В ноябре 1992 года серым, снежным, холодным сибирским утром я сидел на лекции по античной литературе. На первом курсе всё было интересно, особенно «античка», с её мифами, богами, героями, битвами, путешествиями, завоеваниями и открытиями. Греки и римляне жили ярко, вдыхали жизнь полной грудью и, не стесняясь. об этом рассказывали, заражая всех жаждой жизни! Преподаватель, дама в годах, в аудиторию принесла карту древней Европы с подробными названиями стран, городов, гор и островов античного Средиземноморья. Лекцию она начала с того, что сейчас Европа выглядит по-другому, впрочем, как и африканские и арабские страны Средиземного моря, и те из нас, кто побывают в Греции, смогут сравнить, как изменились границы и положение стран по сравнению с древнегреческим периодом.
Я слушал её и, глядя в окно на унылый заснеженный город, думал: «Старая ты д//ура, ну кто из нас попадет в Грецию? Только те, кто будет заниматься международной журналистикой? Это вообще нереально. Греция – несбыточная мечта, – с тоски и безнадёги мрачнел я. – Вокруг страна рушится, заводы и шахты бастуют, а она про Грецию нам заливает».
В семнадцать лет многое кажется несбыточным и невозможным. Тогда железный занавес только упал, за границу толком никто еще не ездил и, конечно же, никто не мог даже представить, что пройдет всего пять-шесть лет и Турция, Египет, Испания, Кипр, Греция и Таиланд станут русскими курортами.
С той лекции прошло немало времени и, заработав первые ощутимые деньги, я не стал покупать гнилую «БМВ», убитый «Мерседес» или «Тойоту» лохматого года, как это делали все мои друзья. Я решил съездить и отдохнуть за границу, начать, наконец, путешествовать и познавать мир. Жажда путешествий во мне была всегда, возможно, поэтому тогда на лекции я так остро и воспринял речь преподавателя. Я бы с удовольствием объехал весь мир! Но в тот момент денег хватило только на Турцию. Знающие люди посоветовали начинать заграницу именно с неё.
Первые несколько дней восхищало всё: и международный аэропорт в Анталии, и вышколенные наглаженные гиды, и чистота отеля, и свежесть морского воздух, и невероятное по красоте скалистое побережье Средиземного моря, и улыбчивые турки. Всё было на пять с плюсом! Я купил путёвку в трехзвездочный отель, но сделал это осознано. Друзья, уже бывалые путешественники, мне всё подробно разжевали:
– В пятерках будут бабушки и дедушки из Западной Европы да наши семейные пары с детьми. А в трешках отдыхает молодежь, там море девчонок, в основном студенток. У них денег немного, вот они и едут в дешевые отели.
К моему восторгу так всё и оказалось. В отеле, на пляже, в ресторанах и барах тусовалась одна молодежь. Все быстро знакомились и отдыхали на всю катушку. Весело было всем и везде.
Любимцами отеля были два молодых таксиста из Санкт-Петербурга, парни матерые, резкие и чрезвычайно уверенные в себе. Я с ними быстро подружился и весь остаток отдыха мы провели вместе. Если где-то толпился народ, раздавался смех или наблюдалось какое-то оживление, значит, там появились мы.
Рядом с нашим отелем, прямо в метре от него была лавка. Турок лет пятидесяти в ней продавал сувениры и всякую дребедень, которая могла понадобиться туристам: шампунь, мыло, расчески, надувные матрасы, полотенца, плавки, купальники, воду, соки, пиво, сигареты и всё прочие. У входа в магазин на улице стояла гигантская черепаха весом килограмм пятнадцать из какого-то редкого камня, – так уверял турок. Стоила она пятьдесят долларов и, скорее всего, была из пластмассы.
Мои питерские друзья Андрей и Саня подошли к лавке, присели на корточки и начали нахваливать черепаху. Затем они стали спорить, кому она нужнее и кто её купит. Турок на все происходящее вожделенно взирал. Черепаха была некрасивая, большая и тяжелая, если бы её кто и купил, то в аэропорту пришлось бы сдавать отдельно в багаж, платить за перегруз, короче, эта черепаха никому была не нужна, и моим друзьям в том числе. Просто они решили поразвлечься на отдыхе.
Турок, естественно, всё принимал за чистую монету. Договорившись, что черепаха будет принадлежать им обоим, они обратились к хозяину лавки, чтобы тот скинул цену. Турок уперся. На неплохом русском с колоритным акцентом он сказал, что черепаха уникальная, последняя, её сегодня уже спрашивали, просто люди шли на пляж и денег с собой не взяли, поэтому он не уступит ничего, поскольку вечером её купят стопроцентно.
– Ну, уступи хоть доллар, – настаивал Саня.
– Нет, не могу, у меня хозяин, что я ему скажу? Он подумает, что я этот доллар украл у него, – стоял на своем турок.
Мои друзья манерно вздохнули и пошли прочь.
– Стой, стой, – заволновался турок. – Давай пятьдесят долларов и кальян покурим как друзья.
– Нет, спасибо, – отрезал Андрей, и они демонстративно ушли.
В этот же день они снова несколько раз подходили к черепахе, обсуждали её достоинства, нахваливали друг другу, но с турком в переговоры не вступали, молча уходили.
Вечером, когда мы все вместе шли в отель, торговец сам окрикнул нас и сказал:
– Ладно, сорок девять. Скину доллар.
– Не, у нас уже столько нет, давай за сорок пять.
Турок остолбенел. За долю секунды его лицо выразило такую широкую гамму чувств, начиная со щедрого снисхождения, затем удивления, разочарования и растерянности в конце.
– Сорок пять? – не поверил он. – Ты шутишь?!
Саня молча вытащил помятые баксы и начал демонстративно их считать:
– Тридцать восемь, – огорошил он. – У нас даже сорока пяти нет. Пойдём, – сказал он и взяв за руку Андрея начал тянуть в сторону дверей нашего отеля.
– Подожди, подожди, как тридцать восемь? Вон, у друга займи, он даст, сразу видно хороший человек, – показывая на меня, сказал турок, не теряя надежды впарить нам эту черепаху.
– Не, у меня нету, – включился я. – Пойдемте, пацаны, видимо не судьба вам купить её. Крутая черепаха, конечно, но надо уметь проигрывать, – вошел я в роль.
– Шикарная, – добавил Андрей. И мы молча, с опущенными головами, еле сдерживая смех, скрылись за дверями отеля.
На турка жалко было смотреть. Он так искренне расстроился, что мне, если честно, прямо хотелось ему этот полтинник подарить.
Утром, когда мы пошли на море, питерцы снова подошли к черепахе и начали торговаться с её хозяином. Потом мы подошли после пляжа, когда шли на обед, затем, присели к черепахе и продолжили торг, когда днем снова, шаркая сланцами, шли на море. И так – всю неделю. Изо дня в день.
Одним прекрасным утром, уже прилично загоревшие, с большой компанией мы что-то оживленно обсуждая, вывернули из отеля и двинулись в сторону пляжа. Путь наш, само собой, лежал через лавку с черепахой. Саня с Андреем как с хорошим знакомым поздоровались с Орханом, так звали хозяина лавки, и только было собирались завести привычную песню, как тот выскочил из своего магазина и закричал:
– Всё, всё, забирай за одиннадцать, забирай, я так больше не могу! – кричал бедняга Орхан. Он все еще верил, что парни на самом деле хотят купить черепаху.
Вся наша компания просто покатилась со смеху, потому что историю про черепаху знал весь отель и очень внимательно за ней следил…
***
На пляже я всем предложил прийти сегодня на это же место в четыре часа утра.
– Давайте, а зачем? – поинтересовалась кто-то из девчонок.
– Когда я ехал из аэропорта в отель, – начал объяснять я столь странный выбор времени, – наш гид рассказал, что Средиземное море турки называют Ак Денис, что переводится как «Белий море», – передразнил я гида. – Он нам поведал, что Средиземное море очень соленое и когда утром, в четыре часа, встает солнце и начинается рассвет, сквозь первые лучи до горизонта видна белая пелена над водой – солевые испарения. Вот за это турки его белым и зовут.
– Как интересно, – заинтересовался народ.
Мы договорились на рассвете встретиться на пляже.
Естественно, в четыре часа утра никто не пришел, кроме меня и питерцев. Да и мы-то пришли только потому, что сидели вместе выпивали. В это время на море была такая темень, что ни о каких солевых испарениях и первых лучах солнца и речи быть не могло.
– Ак Денис, «Белий море», байка это всё, байка для туристов, – сказал Андрей, пытаясь в темноте разглядеть хоть что-нибудь.
– Байка, – согласился я, – но очень красивая.
– Предлагаю продолжить, – резюмировал Саня, и мы пошли в ближайший магазин, так как все бары и рестораны в нашем трехзвездочном отеле были давно закрыты.
В маленьком магазинчике был только молодой продавец и какой-то богатый турок. Они с оживлением о чём-то разговаривали. Мои друзья не спеша изучали ассортимент алкогольной полки, а моё внимание привлек собеседник продавца. Он был славянского типа, загорелый, одетый в светлые льняные рубашку и летние брюки европейского типа, но с красивыми турецкими расшитыми узорами. Одежда была хорошо подогнана и выглядела дорого. Я знал, что в Турции в курортный сезон работает много турков болгарского происхождения и от славян их отличить практически невозможно. Парень, которого я разглядывал, был лет тридцати, светловолосый, с эффектной трёхдневной светлой щетиной, широкоплеч и коренаст. Из-под легкой рубашки можно было без особого труда разглядеть мышцы рук и мощный торс. Загар и светлая одежда очень эффектно подчеркивали его крепкое телосложение. На шее поблескивала красивая золотая цепочка грамм на сто, сплетенная арабской вязью, на правой руке был золотой перстень с брильянтами, как и цепочка, в арабском стиле.
Мои друзья, выбирая алкоголь, не стеснялись в выражениях, матерились и довольно громко разговаривали. Я сначала хотел их одернуть, а потом подумал, что два жителя средиземноморья все равно ничего не понимают, так что пусть матерятся.
Вдруг у турка, которого я так внимательно разглядывал, зазвонил телефон. Мелодией на звонке был трек из фильма «Бригада», из бандитской саги о лихих девяностых в нашей волшебной стране.
Я удивился: «Надо же, неужели он смотрел фильм. Не поверю, что «Бригада» популярна и здесь, в другом конце света. Хотя ему могла и просто музыка понравиться. Скорее всего, он даже не знает, откуда эта мелодия. У кого-нибудь из туристов скачал», – пронеслось у меня в голове.
Турок прервал разговор с худеньким продавцом магазина, поднёс телефон к уху и сказал:
– Да, Колян, слушаю тебя внимательно.
Я опешил. Парень заметил перемену во мне, прервал разговор с Коляном, глянул на меня с улыбкой, и сказал:
– Брат, да, я русский, русский.
Моему удивлению, как говорят в таких случаях, не было предела. Я своими ушами слышал, как он отлично говорит по-турецки. Загар, одежда, даже стиль золота, всё подчёркивало принадлежность к другой культуре.
Он закончил говорить по телефону и спросил:
– Откуда парни?
– Мы из Питера, – сказал Саня, скептически оценивая нового знакомого взглядом бывалого таксиста. Видимо и он не мог связать воедино внешний вид и идеальный русский загорелого, крепкого парня.
– Я сибиряк, но сейчас живу в Москве, – больше из желания продолжить разговор, нежели из вежливости сообщил я.
Новый знакомый, после того, как заговорил на русском, стал мне еще интереснее.
– Из Сибири, откуда!? – вдруг оживился он.
– Из Новосибирска.
– А я из Томска. Данил, – сказал он и протянул руку.
Мы все познакомились. Я сообщил Данилу, что в Томске родился, правда, недолго там жил, а потом пять лет учился в Томском университете.
Услышав это, Данил, что-то по-турецки сказал продавцу и тот из холодильника прямо на прилавок выставил несколько банок пива, открыл их и предложил нам.
– Давно был в Томске?
– Да нет.
– Парни, вы спешите, – обратился он к питерцам?
– Не особо, – переглянулись Саня с Андреем.
– Пойдем, посидим, я здесь ресторан знаю. Я угощаю, – предложил наш новый знакомый.
Мы, естественно, согласились, вышли из магазина, но, когда проходили мимо нашего отеля, питерцы решили пойти спать.
