Сначала я колебалась. Как доверить незнакомому человеку нашего ребёнка? Но другого выхода не находилось. Я просматривала объявления, пока не наткнулась на студентку по имени Ася. Ей было двадцать два года, у неё был опыт работы с детьми и что-то очаровательное во взгляде.
У меня есть муж, шестилетняя дочь и квартира в спальном районе, которая досталась мужу по наследству. Все вроде бы в порядке — но в последнее время малышка стала часто болеть. Мне приходилось раз за разом брать больничный, а это не обрадовало моё начальство.
Муж предлагал мне бросить работу, но, по-моему, это не выход. Без моей зарплаты — а она у меня очень приличная — нам будет трудно поддерживать тот уровень жизни, к которому мы привыкли. К тому же в будущем году малышка идёт в школу, а мы хотели для неё хорошую частную школу. Нет, увольняться не выход!
С другой стороны я устала метаться между работой, садом, домом и поликлиникой. Вот тогда мы и начали думать о том, чтобы нанять няню. Сначала я колебалась. Доверить незнакомому человеку нашего ребёнка? Но усталость победила. Я просматривала объявления, пока не наткнулась на студентку по имени Ася. Ей было двадцать два года , она имела опыт работы с детьми и в ней было что-то очаровательное. На фотографии она так тепло улыбалась, что я почти почувствовала облегчение.
— Что ты думаешь? — спросила я мужа, показывая ему профиль девушки на сайте.
— Давай попробуем и определимся, — ответил он.
При первой встрече Ася произвела на меня хорошее впечатление. Спокойная, компетентная, естественная. Главное, что дочке она тоже сразу понравилась.
— Мама, а Ася может завтра снова прийти? — спросила она после пятнадцати минут совместной игры с девушкой.
Я улыбнулась с облегчением. Может, это и было решением, которое всех устроит?
***
Ася быстро вписалась в ритм нашей семьи. Она была пунктуальной, старательной вежливой и всегда улыбалась. Моя дочь обожала её, и я вздохнула с облегчением. После работы я возвращалась домой, будучи спокойной — ужин почти готов, и счастливый ребёнок перестал болеть.
Но со временем что-то меня начало беспокоить. Муж стал приходить с работы раньше. Он всегда был трудоголиком. Поздние возвращения и работа по субботам — это была почти норма, а теперь только 5 вечера, а он уже открывает дверь.
— Ты меня удивил, — сказала я однажды, когда он ворвался на кухню практически одновременно со мной.
— Сегодня удалось быстрее закончить, — ответил он. — И к тому же, приятно возвращаться домой, когда здесь столько всего происходит.
Ася как раз протирала стол на кухне, готовясь подать ребёнку полдник, и смеялась над чем-то, что сказала наша дочь. Он послушал их немного, потом сказал что-то шутливое: «Кажется, вы так спелись, что вам никто не нужен», и тоже сел за стол.
Я исподтишка наблюдала за ними. Иногда, когда он говорил, девушка подпирала голову рукой и смотрела на него очень заинтересованно. Он тоже изменился — смеялся громче, был более оживлённым. Как будто хотел показать себя с лучшей стороны.
Я не хотела быть одной из тех женщин, которые видят в каждой молодой девушке угрозу своему браку. Но тревога не ушла.
— Хорошо, что ты возвращаешься пораньше, — сказала я ему однажды. — Я думала, что этот новый проект снова будет задерживать тебя до ночи.
— Я сам удивляюсь, — улыбнулся он. — Но, знаешь, приоритеты меняются. Мне хочется больше быть с семьёй.
Казалось бы, это должно было мне понравиться, но, хотя это и звучало хорошо, что-то в этом было не так.
***
Я очень хорошо помню тот день. У меня была отменена встреча на работе, и, как исключение, я уехала домой, забежав в магазин по дороге. Получилось, что я оказался дома раньше обычного. Я даже никого не предупредила — это был сюрприз.
Входная дверь была приоткрыта. Я сняла обувь и тихо прошла по коридору. Из кухни доносился смех. Сначала я подумала, что моя дочь снова рассмешила Асю, как она обычно это делала. Но потом я услышала голос мужа:
— Да ладно, не говори мне, что я тебя не волную...
— А я и не говорю! Ты — лучший мужчина в моей жизни. Жаль, что женатый!
— Женатые мужчины даже лучше... — тихо рассмеялся он.
Я вошла на кухню, не сказав ни слова. Они стояли рядом у стола. Она резала огурцы на салат, он обнимал её сзади, пытаясь отобрать у неё овощи. Они разговаривали, как очень близкие люди. Почему я не замечала, или, может, просто не хотела замечать этого раньше?.. Ася подпрыгнула, увидев меня, а муж отпрянул от неё.
— О, привет! Я думал, ты вернёшься позже...
— Планы изменились, — сухо сказала я и подошла к раковине.
Не глядя на них, я включила воду. Хотя мыть было нечего.
— Иди домой, Ася, — сказал я, не поворачиваясь.
— Но ведь ещё нет шести...
— Иди. Мы справимся. Спасибо.
Она неуверенно посмотрела на меня, потом на него. И он ничего не сказал. Ни слова. Он прислонился к стене, в его руках всё ещё был этот злосчастный огурец. Он посмотрел на неё, но не сказал ни слова.
— Хорошо, — тихо ответила Ася. — Ну, тогда... до свидания.
Я не обернулась, пока не услышала, как закрылась дверь. Затем я повернулась и посмотрела на мужа.
— Так что это было? — спросила я.
Он не ответил. Он все ещё стоял, как замороженный. Наши взгляды встретились. И всё стало ясно.
***
Я ходила по дому весь вечер в тишине, которая была громче любых криков. «Я уволю её, — сказала я себе. — Она исчезнет». Но это не сотрёт из моей памяти того, что я видела.
Вечером, когда дочь уснула, мы сидели в гостиной на диване, каждый в своём углу. Я делала вид, что читаю книгу, он что-то просматривал на своём телефоне, но экран все время становился чёрным, как будто он просто держал его в руке, не зная, что делать.
— Сколько времени это продолжается? — наконец проговорила я.
— Месяц, — горячо заверил он, обрадованный, что я прервала молчание. — Не больше! Клянусь!
— Почему это случилось? — спросила я. — Почему?
Вместо ответа он закрыл лицо руками. Я придвинулась ближе, не потому, что хотела быть рядом — я хотела заставить его посмотреть мне в глаза.
— Это ничего не значило, — сказал он. — Это просто глупость. Просто... Она была милой, молодой... Всё как-то само собой получилось...
— Ничто не происходит само по себе, — холодно перебила я его. — Это был твой выбор.
На мгновение мне показалось, что я сейчас закричу, или швырну чашку в стену, или брошу её ему в лицо! Но нет. Я сдержалась.
— Что теперь? — тихо спросил он.
— Теперь всё уже не будет прежним. Никогда.
Он не протестовал.
Я встала и пошла в спальню. Ещё минуту назад я надеялась, что ошибаюсь. Но он сам признался. Месяц. Этого времени было достаточно, чтобы всё разрушить.
Потекли дни в молчании и отчуждении между нами. И с каждым днём я чувствовала себя все более и более опустошённой. Я вставала утром, готовила завтрак, застёгивала куртку дочери и вела её в сад. Я играла свою роль. Только внутри это уже была не я.
— Мамочка, а Ася к нам ещё когда-нибудь придёт? — спрашивала дочь.
Я помедлила, а потом просто погладила её по волосам.
— Больше нет, милая.
— А почему?
— Потому что иногда людям приходится уходить, — сказала я.
***
Прошло несколько месяцев. Внешне всё выглядело так же — мы просыпались в одной постели, пили кофе из тех же чашек, говорили о погоде, о покупках, о детском саде. Только разговоры были короче, прикосновения реже, а тишина гуще.
Я не знала, что делать дальше. Я боялась уйти и начать всё сначала — не хотела разрушать жизнь нашей дочери.
— Как думаешь, мы куда-нибудь поедем этим летом? — спросил как-то муж за ужином.
— Посмотрим, — ответила я, не поднимая глаз от тарелки.
Мы не спорили. Не упрекали друг друга. Мы просто жили бок о бок. Иногда я задавалась вопросом, была ли моя вина в том, что мой муж запал на эту студентку. Может быть, я слишком редко улыбалась? Может быть, я слишком растворилась в роли матери? Может быть, мне стоило чаще спрашивать, счастлив ли он?
Но когда я вспоминала его молчание в тот день, я понимала, что это не моя вина. Что он сделал свой выбор. А у меня выбора не было.
***
Прошлой зимой я начала собирать вещи.
Не потому, что решилась уйти — наоборот. Я каждую неделю обещала себе: «Ещё чуть-чуть. Потерпи до весны. До дня рождения дочки. До отпуска». Но где-то внутри я уже была уверена, что наши счастливые времена ушли безвозвратно и больше ничего хорошего не будет.
Я жила как в аквариуме. Снаружи — всё обычно, всё прилично и хорошо. А внутри — безвоздушное пространство.
Муж больше не пытался что-то исправить. Мы стали очень вежливы друг с другом, почти как соседи. Он варил кофе по утрам, наливал в мою чашку и ставил с «моей» стороны стола. Я покупала ему зубную пасту по привычке. Мы обсуждали списки дел, не глядя друг на друга. Мы стали слишком тихими. Слишком правильными.
Но я больше не чувствовала себя женой. Да и человеком рядом с ним — тоже.
***
Решение пришло не драматично,а как-то буднично, почти незаметно. Оно пришло тёплым утром, когда я собирала дочку в садик и вдруг поняла: я больше не хочу, чтобы она видела нас такими. Чтобы она вырастала среди этой тишины, этой пустоты, этой игры в семью.
Она достойна лучшего. И я — тоже.
Я долго писала ему записку.
Не потому, что он не заслуживал разговора, а потому что я отвыкла с ним разговаривать. И я знала, что если сяду напротив — снова услышу «это ничего не значило» и «давай попробуем ещё». Но мы уже пробовали. Я пробовала быть сильной. Терпеливой. Холодной. Теплой. Разной. Но я всё равно оставалась одна.
В записке я писала просто. Без обвинений. Без пафоса.
«Наша семья разрушилась не из-за неё. Она разрушилась раньше. Просто с ней ты стал другим — и я это увидела.
Ты стал собой настоящим, а я — я стала чужой.
А чужим нельзя жить под одной крышей.
Прости.
Я забираю дочь. Мы будем жить у мамы, пока я не разберусь. Не звони. Если захочешь поговорить — напиши».
Я оставила своё послание на подушке. Взяла дочь и сумку, которую приготовила заранее. Он спал. Мы ушли тихо.
Сначала было страшно. Словно я сорвалась с края обрыва и только потом поняла, что лечу. Мама не спрашивала — просто открыла дверь и обняла. Дочка долго не могла понять, почему папа не едет с нами. Я говорила: «Мы теперь будем жить здесь». Она задавала тысячу вопросов. Я отвечала, как могла.
Потом наступила тишина. Но уже другая.
Вечером я лежала на диване и слушала, как мой ребёнок дышет во сне. Я чувствовала, как ко мне возвращается покой и уверенность.
Он писал. Через неделю. Потом ещё. Спрашивал, просил. Я отвечала вежливо. Коротко. По делу. Я больше не злилась. Просто не хотела возвращаться.
Однажды он написал: «Мне жаль. Я всё испортил. Но, если вдруг ты сможешь простить — я буду ждать».
Я не ответила. Потому что дело было не в прощении. Я могла простить. Но я не могла — снова полюбить. Мы прошли точку невозврата, потеряв доверие. А без него — какая семья?
Сейчас я снимаю небольшую квартиру. Бывший муж приходит, забирает дочку на несколько часов. Я смотрю на него без боли и без стыда. Как на постороннего человека.
Я начинаю любить свою новую жизнь. У меня старенький стол, занавески с лимонами и свой ритм. Иногда я всё ещё боюсь будущего. Иногда мне одиноко. Но каждое утро я открываю окно, пью кофе в тишине — и эта тишина больше не давит.
Я снова чувствую, как я дышу. И, кажется, это и есть жизнь. Настоящая. Без роли жены. Без притворства. Без обмана.
Читайте ещё истории из жизни: