Ожидала Настя, что Наталья растеряется… убежать захочет.
А она лишь поправила беленькую кружевную косыночку… И глаз не отвела, – смотрела просто, с обычным девчоночьим интересом. Чуть приметная улыбка тронула её губы:
-Подруженьки мы с тобою небольшие. Да отчего ж не поговорить, – коли есть о чём.
Настя опешила: Наталья представлялась ей робкой и жалкой девчонкой, безнадёжно влюблённой в Александра… А она – наадо же!.. «Подруженьки мы с тобою небольшие»…
Надменно окинула Наталью медленным взглядом: строго заплетенная коса, кофтёнка ситцевая… простенькая юбка… и туфли – не вчера куплены. Но… – до чего ж хороша!.. Как цветок степной, что под солнцем, дождём и ветром лишь сильнее да нежнее становится… И лепестки не выгорают, не блекнут, и запах свежий и чистый…
Настя – в сравнении с Натальей – почувствовала себя ухоженным и холёным оранжерейным цветком. Невольно подумалось: Наталье – вместо кофтёнки с юбкою – платье бы нарядное… да, как положено, причесать-уложить густые тёмно-русые волосы, – любая городская барышня осталась бы в тени…
А ежели вот так, невзначай, раз-другой встретится Наташка горному инженеру Калмыкову… И рассмотрит Александр глаза тёмно-карие – что омуты бездонные под смелым разлётом бровей… рассмотрит нежно-смуглую шею, плечи… упругие бугорки под простенькою ситцевой кофтёнкой…
Настя усмехнулась:
- Разговор у нас с тобою один… Слышала я, что ты на моего жениха заглядываешься. У нас свадьба скоро. Решила дорогу перейти? Злишься, что не послушал Александр Михайлович родителей… что не на тебе женится… а на мне?
- На Александра Михайловича я не заглядываюсь. Я любила его, – когда ещё не знала, что в Екатеринославе у него невеста есть. И сейчас люблю. А переходить тебе дорогу я не собираюсь: он тебя выбрал… тебя любит. Ежели ты – счастье его, разве сердцу моему полегчает, коли на пути его встану?
- А то не знаю, как вы здесь к ворожкам бегаете, – чтоб приворот сделала!
Наташка брови свела:
- Может, и бегает кто. А мне без любви любовь не нужна. Ежели всё сказала, – отойди: мне идти надобно.
Настя озадаченно смотрела ей вслед…
Наадо же: без любви любовь… не нужна ей…
Без любви любовь…
Маменькины слова вспомнились – утешением:
- Ну, а если тебя будет раздражать, что Александр вместо вилки взял ложку… если тебе от этого станет скучно, – поверь мне: у тебя будет много достойных поклонников, и ты всегда найдёшь, с кем отвести душу…
И всё ж повела плечами – в досаде ли… в зависти… – словно за спину вдруг посыпались сухие колючки…
Да не думать про эту Наталью!.. Она же сама знает: не любит её Александр!..
Про свадьбу надо думать: всего лишь неделя осталась. Маменька сказала: нынче – примерка подвенечного платья. А батюшка серьёзно говорит, что Саша… Александр Михайлович, в скором времени станет управляющим шахтой.
И свадьба будет – в этом посёлке такой и не видели!
И Саша… Александр счастлив, что она – его невеста… что согласилась стать его женою…
Подвенечное платье – яблоневый цвет…
Маменька и Анна Платоновна, модистка из города, озабоченно ходили вокруг Насти, о чём-то переговаривались, что-то поправляли… Анна Платоновна улыбнулась:
- Хорошо ли, Анастасия Владимировна? Не длинно? Нравится ли вам?
Настя равнодушно пожала плечами:
- Хорошо…
Модистка намечала… закалывала булавками:
- Здесь приподнять… а здесь – выпустить… здесь чуть-чуть убрать… Завтра после обеда ещё примерим.
Анна Платоновна уехала.
- Отчего же ты хмуришься? – укорила маменька Настю. – Да такого платья ни у одной невесты не было! Саша никаких денег не жалеет! Тебе бы радоваться, что муж будущий не скуп… и любит тебя, а ты – будто день пасмурный!
Любит… И – не скуп…
А в первую ночь маменька сама постелет постель…
И Саша ни о чём не догадается.
А потом... будет много поклонников. И – можно выбрать, с кем отвести душу.
Да Наталья в тысячу раз счастливее, – хоть и не любит её Александр…
А все эти женские тайны, о которых говорит маменька, – самый обычный обман.
И с ним жить… – не один день, а целую жизнь.
С шахты Александр вернулся поздно.
Ужинать не стал: Настя слышала, как он попросил Меланьюшку, чтоб принесла ему в кабинет чаю со сливками.
Значит, снова будет работать, – чуть ли не до зорьки…
Настя несколько раз подходила к двери, – пока всё же решилась войти…
Александр приподнял голову от чертежей:
- Настя?.. Что ж не спишь? Уже поздно.
-Я – сказать тебе... Про свадьбу. Что… – не надо.
- Не надо?.. Я говорил: осенью лучше будет.
- И осенью не надо.
-Уж не зимой ли? – улыбнулся Саша. – Тоже неплохо.
- Нет. Мы уезжаем в Екатеринослав.
А он…
Словно и не удивился такому известию.
Подошёл к окну, закурил.
- Тяжело тебе здесь… Непривычно.
- Это тоже, – согласилась Настя. – Только…
-Что тревожит тебя, Настя? Расскажи.
- Я не хочу обманывать тебя.
- В чём же?
-Ты был вечно занят – учёбой, чертежами… папенькиными статьями. На Масленицу мы катались с Костей… И… случилось у нас – в сторожке егеря. Я не могу быть твоею женой.
Александр помолчал.
- Ты думаешь, – я буду напоминать тебе об этом?.. Упрекать?
-Может, и не будешь… Только у тебя может быть другое счастье. Такое, что… не сорванным бутоном… а – единственное.
-Мы с тобою забудем всё…
-Не забудем. Лишь станем делать вид, что забыли. Саша!.. Пусть лучше у нас останутся светлые воспоминания – о том дне, когда мы с тобою впервые увиделись во дворе Горного училища.
-Что же мы скажем родителям – о свадьбе, о нас с тобою?
- Что скажем?.. Что нам не нужна любовь… без любви. Так и скажем, – всё ж лучше, чем притворяться.
- Я не притворялся. Лишь видел, что ты не любишь. Вот за это и прости, – что надеялся… будто бы можно вот так: чтоб одной любви на двоих хватило.
- Саша!.. Признайся же, что и ты не любил меня. Да, – у меня синие глаза… большие. Не у каждой девушки такие бывают. Вот они тебе и нравились. К тому же со мною у тебя был первый поцелуй. Ты и принял это за любовь. И… не видел ту, которую мог полюбить бы.
-Как же ты теперь?
Настя улыбнулась:
- А не случается разве, что… и из-под венца уходят? Я решила: в учительницы пойду.
…В учительницы Настя не успела…
К свадьбе из Севастополя приехал лучший Сашин друг. Дмитрий служил мичманом на корабле. Выбраться в Огнедарский казалось немыслимым: Ерёмин, капитан второго ранга, и слышать не хотел о какой-то поселковой свадьбе… Да жена Ерёмина, Марья Евстафьевна, дама суровая, велела капитану:
- Отпусти мальчишку. За две недели ничего с флотом не случится – без мичмана Самохина. А он, может, за счастьем своим едет.
Увидел мичман Самохин Настю, невесту друга… Загрустил. Уж и не рад был, что приехал…
Сердце замирало: будто и Настя не рада скорой свадьбе…
Да что ж поделаешь, коли она – невеста лучшего друга!..
Ему первому и рассказали Настя и Александр – про то, что не будет свадьбы…
Александр настаивал, чтоб о столь серьёзных переменах в своей жизни Настя рассказала родителям…
Настя возразила:
- Маменька устроит столько шума, – что на том конце посёлка будет слышно. К чему это? – Подала Саше конверт: – Я им письмо написала… И покорно прошу, чтоб ты передал, – когда мы с Димой уедем.
А перед отъездом увиделась с Натальей:
- Почаще встречайся ему, – всё сбудется.
Маменьку, Софью Никитичну, строгим и резонным замечанием остановил Михаил Андреевич:
-На то она и жизнь, – чтоб всякое случалось.
Обвенчались Дмитрий и Настя в Севастополе.
В Екатеринослав приехали через полтора года, с крошечным Володюшкою…
… Лизонька заметила:
- Вот говорят же… – недаром, видно: не пара – карие и синие глаза… – Осторожно улыбнулась: – А вы с Александром – оба кареглазые… Не судьба ли, Натальюшка?.. Раз свадьба всё ж не сладилась у них…
-Нет.
-Отчего же – нет, Наташа?..
-Ежели судьба, – надо двоим любить.
А в самый листопад в Огнедарском – Престол.
На зорьке Александр встретил Наталью у церкви. Шагнул навстречу:
- Ждал я тебя, Наташа.
Она подняла глаза:
- Ждал?.. Думала я, что зоренька для меня навсегда затуманилась…
- И туманная зоренька счастливою бывает. – Он взял её за руку, на палец колечко надел. Перевёл дыхание: впору пришлось… Признался: – Тебе купил. Ждал времени… и случая, – чтоб увиделись мы… Чтоб сказать тебе: люблю.
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Навигация по каналу «Полевые цветы»