Мы продолжили путь вдвоем. Ресторан был на набережной и имел, наверное, шикарный вид на море, но в темноте об этом можно было только догадываться.
Весь ресторан всполошился, когда мы с Даниилом вошли. Охранник подбежал и открыл нам дверь, в зале, несмотря на неурочный час, забегали два официанта. Они пригласили нас за стол, отодвинули, а затем задвинули за нами стулья, когда мы сели. Тут же принесли и постелили нарядную скатерть. Спустя несколько минут из кухни вышел повар, лично поприветствовал Данила и представился мне. Его звали Таркут-бей. Данил ему что-то сказал, и он ушел. Я чувствовал на нас взгляды и слышал, что кухня и все, кто там был, оживились. Через минут десять нам принесли овощи, фрукты, закуски, много зелени, добротный импортный алкоголь. Два официанта, мастерски накрыв стол, отошли на почтительное расстояние, но остались в зале. Такой сервис я не видел никогда.
– Ну, что, зёма, за знакомство, – мы выпили по первой.
Затем по второй, по третьей и разговор завязался сам собой.
Выяснилось, что Данил уже семь лет не был в России. Он был в бегах и в федеральном розыске.
– Я вольной борьбой занимался, кандидатом в сборную был. На первом курсе в меде учился, – начал рассказывать он. – А в начале девяностых всё как-то закрутилось, всё рушиться начало, все разом осатанели, кругом нищета, безнадёга, короче, мы с пацанами бригаду сколотили и потихоньку начали комерсов нахлобучивать, с цыганами нар//коту возить, дальнобойщиков на дороге хлопать. Тогда весело было, да ты и сам помнишь.
– Помню, – согласился я. – Взрыв преступности, рэкет, кругом спекулянты, первичное накопление капиталов и всё это на фоне разваливающейся страны и нищего населения. То еще веселье, – не без горечи закончил я.
– Вот-вот. Давай выпьем.
Мы выпили.
– Дела появились, – продолжил Данил. – Жизнь конкретная началась, институт пришлось бросить. Правда, деньги завелись. Я за год четыре машины купил, прикинь!
– Тебе сколько было?
– Восемнадцать.
– Да, нехило. А я в это время в университет пешком ходил, потому что денег на автобус не было.
– Сам виноват, что так жил.
– Наверно, – с неохотой согласился я.
– Да сто пудов! Ты всегда причину в себе ищи. Если кинули, обманули, обошлись как с дешевкой – значит, ты это позволил. Ты допустил такую ситуацию, что тебя по//имели. Что-то не просчитал, что-то не додумал, где-то поленился, не проверил. Я, как только эту простую истину понял, жизнь сразу изменилась.
Мы немного пофилософствовали на эту тему, но в целом, я с ним согласился. Человек творец своей судьбы. Конечно же, причину всегда нужно искать в себе, а не в людях, обстоятельствах или невезении. Везет тому, кто везет.
Пока мы рассуждали, нам принесли горячее: шашлык и рыбу.
– Этот красный лещ, – перевел Данил слова повара. – Еще два часа назад в море был. Рыбаки только что привезли для ресторана, и он его нам приготовил.
Мы поблагодарили и выпили под горячее.
– Ну и чё машины? – попытался я вернуться к разговору.
– Да бог с ними, с машинами, – отмахнулся Данил. – Просто от денег, от возможностей, да и от безнаказанности голова закружилась. Всё было доступно, всё реально. Расчувствовались, хозяевами себя посчитали, а тут из Москвы братва приехала, хотели завод отмести, а мы сами этих комерсов грузили. Почти задавили, вот-вот и сами бы отмели, а бар//ыги, прикинь, к московским переметнулись. Ну, мы на эмоциях такую там жару устроили, такую кашу в Томске заварили, что из столицы вслед за братвой кил//леры приехали, ну, мы их понятно встретили, как полагается, но и они оказались не промах, полбригады нашей повыцепили и завалили, кого снайперы застрелили, кого взорвали, там у московских афганцы бывшие были, в городе прямо война была… Ну, а после за ними прокуратура и ФСБ пожаловали. Ну, мы все в бега. Мне чеченцы помогли. Я в Турции осел. Пацаны в Грецию, в Испанию подались, но там кого приняли, кого повалили, короче, я один остался. Восьмой год пошел, как я тут.
– Я помню эту историю, я тогда на втором курсе учился. По телеку Томск с Чикаго сравнивали. Стрельба, разборки. Там же кого-то из москвичей прямо в аэропорту зарезали, это же та история?
– Та, та, – кивнул головой Данила. – Сейчас такого уж нет?
– Давно нет. В Россию не тянет?
– Нет. У меня здесь подельник, тоже русский, с Екатеринбурга из Уралмашевских, у нас своя фабрика, два магазина кожи в Анталии. Шьём, продаём. Здесь неподалёку отель в аренду на год взяли, – он показал рукой где. – Посмотрим, какие затраты, сколько прибыли. Может, несколько отелей прикупим.
– И что, деньги даже на несколько отелей есть? – искренне удивился я.
– Денег хватает. Мы тут полпобережья крышуем.
– Круто.
– Так что в России у меня интересов нет.
Начало светать. В ресторане стала появляться обслуга.
– Пойдем отсюда, покажу тебе настоящее место.
Мы встали, официанты подскочили и убрали стулья, чтобы нам удобно было выходить из-за стола. Вышел Таркут-бей, попрощался. Подарил бутылку настоящего вискаря от себя, Данил с ним обнялся, дал денег, видимо, с избытком, судя по поклонам повара, и мы отправились дальше.
Путь наш лежал по берегу вдоль моря, пустых пляжей с симметрично расставленными шезлонгами и еще спящих отелей. По дороге я рассказывал Данилу о Томске, о известных людях города. Многих он знал, с некоторыми имел дела. Он расспрашивал о России, о Москве. Его не интересовала политика, его интересовало, как живут простые люди, тяжела ли жизнь народа. Какие темы для бизнеса, на мой взгляд, перспективны, какие есть уже. Я рассказывал, кое-что он уточнял, очень внимательно слушал и в этой беседе он произвел на меня впечатление очень умного человека.
Через полчаса неторопливой беседы мы пришли в шикарный пятизвездочный отель, который имел ресторан на свежем воздухе с видом и на море, и на горы одновременно. Красота потрясающая. Лучи солнца так ярко отражались от поверхности моря, что в сторону горизонта невозможно было смотреть. А горы, наоборот, притягивали взор своей тёмно-голубой бледностью на вершинах. И всё это под легкий шум ветра и моря.
Мы зашли. История с охраной, поваром и официантами повторилась один в один. Все старались услужить и проявить максимальную любезность. Нам вновь накрыли шикарный стол, мы очень приятно посидели еще пару часов, потом, чтобы не клонило в сон, сходили искупаться, и в девятом часу утра попрощались.
Я вернулся в свой отель. Поспал для порядка часок в номере и, выпив на завтрак кофе, пошел на пляж. Вся компания была уже в сборе.
– Ты как, нормально? – поинтересовался Саня.
– Отлично, – подмигнул я.
– А то мы за тебя волновались, – подключился Андрей. – Какой-то мутный этот Данила, – в Андрее говорили инстинкты матерого таксиста из большого города.
– Да уж, непростой, – согласился я и вкратце рассказал всей компании свое ночное приключение.
Народ, конечно, проникся крутостью обычного сибирского парня, который даже в чужой стране сумел не просто выучить язык и влиться в другую культуру, а с успехом наладил свою жизнь и добился уважения. В арабских и мусульманских странах – это очень непросто, для этого нужно быть смелым как воин и мудрым как шах.
Пусть он даже и бандит, но гордость за державу меня переполняла. Крыше//вать побережье Средиземного моря, будучи даже не эмигрантом, а в бегах, это нужно быть очень незаурядным человеком.
Сколько же потеряла наша страна талантливых людей при развале СССР и всех ужасах, которые за ним последовали!.. Сколько потеряла Россия блестящих умов и достойнейших сынов Отечества в мясорубках революций, войн, гулагов и прочих потрясений…
А в Греции я всё-таки побывал, но это уже другая история.
1999
Продолжение здесь Начало публикации здесь
Tags: Проза Project: Moloko Author: Ашихмин Олег
Другие истории этого автора здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь