– Кто она?
– Какая тебе разница? – пожал он плечами. – Просто женщина.
Женщина…
А я тогда кто?
Лишь спустя секунду осознала, что произнесла это вслух. Надеялась, Рома не расслышал, но он медленно повернулся и прямо встретил мой взгляд.
– Ты? Юль, ты же понимаешь… теперь ты вроде как уже не совсем женщина. Как я могу с тобой…
– Что? – еле выдавила я, губы дрожали. – Повтори.
Он не отвёл глаз, но и ничего больше не сказал. И я поняла: ни сожаления, ни жалости, ни даже тени смущения в нём не осталось. Тот Рома, что когда-то был заботливым мужем, исчез. Передо мной стоял чужак, холодный и равнодушный.
Самое страшное было в его взгляде. Он смотрел не на меня, а сквозь меня, будто разглядывал что-то за спиной, что-то, куда важнее моей боли и моих чувств.
– Ты ведь всё время лечилась. А что мне оставалось? Я и так рядом был, как мог поддерживал. Но постоянно жить рядом с больной невозможно. Я сам стал бояться заразиться твоими болячками. От тебя исходила тяжёлая энергия, – произнёс он без эмоций.
Рома распахнул дверь гардеробной и достал спортивную сумку. Ту самую, с которой он ходил играть в футбол. Ему уже сорок семь, а он до сих пор бегает за мячом, гордится своей формой и здоровым телом, которое его не подводит. Всё работает исправно.
Не то что у меня.
Раскрытая пасть сумки жадно ждала наполнения. Он швырял туда футболки, джинсы, носки, шорты. Задержался на мгновение, нахмурился и потянул верхний ящик комода.
«Трусы ищет», – сразу поняла я. За пятнадцать лет совместной жизни так и не запомнил, что они лежат в среднем ящике.
Ящик сдвинулся, открылся нужный. Сложенные аккуратной стопкой вещи перелетели в сумку. Она вздулась и захлопнулась, полная под завязку.
– Остальное потом заберу, – бросил он в пространство.
Не мне. Для него меня уже не существовало. Прямо сейчас он лишил меня права быть рядом. Я словно превратилась в пустое, бесполое существо.
Рома зашёл в ванную. Я услышала звон зубных щёток в стакане, хлопнула дверца шкафчика, и тюбик с пеной для бритья вместе со станком исчезли в дешёвом полиэтиленовом пакете, прихваченном на кухне.
Я подошла к дверному проёму и вцепилась пальцами в косяк. Взгляд уткнулся в нелепый пакет из «Перекрёстка». В спальне, в комоде, лежит подарочный, красивый, с сердечками. Разве он не подошёл бы больше?
Господи, что за бред приходит мне в голову?
Только что муж сказал, что я «не совсем женщина», собирается уйти, а я думаю о том, в какой пакет он сложил свои вещи.
Где же он встретил ту женщину — настоящую, которая вытеснила меня? В дороге, на работе, через интернет? Может, она пришла к нему как клиентка, попросила отремонтировать машину? Где, в какой момент моя жизнь дала трещину?
«Он прав», — пронеслось в голове, и мысли, как бешеные, носились одна за другой. Постоянные больницы, врачи, анализы… Дом я и правда запустила. Полы мыла редко, окна давно не блестели, ужины стали простыми и однообразными. Когда я в последний раз готовила его любимую полбу? Не вспомнить… Всё больше рис да макароны.
«Не совсем женщина»…
Как же он сумел подобрать такую фразу? Кто вообще так говорит?
Хотя замены этому выражению найти легко. Я сама не раз подбирала слова, лежа в больничной палате: неполноценная, ненормальная, сломанная, дефективная… Ещё варианты? Их десятки. Я могла бы перечислять бесконечно.
Рома прошёл мимо, подтянутый, спортивный. Под мышкой сумка, под кожей перекатываются мускулы. Когда-то я любила эти его руки.
Он подошёл к входной двери, обулся, нащупал связку ключей. Самые обычные ключи — от квартиры, от нашей совместной жизни, которую он только что перечеркнул.
– Кате я сам всё скажу, – его голос звучал глухо, как из пустого подвала.
Я молча кивнула. Наша дочь здесь же, за стеной, но пока ничего не подозревает.
– Ну… я пошёл? – произнёс он неуверенно, словно ждал разрешения.
Я снова кивнула и едва не сказала привычное «счастливо». Так я всегда провожала его. Иронично: сейчас это было бы как никогда уместно. Ведь он уходит в новую, счастливую жизнь.
– Юль… прости меня… – тихо выдохнул он, перехватил сумку и распахнул дверь.
Я почувствовала, как всё во мне метнулось, будто птица в клетке. Надо придумать причину, повод, чтобы удержать. Хоть что-то сказать. Но мыслей не было.
Дверь захлопнулась.
И вместе с ним ушёл воздух.
За несколько дней до…
– Привет, Юлька!
Таня легко коснулась губами моей щеки. Я чуть отстранилась — наверняка от меня всё ещё тянуло больничным запахом, будто шлейфом за километр.
– Давай помогу.
Не дожидаясь ответа, она выхватила из моих рук увесистый пакет и закинула его на заднее сиденье. Внутри что-то звякнуло — ложка ударилась о кружку, пакет завалился набок, но Таня не стала его поправлять. По правде говоря, половину содержимого и правда стоило бы выбросить, лишь бы не напоминало о прошедших днях.
Встретить меня должен был Рома. Он собирался ещё вчера вернуться из поездки, но рейс задержали, и прилет только вечером. А выписка назначена на полдень. Таня сама вызвалась приехать.
– Ну куда тебе такси, Юль? – сказала она привычным уверенным тоном. – Тебе сейчас тяжести поднимать нельзя. Да и неизвестно, кто попадётся из водителей. А если машина грязная или начнёт гонять? Зачем тебе лишние переживания. Я заберу без проблем.
Я и сама понимала, что права. Силы ещё не восстановились, да и копаться в приложении, ждать и потом надеяться, что шофёр окажется спокойным… не для меня. Скорость я терпеть не могу. Наверное, всё пошло ещё из детства: тогда, на каникулах, мы с дядей ехали в соседний посёлок, и его кто-то резко подрезал. Наши старенькие «Жигули» едва не улетели в кювет. Я навсегда запомнила белые пальцы дяди на руле и тот липкий ужас, что заполнил всё внутри.
Таня знала об этом страхе, поэтому всегда вела машину предельно аккуратно. Тем более с нами часто ездили девчонки. Наши дочки. Они ровесницы, учатся в одном классе. Так мы и познакомились — сначала подружились они, а следом и мы.
Три года назад мы с Ромой наконец перебрались из тесной «двушки» в просторную четырёхкомнатную. Кате пришлось переходить в другую школу — гимназию. Новый район, новые учителя, новые одноклассники… Кажется, я волновалась даже больше неё. Всё-таки возраст сложный, двенадцать лет.
Но Катя быстро нашла общий язык с ребятами и в первый же день подружилась с Лерой, дочкой Тани.
С тех пор девчонки неразлучны. То Лера ночует у нас, то Катя у них. То я подвозила их на чирлидинг, то Таня. Мы постоянно выручали друг друга.
Пока я лежала в больнице, Таня несколько раз оставалась у нас на ночёвку. Рому срочно вызывали на работу, а Катюха до ужаса боится оставаться одна. Я благодарила Таню — она относилась к Кате, как к собственной.
Прежде чем сесть в машину, я глубоко вдохнула. В соседнем сквере сирень стояла вся в цвету — густые гроздья бело-лиловых соцветий. После больничной стерильности этот запах казался почти чудом. Всё должно было завершиться за пять дней, но осложнения заставили задержаться, колоть антибиотики и ждать.
– Ну что, готова? – улыбнулась Таня из-за руля.
Таня лукаво подмигнула, сдвинула на глаза солнцезащитные очки и захлопнула дверцу своей машины. На ней было ярко-синее платье свободного кроя — сидело идеально, подчёркивало её стройную фигуру.
Я же вышла из больницы в плюшевом спортивном костюме. А в чём ещё уходят домой после операции?
Кивнув, я осторожно забралась в салон и устроилась на сиденье. Каждое движение отзывалось неприятной тянущей болью. Хоть операция и была лапароскопическая, но восстановление давалось тяжело. Хотя по сравнению с тем, что я терпела последние четыре года, это всё казалось пустяком.
Проблемы начались, когда мы с Ромой решили завести ещё одного ребёнка. Для него — второго, для меня — третьего. Он давно мечтал о сыне. Женю, мою старшую дочь, он воспитывал с её десяти лет, и я гордилась тем, как он к ней относился. Потом у нас родилась Катя. А несколько лет назад Рома заговорил о мальчике.
Сначала в шутку, потом всё серьёзнее. Я не возражала. Вернуться в декрет на три года казалось неплохой передышкой, тем более девочки уже подросли.
Я была уверена, что всё получится быстро. Но время шло, и беременность не наступала. Вместо этого росла только боль — нарастающая, давящая, обессиливающая.
Врачи почти сразу поставили диагноз: эндометриоз в тяжёлой форме. Болезнь не поддавалась лечению.
О ребёнке пришлось забыть. Я принимала гормоны, боролась с лишними килограммами, с перепадами настроения. Перепробовала всё: отвары, гомеопатию, даже пиявок. Ездила на воды, терпела процедуры, держалась за любую возможность. Каждый раз верила: вот теперь-то поможет. Но становилось только хуже.
Я начала бояться близости. Всё время боль. Постоянная, изматывающая. Научилась терпеть. Читать лекции, проверять работы студентов — и терпеть.
Менялись врачи, росла стопка анализов и заключений, но облегчения не наступало.
Четыре профессора с научными степенями разводили руками. Болезнь грозила перекинуться на соседние органы. Тогда врачи предложили операцию — удалить матку, сохранив яичники.
Я плакала, но согласилась. Сил больше не было.
Рома был рядом. Возил к врачам, ждал после процедур, подавал салфетки, вытирал мои слёзы. Я считала себя счастливой женщиной: у меня был настоящий муж.
В больнице я видела другое. Большинство женщин навещали матери, сестры, подруги. Мужчины приходили редко. Мне казалось, что Рома выдержал испытание.
Говорят, жена проверяется в бедности, а муж — в болезни жены. Мы прошли и то, и другое.
Когда-то пришлось пережить тяжёлый период безденежья. Почти полтора года жили впроголодь: Рома прогорел, и мы переехали в старенькую однушку, доставшуюся ему от бабушки. Тратили только на еду и коммуналку. Мне никаких покупок, только дочкам самое необходимое. Я не устраивала сцен. Мы команда, мы выдержим — так я думала.
Он сделал выводы, поменял направление. Всегда любил возиться с техникой, и это стало его шансом. Занял деньги, пошёл учиться на автоэлектрика. Днём курсы, вечерами такси, по выходным практика в сервисе.
Я вспомнила технический английский, взялась за переводы. Так и вытянули. Выжили. Встали на ноги.
Теперь у Ромы заказов расписано на недели вперёд. Он работает в дилерском центре, а для души открыл мастерскую. Очередь клиентов только растёт. Его услуги стоят дорого, но желающих меньше не становится. Он давно зарабатывает больше меня в университете. Мой доход был, по сути, мелочью.
Идиллическую картину подпортила лишь моя болезнь. Но после операции я надеялась: теперь всё будет только лучше.
Как же я ошибалась…
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. Дойти до края", Марина Безрукова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.