Спасибо, что читаете мои истории! Я бесконечно благодарна вам за донаты, репосты, лайки, комментарии и подписки. Оставайтесь со мной и дальше.
Поддержите канал денежкой 🫰
Юлия
Яд, разлитый Танькой, проник в каждую пору. Не поднимая глаз, я кулем опустилась за стол, обхватила кружку с кофе, стараясь унять дрожь в пальцах.
– О, как, - беспечно отозвался Виталий. – Чудеса! Морская губка без мозгов и нейронов учит меня жизни.
– Сам ты… И вообще, чтоб через полчаса духу вашего тут не было… - крикнула Таня.
Я с равнодушным лицом потянулась к тосту, хрустнула поджаренной корочкой, еле сдерживаясь, чтобы не догнать Таньку и не плеснуть в ее гадкую рожу горячий кофе. Сильная рука обняла меня за плечи:
– Не парься, Юль… Сейчас.
Он потянулся к телефону, в долю секунды промотал список контактов и нажал вызов.
– Сергей Петрович, приветствую. Как сам? Как супруга? А внук? А-а, молодец, молодец. Весь в тебя! Слушай, я по личному делу звоню. Я сейчас в гостях. На днях сюда твои орлы на вызов приезжали. В общем, дамочка одна борзая заселилась, надо бы ее отправить по месту жительства. Пусть ребята подъедут еще разок, а? Не-не, они нормально в прошлый раз отреагировали. Всё в рамках закона. Но сейчас надо бы… прям, как надо. С протоколом, с объяснениями, что дама тут проживать не может. А? Лады. Спасибо тебе!
Через полчаса, морщась от визгливого Танькиного голоса, полицейские заполнили протокол и аккуратно препроводили ее на выход. Испепелив меня напоследок взглядом, Таня криво усмехнулась и, пробормотав «так это тебе с рук не сойдет», хлопнула со всей силы дверью.
– Спасибо, - устало выдохнула я, не двигаясь с места. – И извини, что про меня такие подробности тебе вывалили…
Мне было ужасно трудно произнести эти слова. Он пожал плечами.
– Да я не очень в этом понимаю. Но если это примерно, как мой отрезанный аппендикс, то, наверное, говорить об этом даже не стоит?
– Не стоит, - с облегчением согласилась я.
Виталий подошел ближе, убрал прядь волос с моей щеки, глядя прямо в глаза. Я почувствовала тепло его ладони и невольно замерла, пытаясь уловить каждое движение воздуха вокруг нас. Он крепко обнял меня за шею, прижал к себе и как накануне легонько поцеловал в висок. Это всё, что я ему позволяла.
Ничего между нами прошлой ночью не было. Нет, я не юная дева и Виталий мне симпатичен. Что уж разводить букетно-конфетный период. Все взрослые люди, все всё понимают.
Но и вот так, как будто в отместку, тоже не хотелось. Если и суждено нам оказаться в постели, то пусть это будет не здесь и при других обстоятельствах.
Как назло вспомнилось, как это было у нас с Ромой. Давно. Еще до болезни, до Таньки. Вот надо же, как бывает. Сначала моя жизнь исчислялась до появления Горана, потом до рождения Женьки, потом до болезни и вот последняя, видимо, веха – до Таньки. Прямо как до нашей эры.
По крайней мере, мне казалось, что прошло уже несколько тысячелетий со дня, когда я всё узнала.
Виталий умница. Он всё понял. Хотя мы ничего толком не обговаривали, решили действовать по ситуации. Когда сидели и болтали на диване, несомненно, что-то эдакое между нами пробегало.
– Это твои дочери? – спросил он, взяв в руки рамку с фотографией. – Совсем разные… И взрослые. Получается, ты полжизни была замужем?
– Нет. Женю я родила в 17. Не от Ромы.
Виталий расспрашивать ничего больше не стал. Удивительный человек. Откуда в нем столько такта и понимания. И как с такими качествами работать в бизнесе, где ценится совсем другое.
– А младшая Катя, она сейчас на сборах. Я по соцсетям за ней слежу.
Помолчав, добавила:
– Катя всё знала, но мне не говорила. Не из жалости, - я поймала его взгляд, - ей нравится Таня. И я ее не виню, она всего лишь подросток. Но… Мы поссорились, и Катя наговорила мне всякого, сказала, что с отцом и Таней ей лучше. И… я ее выгнала.
Виталий смотрел серьезно, не пытаясь заваливать меня мнимыми утешениями.
– Я монстр? – спросила я и криво усмехнулась.
– Нет, не думаю, - наконец сказал он и поставил фотографию на место. – Ты действовала единственно возможным образом. На тот момент – единственным. А дальше изменятся обстоятельства – изменится решение.
Мы помолчали.
– Раздевайся! – вдруг скомандовал Виталий и начал расстегивать на себе рубашку.
Я посмотрела на него с таким священным ужасом, что он рассмеялся:
– Ты же не хочешь, чтобы нас разоблачили? Они, - он указал глазами на дверь, - сто процентов проверить захотят.
Он бросил рубашку на спинку стула и отвернулся. Я быстро натянула Катины пижамные штаны, а вот верх надевать не стала. Закуталась в покрывало и села на краешек дивана. Ни дать, ни взять юная скромница в логове разврата.
Сама украдкой рассматривала спину своего партнера по сцене. Под лопаткой был виден шрам. Некрасивый, кривой. И еще один, поменьше, в районе поясницы.
Спать легли в разных концах дивана, благо он огромный. Несмотря на экстремальную ночевку, утром у меня было прекрасное настроение. Пока его не испортила Танька.
«Надо было мне самой во время наших вечерних посиделок всё рассказать», - думала теперь я. Но Виталий уже переключился на другую тему.
– Тебе сегодня позвонит юрист. Скинешь документы на почту, он всё подготовит. И сделай доверенность, чтобы самой по судам не бегать.
Я кивнула и отстранилась.
– Ну что, поехали? Я тебя подвезу.
Виталий говорил деловито, как будто ничего странного в последние часы и не происходило. Всё-таки не каждый день приходится участвовать в постановке, сценарий которой состряпан буквально на коленке. Но, кажется, его это нисколько не напрягает.
Мне бы поучиться его лабильности. Он как серфингист, встречает волну, приноравливается и седлает ее, чтобы помчаться к берегу. А я цепенею, смотрю на вздыбившегося надо мной монстра и покорно тону. Хотя… вот, побарахталась же чуть-чуть.
– Сегодня продолжим нашу комедию? – спросил он, остановившись у института.
– Скорее это трагикомедия,- задумчиво отозвалась я. – Не стоит, Виталь. Хватит. Лучше давай вечером погуляем по центру. Сегодня «Манеж» до девяти работает, там выставка Босха. Если у тебя время есть, конечно…
– Найду. Для тебя найду…
Он потянулся ко мне, но я уже отстегнула ремень и выскочила наружу.
***
– Юлия Викторовна, рада вас видеть в полном здравии. Вы опоздали…
Вездесущая старшая методист кафедры встретила меня не очень радушно. Ольга Викентьевна, жгучая, кареглазая брюнетка, человеком была сложным. И в женском коллективе это особенно чувствовалось. Дело в том, что, перешагнув рубеж молодости, Ольга Викентьевна никак не хотела с этим смириться. Нет, выглядела она для своего возраста просто супер, однако, саму женщину это нисколько не утешало. Стареть она категорически не желала, законов природы не принимала, и этот ее протест выливался желчью на более молодых коллег. Доставалось, порой, и мне, но я старалась не обращать внимания.
Роста Ольга Викентьевна была небольшого, отчего всегда носила каблуки, передвигалась при этом быстро и всегда была в курсе любых событий. Мы называли ее в шутку «серый кардинал» и старались при ней не сболтнуть лишнего. Иначе до ушей начальства информация доходила в столь искаженном свете, что доказать истину было уже невозможно.
– Простите, Юлия Викторовна, но это уже становится системой, - возмущенно поблескивая очками, сообщила мне Ольга Викентьевна.
– Что? – удивилась я.
– Ваши пропуски и опоздания…
Ольга Викентьевна подхватила меня под локоток и потащила в сторонку, к диванчикам, стоящим у стены. Не успела я опомниться, как она толкнула меня на один из них и немедленно села рядом. Причем села уж очень близко. Отодвинуться было невозможно, она буквально прижала меня к горшку со здоровенной драценой.
– А почему у вас такие синяки под глазами? – неожиданно поинтересовалась она.
Я на секунду опешила – с какой стати этот допрос? Ольга Викентьевна, тем временем, лезла мне прямо в лицо. Я непроизвольно поморщилась, ощутив ее дыхание. Уж очень неприятно, когда человек так явно нарушает твои границы.
– Плохо спала… Простите, мне нужно идти, - я попыталась встать, но методист цепко ухватила меня за запястье.
– А по какому поводу у вас был такой длительный больничный? – подозрительно прищурилась она.
Ноздри носа-картошки расширялись и опадали, я поняла, что Ольга Викентьевна явно пытается уловить какой-то запах.
Ходили слухи, что несколько лет назад, когда от Ольги ушел муж, ушел к молодой, она начала прикладываться к бутылке. Дошло практически до увольнения. Ольга Викентьевна поначалу долго отпиралась, но когда ее застали спящей на скамеечке в аудитории, пообещала пойти к доктору. Написав заявление с открытой датой, обещание свое выполнила. И с тех пор стала ярой противницей алкоголя.
Раздобыв списки дней рождений, утром следующего дня она начинала кружить коршуном вокруг потенциальной жертвы, чтобы уличить несчастного с перегаром. Попадались в ее сети редко, и в основном мужчины, дело обычно заканчивалось ничем, но Ольга Викентьевна в промежутках между косметическими процедурами, продолжала нести вахту.
Вот и сейчас она обнюхивала меня, как ищейка.
– А в какой больнице вы лежали? - не унималась глава антиалкогольной секты.
– Это мое личное дело, Ольга Викентьевна. Надеюсь, в трубочку дуть не придется?
Я выдернула руку и пошла к лестнице. Догадаться, с чего вдруг наша поборница трезвого образа жизни так пристально заинтересовалась моими вредными привычками, было несложно. Танька.
Только она могла напеть Ольге Викентьевне в уши. Та коробками скупала у нее чудо-средства, и на этой почве и подружились. Скорее всего, даже после моей антирекламы Ольга Викентьевна от косметики не отказалась. А может, до нее не дошли слухи. Мало находилось желающих делиться с ней хоть какой-то информацией.
– Слушай… а она же вывернет всё мехом внутрь, - озабоченно нахмурилась Ира. – Я ее знаю. Наплетет Ефим Семенычу всякого.
– А, пускай. Чего мне бояться? Экспертизу что ли устроят? Вроде, ни в чем таком я сроду не была замечена. Вино вчера пила, каюсь. Но! Безалкогольное!
Я улыбнулась, вспомнив перекошенную от зависти Танькину рожу и, собрав бумаги, которые мне подсунула заполнить Ирина, спряталась в закуток за книжными полками.
Господи, как же хорошо летом! И погодка сегодня – загляденье! Гулять да гулять. Освободившись пораньше, помчалась на Предпортовую. Принимать работу. Две женщины – сестры-близняшки лет сорока постарались на славу. Поклеили всё красиво и аккуратно. Сразу и света стало больше, и веселее выглядит. Еще и окна протерли, отчего густая зелень за окном заиграла изумрудным.
Пока Дарья и Марья собирали инструмент, я окинула квартиру критическим взглядом. Идея сдать здесь – снять там, не оставляла меня в покое.
– Ой, сами бы и жили тут, - похвалила свою работу Марья.
Сестра шикнула и пихнула ее в бок. Марья ойкнула и смущенно принялась складывать в пакет валики и шпатели.
– А что, вы ищете жилье? – спросила я, не веря своему счастью.
Сестры дружно вздохнули, поправили одинаковым жестом платки и закивали.
– Ищем… Хозяйка отказала, племянник к ней приехал из Сызрани.
Я осторожно поинтересовалась, сколько они платили за аренду и, услышав сумму, расплылась в улыбке.
– Если вам нравится здесь, живите…
Сестры хлопнули круглыми, совиными глазами и кинулись меня благодарить. На том и порешили. Уж очень хозяйственными и надежными показались мне эти две простые женщины.
Без чая они меня не отпустили. Повынимали из своих бездонных сумок баночки с протертой малиной и смородиной, горкой выложили самые настоящие баранки и уселись у стола, как две большие нахохлившиеся птицы. Кухонька как-то сразу ожила, наполнилась запахами, обрадовалась сладкому духу. А я уже понимала, что как только уйду, двойняшки примутся за работу и отмоют, натрут всё до блеска, так, что воздух зазвенит чистым колокольчиком.
Перед уходом я сказала, что закажу им новый диван. Спать на старом – это минус спины, а у Дарьи да Марьи работа и так тяжелая. Долго отнекивались, но я победила, и женщины вместе, как и всё они делали с рождения, повисли на мне тяжелой гроздью, благодаря и целуя в щеки.
Ушла я от них веселая и с легким сердцем. Пока ехала к себе, всё думала: и как так получилось, что всё у меня складывается, встречаются нужные и хорошие люди, устраиваются дела. Неужели это Виталий? Оказался моим талисманом, который принес мне удачу. И еще немножко покоя.
Ну, что, Юлия Викторовна, - уперла я руки в бока перед зеркалом. Пора собираться на самое настоящее свидание.
Это вам не ужин в ресторане в качестве алаверды, не поход в Ледовый из вежливости, и уж тем более не балаган, который мы устроили перед предателями, это Самое Настоящее Свидание!
Бежевые брюки палаццо, идеально сидящие по фигуре, нежно-розовая рубашка, к ним – замшевые монки с ремешками на низком широком каблуке. В них я была уверена на все сто, выдержат марафон, не то что вечернюю прогулку.
Волосы, уложенные свободными волнами, ниспадали на плечи, в ушах – тонкие серьги-капельки, похожие на застывшие слезы. Проверила макияж: стрелки – четкие, как выстрелы, немного румян и блеск для губ нежно-персикового оттенка.
– Наверное, я ничего не понимаю в искусстве, - смущенно почесывая бровь, признался на выставке Виталий. – Ты сказала «Сад земных наслаждений», где же там наслаждения? Какие-то полулюди, полудеревья, с птицами обнимаются, а рядом чудовища, как из видений человека с белой горячкой. Нет, мне всё более реалистичное по душе. Ну там, шишки Шишкина, медведи или Девятый вал или на худой конец портреты.
– Это тебе в Русский музей…
– Договорились. Когда?
Я рассмеялась и неопределенно пожала плечами. Мы медленно шли по набережной, удаляясь из шумного центра. Вечерний воздух был прохладным, но солнце ещё не совсем скрылось за домами, окрашивая небо в нежные розово-фиолетовые тона.
Мы остановились, и я, сложив руки на гранитный, скопивший за день тепло парапет, чуть подалась вперед. Отблески заката отражались в спокойной воде, превращая её поверхность в мерцающее зеркало, в котором плыли искаженные отражения зданий.
– Юля…
Я слегка повернула голову, показывая, что слышу его. Черная волна жадно лизнула серые стены, раскачала сильнее чаек, собравшихся рядом с пришвартованным катерком.
Виталий провел пальцем по моей щеке, убирая прядь волос, а я так и не оторвала от воды взгляда. Тонким шлейфом долетел до меня аромат его парфюма – древесный, щедро сдобренный кофе и табаком. Тело сжалось, представляя, что сейчас может произойти. Его пальцы, сильные и уверенные, нежно, но настойчиво приподняли мой подбородок, большой палец легко скользнул по нижней губе.
Потревоженные промчавшимся катером чайки, с резким криком взвились в небо. И тут же ожил, завибрировал, запел в сумочке телефон. Сердце болезненно сжалось. Чего ты испугалась, дурочка? – попыталась успокоить себя я.
– Прости…
Почти обрадовалась, увидев незнакомый номер. Хотела не брать, но что-то внутри подсказало – ответь.
Чайки никак не могли успокоиться, и их гортанные крики и так всегда тревожные, сегодня звучали зловещим хором. Я вслушивалась в сбивающийся голосок Женькиной подруги и, не моргая, смотрела на кружащих надо мной птиц.
– Мне нужно в Москву. Дочка в больнице. Отвези меня в аэропорт, - сказала я и вцепилась в руку Виталия так, что остались красные следы.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. Дойти до края", Марина Безрукова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15 | Часть 16 | Часть 17 | Часть 18 | Часть 19 | Часть 20 | Часть 21 | Часть 22 | Часть 23 | Часть 24 | Часть 25 |Часть 26 | Часть 27 | Часть 28 | Часть 29 | Часть 30 | Часть 31 | Часть 32 | Часть 33
Часть 34 - продолжение
Всех Ц.