с ранней весны уезжала на всё лето на дачу, вот и работал Петрович, будучи сам себе хозяин. Праздничные и выходные дни водителям канал оплачивал по двойному тарифу, чему Петрович был искренне рад. А ещё, это выяснилось в первый же день, Петрович и Славка жили в одном микрорайоне неподалёку друг от друга, и Петрович мог запросто подобрать Славку утром по дороге на работу, мог подкинуть вечером и даже за компанию забросить на обед домой, когда выпадала такая возможность.
– Повезло тебе, – шутили ребята в редакции, – Такой молодой, а уже с персональным водителем, да еще на такой тачке.
Петрович возил съемочные группы на своей ухоженной белоснежной «Волге». Сев в легендарный автомобиль, Славка словно попадал в семидесятые-восьмидесятые годы советской истории. Машине было около тридцати лет, она была существенно старше Славки, но при этом старушка была «вылизана» Петровичем и работала, как часики. Ни ржавчинки, ни скола, вся в хроме, натёрта, намыта, всегда блестела и переливалась. А какой салон был у этой «Волги»! Родные, еще советские сиденья, новые кожаные чехлы на них, резиновые настоящие «ГАЗовские» коврики, ни пылинки, ни соринки, всё чисто, стерильно, как в операционной. А запах! Запах новенькой кожи и легкий, еле уловимый аромат машинного масла и бензина. Всё натуральное, такое не подделать.
Славке нравилась большая, комфортная и мягкая машина, которая, куда бы они не приехали, приковывала к себе все взгляды и вызывала добрые улыбки. Раритет, ретромобиль, эталон советского автомобилестроения, «ГАЗ 24», мечта каждого советского автолюбителя.
Коллекционеры предлагали Петровичу за его «Волгу» серьезные деньги, предлагали обмен на свежие иномарки, но Петрович был непреклонен, всем отказывал. Он любил свою машину. Очень. Следил за ней, холил и лелеял, берег, ездил на ней аккуратно, разгонялся и тормозил всегда плавно, водил уверенно и спокойно, никогда не рвал и не надрывал её.
В каждой поездке с Петровичем Славка чувствовал себя пассажиром первого класса – езда размеренная, спокойная, всё солидно, а какие истории рассказывал Петрович по дороге! Петрович родился в Ленинграде, во время войны его младенцем за несколько недель до начала блокады увезли в эвакуацию в Казахстан, там семья после войны и осела, там же Петрович закончил восемь классов, в городе тружеников Караганде, потом отучился в «путяге», поехал работать на железную дорогу в Восточную Сибирь под Красноярск, что-то по глупости да по молодости – украл или взял без спросу, времена-то еще те были, и отсидел пять лет. Там, где сидел, на бескрайних северах нашей необъятной родины, в тех краях и остался, двадцать лет без малого он с геологами, да с артельщиками, такими же бывшими зеками ходил по тайге, по тундре, мыл золотишко, разнорабочим нанимался в экспедиции, бил шурфы для геологоразведки и выполнял любую работу.
Когда Петрович подрастерял здоровье в кочевой и суровой походной жизни, он вернулся в Ленинград. У него уже были жена и дети, устроился на танковый завод. Двенадцать лет всё было слава Богу, жизнь шла своим чередом, но вдруг рухнул Советский Союз. В стране начался бардак и неразбериха, на заводе деньги задерживали, не платили и Петрович ушел работать в такси.
В начале 90-х вышел на пенсию, со скуки на своей «Волге», которую купил еще в семидесятые, во времена своей каторжной работы старателем на золотых приисках, пошел водителем на телевидение. «Волгу» сначала забраковали, предложили Петровичу шоферить на служебной машине, но потом поразмыслили и решили, что «раритет» будет фишкой и изюминкой канала, телевидение должно быть стильным и непредсказуемым. Так Петрович со своей любимой «Волгой» попал в «Новости».
На канале Петрович быстро прижился. Его все полюбили за доброту, которая никак не вязалась с его суровым и потасканным видом, за то, что всем всегда он был готов помочь, подвезти, подкинуть, за то, что город он знал, как свои пять пальцев, никогда никуда не опаздывал, машина его всегда была намытая и исправная, ну а какие байки Петрович травил: про паскудных воров и честных зеков, умных, с железными характерами геологов, про чукчей не от мира сего и всегда себе на уме, про хитрых и смекалистых таежных охотников, про фартовых и богатых золотоискателей, которые в кабаках напоив толпу народа, рассчитывались золотыми самородками, про умнейших «профессоров» из народа – обычных заводских работяг, без образования и дипломов, но с «рацухами», уникальными производственными решениями, гениальными изобретениями, орденами, наградами и госпремиями, о хищных и жуликоватых таксистах из большого города…
Эти байки можно было записывать и издавать отдельной книгой, успех был бы оглушительный. Всю жизнь Петрович провёл в суровых мужских коллективах, нравы там были соответствующий, ну и юмор такой, что хоть стой, хоть падай. Вот Петрович по старой таксистской привычке этим юмором и житейской мудростью с удовольствием и делился, развлекая по дороге на съемки своих пассажиров.
Славка любил ездить с Петровичем. В каждой поездке он узнавал нечто такое из реальной истории нашей страны, что ни в каких учебниках и книжках не прочитаешь. Но какими бы невероятными, жуткими и страшными не были эти байки – про людоедский голод в лагерях, про нищету старательских бараков и килограммы золота в них же, про коварство и непорядочность блатных и человечность конвоя, все эти истории Петрович всё равно умудрялся рассказать с юмором и частенько его машина взрывалась дружным хохотом.
Подходил к концу август. Работать Славке в «Новостях» оставалось последнюю неделю, затем отвальная пьянка на канале и – здравствуй, третий курс.
В пятницу вечером к Славке подошел Петрович.
– Славик, ты на выходных, как обычно, что-то снимать планируешь?
– Обязательно, – улыбнулся Славка.
– Понятно, – вздохнул Петрович.
– А что, Петрович, что-то надо? Ты скажи, можем и не снимать.
– Да мне в воскресенье на дачу в Приморск кое-что нужно отвезти. У тебя не в том направлении съемки будут?
– Обижаешь, Петрович. Если надо, найдем съемки и там, – Славка немного помолчал, подумал, поразмыслил. – Там же яхт-клуб известный есть, «Парус», по-моему, называется или «Волна». Я им давно обещал приехать поснимать… Давай так, Петрович, я съемки поставлю в Приморске и в субботу, и в воскресенье, типа два дня будем работать: снимать с яхт, с выходом в море и так далее, а на самом деле отнимемся за субботу, а в воскресенье я тебе все путёвки подпишу и спокойно по своим делам поедешь.
– Отличный план, – просиял Петрович и пожал Славке руку.
В этот же вечер Славка созвонился с яхт-клубом, в субботу они целый день провели на воде, наснимали много материала и для репортажа, и для студийного архива, по случаю приезда телевидения почти все яхты клуба вышли в море, было много шикарных «планов» парусов, яхт, портретов яхтсменов, красивый закат, который оператор снял и в статике, и панорамами, и «отъездами» от лодок, и «наездами» на них, и с берега, и с воды, под вечер разгулялся ветерок и были даже какие-никакие волны, которые Стас, молодой оператор, смог тоже очень живописно заснять… От такой красивой, фактурной и художественной «картинки» и Славка, и Стас были в восторге. Славка предвкушал, как в понедельник на монтаже прифигеют режиссеры, когда увидят эту красоту и будут «клеить» его сюжет.
В районе девяти вечера все «лодки» клуба пришвартовались, убрали паруса, и все команды сошли на берег. Естественно, не обошлось без шашлыков и застолья. По случаю приезда телевизионщиков все крепко поддали и очень тепло посидели, с костром, тостами, морскими байками, гитарой, вкусным мясом, которое вдвойне прекрасно на природе, на огне, в доброй хорошей компании после интересного и насыщенного дня…
В два часа ночи Петрович, который как Санчо Панса преданно везде сопровождал Славку и Стаса, прыгал вместе с ними с лодки на лодку в открытом море и безропотно целый день носил за ними штатив и кофр с аккумуляторами, объективами и фильтрами для камеры, поддатого Славку и такого же «начитанного» Стаса повёз в город.
Дорога до телецентра пролетела незаметно. Пока молодёжь спала, Петрович мчался и с восхищением вспоминал минувший день. Он был в восторге от приглушенных тонов неброской северной природы, живописных песчаных дюн и соснового леса, среди которых был построен яхт-клуб, был под сильным впечатлением от красоты и раздолья бескрайнего мутно-зеленого моря, шикарных яхт с разноцветными пестрыми парусами, лазурных, почти прозрачных волн и брызг из-под носа лодок, которые искрились на солнце, от мощи и энергии, распираемых ветром, вздутых парусов, от яхтсменов-романтиков, простых и компанейских ребят, в общении с коими чувствовались доброта, уважение и внимание, а вместе с тем и крепость духа просоленных морских волков, от неспешного умиротворяющего заката, который только и можно увидеть на море, пусть даже и северном…
В пять утра, довольный морской прогулкой и прекрасным днём, разгрузив аппаратуру в телецентре и закинув Славку и Стаса по домам, Петрович стартанул на дачу.
В понедельник утром у ворот телецентра к Славке подошел Петрович.
– Привет, Петрович, – Славка и протянул ему руку. – Чего такой хмурый?!
– Отойдем, – сказал Петрович.
Они отошли от ворот.
– Я в воскресенье, когда на дачу утром ехал, сбил ворону.
– В смысле, – не понял Славка, решив, что Петрович шутит.
– Ну, ворона, мне в радиатор влетела…
– …Сильно? Машина сильно пострадала?
– Нормально. Решетка радиатора в щепки, радиатор пробила и капот погнула.
– Да, прилично… – расстроился Славка, зная, как Петрович любит свою «Волгу».
– Славик, по договору, если ДТП произошло во время служебного выезда, то канал возмещает весь ремонт… Ты можешь мне с этим как-то помочь? Тут даже дело не в деньгах, я её сам, своими силами починю, просто ремонт будет несколько дней, я ведь на «линию», то есть на работу, не смогу выезжать, я, получается, людей и канал подведу. Может, что-то придумаем?
– …Ну, конечно… – начал на ходу обдумывать ситуацию Славка, – Путевка выписана официально, отличного материала мы в субботу отсняли море, оператор в курсе, что мы вроде как работали два дня… Поэтому, Петрович, пиши официальную объяснительную, на имя заведующего гаражом, и, наверное, на имя коммерческого директора… Да, на имя завгара и коммерческого, а я тоже всё подтвержу и подпишу, не переживай!
– Добро, – сказал Петрович, и они вместе пошли в редакцию.
Через час к Славке подошел Петрович.
– Так пойдет? – спросил он и протянул Славке лист бумаги, на котором синей ручкой, почти детским почерком старательно была написана объяснительная:
«Я, Валерий Петрович Шулик, двадцать второго августа одна тысяча девятьсот девяносто пятого года, двигаясь по маршруту Санкт-Петербург – Приморск, в составе съемочной группы службы «Новостей» для съемок в яхт-клубе «Парус», на семьдесят восьмом километре Приморского шоссе у меня произошло столкновение с низколетящей вороной черного цвета. В результате столкновения пострадала решетка радиатора (под замену), радиатор (под замену) и капот автомобиля «ГАЗ 24» (ремонт), в связи с чем, прошу…»
Славка засмеялся и дальше читать не смог. Смеялся он до слёз.
– Петрович, – пытаясь побороть смех и вытирая слёзы, спросил Славка. – Ну, низколетящая, я еще могу понять. А причем тут черного цвета? – вновь закатился от всей души хохотом Славка. – Ведь все вороны черные, да и как цвет может повлиять на характер ДТП… – снова расхохотался он.
– Ну, я подумал, официальная бумага. Всё должно быть солидно. Объяснительная все-таки, – на полном серьезе сказал Петрович.
Так искренне и заразительно Славка давно не смеялся.
Петрович тоже заулыбался.
Славка взял себя в руки:
– Всё, Петрович, оставляй это мне, я сам подпишу и отнесу начальству. Не переживай.
– Точно? Думаешь, так лучше будет? – напрягся Петрович.
– Да, точно, точно, – сказал Славка, еле сдерживая очередной приступ смеха…
С объяснительной Славка, минуя завгара, сразу пошел к коммерческому директору. Всё объяснил и предъявил «бумагу». Директор прочитал и тоже рассмеялся.
– Передай Петровичу, что его ласточку починим, пусть не переживает, – сказал коммерческий, а затем взял и снял несколько копий объяснительной. Одну он в редакции в большом журналистском зале приколол на доску информации и от себя приписал:
«Вот Петрович – настоящий журналист. Учитесь!»
В тот день в «Новостях», как и во всех редакциях канала только и было разговоров, что про низколетящую ворону черного цвета, да про «официальный» стиль Петровича. В то утро Петрович стал просто вмиг звездой и героем дня!
Славка закончил практику и перегнал все свои сюжеты, которые он сделал за лето, на отдельную кассету. В начале сентября он защищал свою практику, показывал преподавателям и одногруппникам свои лучшие сюжеты. Рассказывал, как снимал, как готовился к съемкам. Ну, и заодно, в лицах, с интонациями, с дополнительными подробностями рассказал историю про низколетящую ворону черного цвета, рассказал, как коммерческий директор хохотал вместе с ним, как повесил копию объяснительной на доску, как по-доброму хохотал весь канал…
Декан Крайнов был на Славкиной защите и тоже смеялся вместе со всеми, а для себя решил, что теперь все студенты будут обязательно летом работать на каналах, в газетах и в журналах:
– Ну, где еще они наберутся профессионального опыта, и где еще можно стать свидетелем такой замечательной истории – про низколетящую ворону черного цвета!?.
Tags: Проза Project: Moloko Author: Ашихмин Олег
Другие истории этого автора здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь