Кларенс не сразу решился подойти к Раде, а когда подошел, то она сделала то, чего он меньше всего ожидал от нее – обхватила его руками и уткнулась лицом в плечо, совсем не так, когда перед битвой она несколько минут принадлежала ему, а он принадлежал ей, а так как она сделала утром, еще будучи прежней девочкой Радой Тенемар. Злое веселье фурии, непобедимого создания проекта «Черная мать» оставило ее.
- Кларенс, скажи мне, только честно, кто я такая? – Ее тихий голос звенел, как натянутая струна.
- Ты? – Этот вопрос застал его врасплох, и Кларенс сказал первое, что пришло ему в голову. – Ты Рада Тенемар, большая обманщица, которая хотела ликвидировать президента Зевенгара. Ты почти что богиня Меккатари, Повелительница демонов. Ты – любительница ночью в парке кататься на каруселях.
- Зачем ты смеешься? Я спрашиваю вполне серьезно. Кто я, Кларенс? Ответь мне, я живая, способная чувствовать, или я сродни этим мертвым манекенам, заполонившим город, пригодная только для того, чтобы истреблять без жалости все, к чему я только притронусь? Кто я на самом деле, фурия, или человек?
- Ты и то и другое, Рада. Та маленькая девочка, о которой ты плакала, не умерла в возрасте двенадцати лет. Она повзрослела, и сейчас говорит со мной. Эта девочка получила страшное знание и нечеловеческие возможности, но она с этим справилась. Нет никакой фурии, Рада, и никогда не было, есть только ты одна, и две твои половинки, составляющие единое целое – ребенок и взрослая.
- Мне сразу же все стало ясно и понятно. – Грустно засмеялась Рада. – Тебе бы только книжки романтические писать для впечатлительных юных барышень. Наподобие тех, что я читала в библиотеке Эдвина Голдсмита. Но, скажи, как мне теперь жить с этим? – Она отстранилась от Кларенса, и подняла окровавленные ладони к лицу. – Я не уверена в том, что всегда смогу контролировать себя, в том, что однажды моя тёмная половинка не решится проявить себя в самый неподходящий момент, причинив вред кому-нибудь, кто мне дорог. Для чего мне дана эта сила?! – Последние слова она почти прокричала ему в лицо.
- Она тебе дана, и этого изменить. Ты должна принять все так, как оно есть.
- Не знаю, получится ли у меня.
- У тебя все обязательно получится, Рада! А тех людей, которые проводили на тебе испытания, как их там звали, Сета, Голдсмита и Мертакера, я хотел бы утопить в выгребной яме.
- Я не знаю, живы ли они сейчас. Заряд «Армагеддона», который применили войска Зевенгара, испарил морской залив, на дне которого находился вход в «Объект № 17». Думаю, что и ученые, и мои подруги по несчастью, погибли…
- Ты не можешь точно этого знать.
Она внезапно нахмурилась и помрачнела. Кларенс, решив, что девушка кого-то увидела, стал озираться по сторонам, но вокруг было пусто. Даже уцелевшие остатки армии нежити, от которой после безумной пляски, устроенной Фобосом и Деймосом, остались только мелкие разрозненные группы, не осмеливалась к ним приблизиться. Наступил вечер, и на пустырь нерешительно ложились сизые сумерки. С запада, со стороны моря, неторопливо наползали дождевые облака, и солнце, клонящееся к горизонту, подернулось мутноватой дымкой.
- Что такое, Рада? – С тревогой спросил Кларенс.
- Я не знаю … Должно что-то случиться. Что-то очень плохое, намного хуже, чем восстание мертвых, или астральные роботы… Оно уже здесь, Кларенс, но я никак не могу понять, в чем дело.
***
Рафаэль Морган, не отрываясь, продолжал смотреть на монитор компьютера, где электронные часы неумолимо вели обратный отсчет. Почувствовав спиной постороннее присутствие, генерал раздраженно повернулся, готовый грубо послать подальше любого, кто бы ни осмелился потревожить его в этот момент. В дверях нерешительно мялся перепуганный молодой ординарец с чашкой дымящегося кофе в руке:
- Вы просили кофе, генерал. - Виноватым тоном произнес ординарец. – Но, если я вам помешал...
- Вы не помешали, солдат. Спасибо. - Сказал Морган, принимая чашку с горячим напитком. Потянул носом воздух. – Опять этот дешевый «Меридиан»? Меня от него мучает изжога. Ладно, все равно на здешнем складе больше ничего нет… Можете быть свободны, ближайший час мне ничего не понадобится.
По коридору протопали тяжелые шаги, и, едва не сбив с ног несчастного солдата, в комнату влетела жирная туша Крейга Ван Тауруса. Отвисшие дряблые щеки толстяка были белыми как мел.
- Немедленно бросайте свой дурацкий ящик, генерал Морган, и идите со мной! Случилась катастрофа!
- Вы ошибаетесь, до настоящей катастрофы осталось еще несколько минут. – Холодным тоном ответил Морган. – Так, что у вас там произошло, адмирал? Внезапный приступ медвежьей болезни у всех членов правительства, и мне надо за ними прибраться? - За последние сутки Рафаэлю изрядно надоели эксцентричные выходки командующего ВМС.
- Вы почти угадали, господин «придворный алхимик»! – Язвительно ответил Крейг. - Премьер-министр страны Себастьян Винтер три минуты назад пустил себе пулю в висок! – Больше не тратя лишнего времени на подготовку собеседника, продолжил вице-адмирал. – Прямо на глазах своих жены и дочери!
Генерал Рафаэль Морган, Первый директор Научного отдела армии, поставил чашку с кофе, который не успел даже пригубить, на столик возле компьютера:
- Винтер всегда был слабаком. – Медленно проговорил Морган. - Он оставил какую-нибудь записку?
- Нет, но он произнес три слова.
- Каких же?
- «Спокойной ночи, господа!».
- Весьма оригинально. Вы сказали Фоме Креймеру, что теперь на нём временно лежат полномочия главы Зевенгарской республики?
- Я бы передал ему, но, боюсь туда не докричаться.
- Не понимаю, вас, Крейг Ван Таурус, - мрачно изрёк Морган, который, конечно же обо всем догадался.
- Примерно в то же время, когда Винтер приставлял ствол к своей пустой башке, спикер парламента Креймер напялил свой лучший костюм, в котором он чаще всего бывал на пресс-конференциях, покинул выделенное ему помещение, прошел по коридору к лифтам, после чего прыгнул в ствол недостроенной лифтовой шахты, ведущей на технические уровни. Там высота шестиэтажного дома.
Это было уже очень плохо. Всегда собранный и рассудительный Фома Креймер никогда не производил впечатление паникера или пораженца.
- Жаль. Он казался самым уравновешенным из нас.
- Вот именно, «казался», генерал Морган!
- Идёмте, Ван Таурус. Надо снова согнать оставшихся генералов и политиков в одну кучу, пока они все, разбредясь по каморкам, по одиночке не решили воспользоваться личным оружием.
- Пускай хоть все стреляются и прыгают, мне плевать! – Заявил Ван Таурус.
Морган в ответ только покачал головой и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета следом за Крейгом Ван Таурусом. В нем крепло убеждение, что все рухнуло, что конец света все-таки наступил, и возвращения к прежней жизни никогда не будет.
Две первые цифры на электронных часах в мониторе сменились нулями, а две другие стали уменьшаться с запредельной быстротой, отсчитывая последние секунды столицы Зевенгара, города под названием Эль-Каланг-Каланг.
***
- Оно близко, Кларенс… Сейчас это случится!
- Что случится, Рада? Ты, наверное очень устала после…
- Тише. Ничего не говори. Подойди ко мне! Быстро! – Не дожидаясь, пока он послушается, и сделает то, что она просила, Рада сама подступила вплотную к Кларенсу, и положила свои горячие ладони ему на лицо. Ее кровь отпечаталась на щеках и лбу Кларенса.
Что это было? Посвящение в рыцари? Глумливая пародия на обряд причастия?
- Зачем ты это делаешь? – Попытался возмутиться Кларенс, но Рада Тенемар пресекла его нерешительные протесты.
- Так надо! Я попытаюсь... Я смогу… Я должна защитить тебя! Мы уже были с тобой единым целым, это должно помочь, но моя кровь, она сильнее! – Ее руки вновь обняли Кларенса, так сильно, будто она боялась, что он мог выскользнуть из ее объятий и упасть в глубокую пропасть, из которой никому не было возврата. – Закрой глаза. Не смотри!
Но закрыть глаза он не успел.
Тёмные дождевые облака, собравшиеся к вечеру в небе над Эль-Каланг-Калангом, вдруг повели себя точно разумные живые существа, и стали испуганно разбегаться в стороны, по краям горизонта. Потом пришел свет, яркий, слепящий, неистовый, будто рожденный первым словом Творца, Предвечного и Нерожденного, навсегда отделившего его от тьмы. Кларенс не знал, почему этот свет сразу не ослепил его, почему позволил увидеть все от начала и до конца. Следом, на другом берегу Сиалы, почти продавив небесную сферу своей вершиной, бесшумно выросло исполинское багрово-черное дерево, ствол которого состоял из бушующего пламени, а густая крона, занявшая половину небосклона, из плотных клубов подсвеченного изнутри желтым огнем дыма. Самые высокие небоскребы выглядели по сравнению с ним жалкими спичками. Река вскипела, поднявшись в небо стеной раскаленного пара. Затем возник звук, вернее оглушающий рёв, сравнимый с рёвом миллионов работающих реактивных двигателей, и жестокий горячий ветер, авангард идущей следом ударной волны.
- Не отпускай меня, чтобы ни случилось. Держись до последнего, но не отпускай! – Услышал Кларенс шепот Рады, хотя она кричала ему изо всех сил. Он обнял ее, и они стали держать друг друга вместе – две маленькие пылинки перед грядущей катастрофой.
***
В нескольких десятках километров южнее столицы, на территории тренировочной базы полицейского спецназа, временно перепрофилированной для приёма беженцев, эвакуированных из разных частей Эль-Каланг-Каланга, гражданские, обустраивались на новом месте. Большинство людей разместили в казармах, кого-то в спортивном зале и стрелковом тире. Тех, у кого были маленькие дети, поселили в более комфортных условиях, в административных помещениях. Люди, успевшие сложить свои вещи в выделенном для них углу, потерянно бродили по территории учебного центра. В любое другое время они бы отдали должное местным красотам – укрепленный комплекс зданий, огороженный со всех сторон крепким железным забором с колючей проволокой наверху, находился на высоком холме, господствующим над местностью, плотно покрытой зеленым ковром лесной растительности. Сверху даже нельзя было рассмотреть единственную дорогу, по которой рано утром полицейский фургон привёз на базу Лиану, Филиппа с дочерью и племянником, а также еще пятерых, которых полицейским удалось вытащить из захваченного мертвецами «Королевского фрегата». Лиана несколько раз с надеждой доставала из сумочки два телефона, свой и Кларенса, однако сеть по прежнему отсутствовала, поэтому ей оставалось только догадываться о судьбе мужа и матери. Ночью, когда к магазину приехали полицейские (целое спецподразделение на трёх внедорожниках и фургоне), значительная часть мертвяков успела куда-то откочевать, в самом супермаркете и на прилегающей территории оставалось не более трех-четырех десятков особо настырных существ, которые продолжали вести осаду помещений, где прятались люди. Зачистив супермаркет и парковку для транспорта за полчаса, полицейские посадили в фургон девятерых выживших и повезли их прочь из обречённого города.
Когда на землю легли длинные тени, а солнце стало клониться к западу, Лиана, Филипп с детьми, а также женщина с лицом скандалистки и с прической, как у пуделя, державшая за руку восьмилетнего мальчишку (Кларенс сразу узнал бы и эту крикливую женщину и её непонятливого сына, которого он в «Королевском фрегате» почти силой затолкал в укрытие к Филиппу Деркину), стояли на пустой вертолетной площадке и смотрели в сторону, где находился Эль-Каланг-Каланг. Конечно же они ничего не могли знать о таймере, досчитывающем последние минуты, оставшиеся до активации дестрониевого заряда, но их почти одновременно охватило тягостное чувство приближающейся беды. Вдруг на мир опустилась тишина, настолько оглушающая, что перестали быть слышны даже шелест листвы, жужжание насекомых и пение птиц. Мир притих, словно испуганный ребёнок, который накрылся с головой одеялом, услышав ночью скрип дверцы от платяного шкафа. Эта завороженная тишина длилась и длилась, минуты казались бесконечными. Затем горизонт над лесом озарила ярчайшая вспышка света, от которой всем пришлось на какое-то время зажмуриться, чтобы не лишиться зрения.
- ….ь!!! – Вырвалось у девятилетней дочери Филиппа Деркина.
- Марта! – Укоризненно воскликнул её отец.
Раздался тяжелый басовитый гул, земля под ногами вздрогнула, как во время мощного землетрясения. Расстояние было слишком большим, чтобы ударная волна сохранила свою разрушительную силу, но было видно, как далеко впереди перед ними гнутся верхушки высоких деревьев. Над пылающим горизонтом возникла колоссальная багрово-черная фигура из дыма и пламени, увенчанная короной из пепла.
- Что это, скажите на милость? – Неприятным голосом воскликнула женщина с причёской, как у пуделя.
- Похоже, что столице конец. Вместе с восставшими мертвяками. Радикальный способ, - решил нервно пошутить Филипп Деркин.
Лиана молчала, прижимая к себе сумочку с двумя телефонами, в ее глазах отражалось пламя дестрониевого пожара, в котором сгорела вся её прошлая жизнь.
***
Вместительный грузовик с прицепом, около получаса назад забравший людей из убежища на Тихом холме, в момент, когда таймер, ведущий обратный отсчёт до взрыва, остановился на нуле, находился на двадцать пятом километре шоссе, ведущего на север от столицы. Когда произошла световая вспышка, заставившая всех пассажиров наклониться, закрыв головы руками, водитель принял единственно верное решение – резко свернул на обочину, преодолев неглубокую канаву, проломился сквозь хлипкие посадки, и затормозил за естественным укрытием в виде крупной складки рельефа. Раздался оглушительный грохот взрыва, заставивший многих закричать, затаившийся в кабине где-то за сиденьями полосатый кот, издал яростное шипение. Через несколько секунд все деревья поблизости нагнулись вниз, как от налетевшего шквала, некоторые из них вырвало с корнем из земли, подняло в воздух и понесло вперед.
Мужчина по имени Джером выскочил наружу, чтобы забрать дочерей-близняшек из кузова в кабину.
- Лучше вы будете рядом со мной! – Крикнул Джером, пересиливая грохот и рёв.
Кто-то в кузове начал громко молиться, но слов молитвы все равно нельзя было разобрать. Джером не был уверен, что после взрыва небо не расколется, и там останется кто-нибудь, кто услышит эту молитву.
***
Прямо на Кларенса и Раду из-за испарившейся реки, двигалась желтая стена огня, испепеляя все, что встречалось на ее пути – жилые дома, хозяйственные постройки, больницы и заводы, линии электропередач, машины, деревья, людей живых и людей мертвых. Удар воздушной волны был подобен удару тропического шквала – все вокруг снялось со своих мест и полетело, движимое неудержимым яростным потоком. Ржавый бульдозер, которым фурия отбивалась от орды мертвецов, пронесся над их головами, словно уродливая комета, прилетевшая из ледяной космической бездны. Постройка из бетонных плит над бомбоубежищем была снесена в считанные доли секунды, ее просто сдуло, как пену с наполненной пивной кружки. Кларенс надеялся, что внутренние перекрытия все-таки устоят, и оставшиеся внутри старики сумеют уцелеть. Мимо них пролетел целый коттедж, сорванный с фундамента, оторопевший Кларенс успел рассмотреть, как на его открытых окнах хлопали ставни и развевались занавески, точно дом кто-то разбудил в неподходящий момент, и он растерянно моргал ресницами. Они с Радой Тенемар стояли, обнявшись, как забывшие обо всем любовники, которыми они и являлись на самом деле, посреди всеобщих хаоса и разрушения, и гибельная буря, казалось, обходила их стороной.
Девушка что-то еще произнесла, но сейчас он уже не мог ее слышать. Кларенс подумал про Лиану, вдруг осознав, что не помнит день, когда они впервые познакомились, этот день полностью стерся из его памяти, но в это время пришел желтый огонь, и весь мир превратился в клокочущий кратер вулкана. Словно недовольный своей работой художник-недоучка стер с холста привычный пейзаж Эль-Каланг-Каланга - пропали сметенные ударной волной высотные здания на другом берегу реки, исчезли, превращенные в пепел, дикие сады Ферато, над поверхностью голой пустыни летели искореженные, бесформенные остатки продуктов человеческой цивилизации.
Если бы рядом каким-то чудом оказался ученый из «Королевского Фрегата», то он бы смог объяснить, что тепла, выделяемого при взрыве дестрониевой бомбы, получившей в военных кругах название «Армагеддон», хватило бы для растапливания пяти процентов полярных льдов, однако бородатый скептик был сейчас далеко, там, откуда не возвращаются.
Земля на всем обозримом пространстве горела, а они с Радой Тенемар стояли внутри вселенского пожара, испуганные, но невредимые, словно неведомая высшая сила, которой подвластно все, что было и что будет под этими жестокими небесами, в том числе огонь из Последнего мира, бережно и чутко хранила их посреди разверзнувшейся преисподней.
В отблесках пламени ее лицо приобрело алый оттенок, а в глазах цвел отраженный огонь Апокалипсиса. Она была прекрасна, как первое на земле, совершенное создание Бога, и сейчас Кларенс верил, что эта девочка могла одной слезинкой наполнить океан, и одним звуком своего голоса заставить плясать звездное небо.
Кларенс не чувствовал жара, только тепло в тех местах, где кровь Праматери оставила следы на его коже. Запоздало он решил послушаться Раду, и прикрыл глаза веками, про себя решив, будь, что будет. Его мир уходил, догорая в пламени «Армагеддона», и Кларенс не знал, какой новый мир придет ему на смену. Он надеялся только на то, что Рада Тенемар останется с ним рядом навсегда.
***
Возможно, успел пройти час, а возможно всего несколько минут – он потерял счет времени. Когда Кларенс Эззард снова открыл глаза, вокруг все переменилось. Огромного города больше не было – только обугленная равнина без конца и края. Местами земля еще продолжала гореть – огонь выбивался из глубоких трещин в раскаленной почве. Небо над их головами стало угольно-черным, и невозможно было понять, не то наступила ночь, не то солнце закрыли плотные облака поднятого пепла. Планета словно вернулась в далекую эпоху своей юности, опять став покрытым кипящей магмой мрачным шаром, не приспособленным для проживания человека.
Огонь, пощадивший их тела, не сделал такого исключения для одежды, и они с Радой остались полностью обнаженными, как Истинная Ева, и как первый человек Адам, которого, если верить легенде, апокрифу, древней еретической сказке, никогда не существовало на свете. Теперь Рада, наконец, отпустила его. Ее тонкие руки обессилено упали вниз. Она не смутилась, встретившись с ним взглядом, в этих карих глазах не было ничего, кроме смертельной усталости:
- Я сумела, Кларенс, - слова слетели с ее губ тихо, как осторожные ночные птицы, – я не отдала тебя. Но я так жутко устала…
Он едва успел подхватить падающую Раду у самой земли, и вновь поразился, насколько легким и невесомым было ее тело, тело в котором жила могучая сила самого первого на земле существа.
Пошел дождь, черный от копоти, похожий на ваксу или загустевшие чернила. По земле с шипением потекли грязные ручейки ядовитой влаги. От горячей почвы вверх поднялись клубы пара, скрыв от них безрадостный мертвый пейзаж. Он держал ее на руках, баюкая точно маленького ребенка, не обращая внимания на бьющие по спине и плечам тяжелые капли. Глаза Рады закрывались, будто она боролась с забытьем. Держа девушку на руках, он понес ее сквозь отравленную ночь и черный дождь, наугад выбрав направление. Не все ли равно, куда было идти в этой кипящей мгле?
- Что будет завтра, Кларенс? – Этот вопрос он скорее прочитал по ее слабо шевелящимся губам, чем услышал.
- Завтра? Не знаю. Но я надеюсь, что тучи рассеются, и утром взойдет солнце.
- А со мной? Что станет со мной?
- С тобой всегда буду я, – ответил Кларенс, и вдруг, охваченный внезапным порывом нежности, он сказал, – старого мира больше нет, дождь смывает сейчас его остатки, как грязную акварель. Завтра будет другой мир, может быть, лучший, чем прежний. Не надо плакать о прошлом, маленькая Рада. Ни о чем не вспоминай и ни о ком не грусти. Спи, мой ангел, ночь скоро закончится.
Конец.
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/63201-son-furii-glava-19-udarnaja-volna.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
