Из цикла «Вступление в зону абсурда. Наше кино начала 1990-х»
Они догонят нас,
если мы будем бежать,
Они найдут нас,
если мы спрячемся в тень.
Они не властны
над тем, что по праву твое,
Они не тронут тебя, они не тронут тебя… (Борис Гребенщиков, «Великий дворник»)
Режиссёр и сценарист – Сергей Овчаров. Оператор – Александр Устинов. В ролях: Александр Половцев, Андрей Ургант, Виктор Семёновский и др.
Режиссёр-сказитель Сергей Овчаров с юных лет увлекался фильмами Чарли Чаплина и Бастера Китона, что, конечно же, не могло не отразиться на его творчестве. Очевидно, ему хотелось найти уникальный образ русского комика, столь же запоминающийся, как чаплинский Маленький Бродяга или Великое Каменное Лицо Китона. Нельзя сказать, что режиссёр реализовал этот замысел, но максимально приблизиться к его воплощению он сумел, пожалуй, именно в «Барабаниаде». Единственный герой этого фильма, Человек С Барабаном, экстравагантен и смешон так же, как влюблённый бродяжка в фильмах Чаплина, и столь же невозмутим и бесстрастен, как герои Бастера Китона. При этом он узнаётся нами как истинно русский скиталец, чьи злоключения не просто смешны и нелепы, но и несут в себе глубинный экзистенциальный смысл. Похождения западных комических героев, хотя и имеют заметный отпечаток эпохи, всё-таки воспринимаются как их личное дело, как цепь исключительно индивидуальных событий. Судьба же овчаровского Барабанщика настолько неразрывно связана с судьбой страны и населяющего её народа, настолько явно вытекает из каких-то подземных глубин нашего общего бытия, что, несмотря на явную абсурдность и часто забавность происходящего, смеяться уже как-то не хочется. Тем более, что фильм снят в подчёркнуто мрачном ключе, с минимумом света и напоминает бесконечно перелистываемый антикварный альбом со старыми выцветшими фотографиями. Самое же главное, что Человек С Барабаном вышел не просто комическим, а подлинно трагикомическим героем, чего ни о Чаплине, ни о Китоне, ни о других знаменитых комиках Запада сказать нельзя.
Герой фильма получает в наследство от умершей старухи старинный барабан, изготовленный Творцом (названным здесь Страдивари, но в действительности Он может иметь любое имя, в том числе и то, которое называть нельзя). Барабан этот всюду следует за своим хозяином, обладая при этом изрядной самостоятельностью и то не даёт себя оставить, то, наоборот, сам откатывается в сторону. Он приносит человеку множество проблем, но способен и поддержать в трудную минуту, став инструментом уличного музыканта или обычным столом, накрытым скатертью. В барабан можно прятаться – от холода, непогоды и злых людей, в нём можно хранить вещи и даже стирать бельё. В этом чудесном предмете имеются настоящие драгоценности (только обнаруживаются они почему-то не раньше, как при выезде героя за границу). Аллегория человеческой души вполне прозрачна, но вот бессмертие её находится под большим вопросом. Барабан Страдивари – вещь хотя и волшебная, но всё-таки материальная, а значит, подверженная тлену. Устав от бесконечных мытарств, в конце фильма герой разбивает и растаптывает своего бессменного спутника, но вряд ли стоит отождествлять это с самоубийством. Люди ведь живут и с изломанными и истоптанными душами, и даже с душами, чернота которых напоминает беспроглядный ночной мрак. Отчаяние ещё не смерть, и барабан может быть восстановлен – в том или ином виде. Гораздо хуже, когда умирает сам барабанщик и его инструмент остаётся сиротой. Да и остаётся ли? Может быть, исчезает, уходит туда, откуда появился – в небытие. А может быть, покойный хозяин, подобно давешней старухе, передаёт свой барабан кому-нибудь другому? Мы этого не знаем, и кино о Человеке С Барабаном не даёт ответа на этот трудный вопрос.
Стоит обратить внимание, что Барабан – единственное, в сущности, имущество героя, которое остаётся с ним при любых обстоятельствах и не может быть отнято злыми людьми (а они, к слову сказать, встречаются герою во множестве). Пограничники, рэкетиры, воры и т. п. отбирают у бедолаги всё, что угодно – еду, деньги, одежду, но не трогают Барабан, что само по себе свидетельствует об исключительном статусе последнего. Сей неказистый, изрядно потрёпанный музыкальный инструмент оказывается единственным подлинным имуществом человека, недоступным никому, кроме своего хозяина, и является, таким образом, некоей гарантией человеческого существования, неубиваемым источником смысла, какой регулярно вносит хоть какую-то упорядоченность в тотальный абсурд происходящего вокруг. Можно сказать, что автор этой истории добрался до экзистенциальной основы человеческой жизни, некоего неуничтожимого ядра нашего бытия, само существование которого даёт прочную уверенность в будущем. И это, конечно, глубже и масштабнее, чем привычные традиционные ценности героев «Патриотической комедии» Хотиненко или патриотический посыл «Окна в Париж» Мамина. Но, с другой стороны, найденный Овчаровым чистый фундамент человеческого бытия столь же абстрактен, сколь и первичен, крайне беден содержанием и воспринимается как неспособная увлечь тавтологичная декларация («бытие есть»). Если Маленький Бродяга Чаплина запоминается нам не только и не столько нелепыми злоключениями и смешными трюками, сколько своими душевными влечениями, стремлением к добру и желанием любви, то герой «Барабаниады» обнаруживает явный дефицит человеческих чувств и зачастую смахивает на манекен или механического музыканта – причём, вероятно, сломанного. Может быть, именно поэтому мы не слышим в фильме авторской музыки (с обязательным соло на барабане)? Мало иметь барабан, надо ещё и играть на нём.
Собственно говоря, существование Человека С Барабаном столь же бесцельно, как и творящийся вокруг него (а равно и в российской реальности начала 90-х) хаос. Овчаровскому скитальцу нечего противопоставить торжествующему абсурду, у него даже не видно стремления просто жить, какое было у Человека Без Имени в «Счастливых днях» Балабанова. Он убегает или уходит от людей, пристающих к нему, чего-то требующих от него, он хочет есть и тянется за любой доступной пищей, но всё это легко списывается на бессознательные инстинкты, а никаких целей у героя просто нет. И это, знаете ли, вовсе не смешно. Некоторую улыбку вызывают лишь нелепые несоответствия между простыми желаниями героя и обстоятельствами, делающими невозможными их удовлетворение, однако это менее забавно, чем излюбленные в ранних немых комедиях пощёчины и падения. Этот странный барабанщик большую часть истории не занимается даже своим прямым музыкантским делом – игрой на барабане, отчего сей музыкальный инструмент быстро превращается в непонятное бремя, своего рода «чемодан без ручки». Герой ничего не ищет – ни дела, ни любви, ни смысла жизни, а только, непонятно чем побуждаемый, зачем-то ходит туда-сюда, да ещё таскает с собой свой громоздкий предмет. В сущности, своим бесцельным и суетливым существованием он отражает и копирует окружающий его абсурд и тем самым увеличивает последний. Экзистенциальная бессмысленность Человека С Барабаном оказывается полярно противоположной гуманистическим ценностям, утверждаемым героями фильмов Хотиненко, Данелии и Мамина, но нельзя не признать, что такая бессмысленность и бесцельность столь же присуща русским людям, как и ценности другого полюса. Ведь новейший лозунг «наша цель – капитализм» столь же пуст и бесполезен, как и предыдущий – «наша цель – коммунизм» (а про «лишних людей» русской классической литературы и вспоминать нечего). Поэтому «Барабаниада» Сергея Овчарова, явно выпадающая из киноряда начала российских 90-х, всё-таки выполняет важную работу: показывает нам, только что освободившимся от ложной идеологии, нашу пустоту и отсутствие настоящей цели. Вопрос только в одном: разобьём ли мы свой барабан окончательно или умудримся-таки сотворить с ним что-нибудь полезное?
Другие статьи цикла:
Ценимый мною читатель! Если ты хоть что-то почерпнул из моего не слишком простого и, может быть, даже странного текста, если проделанная мной работа хоть в чём-то оказалась тебе полезной, то я на всякий случай напоминаю, что продемонстрировать это лучше всего лайком. Если же, наоборот, мои взгляды и мысли вызвали у тебя резкое отторжение, раздражение и, может быть, даже ненависть, то дизлайк также приветствуется. Поверь, читатель, я сильно тоскую по обратной связи с тобой…