— Там в подвале есть мальчик. Что он делает у нас в подвале? — Мать застыла на месте, когда услышала этот вопрос от своей дочери. Она не думала, что когда-нибудь дочь узнает о брате...
На первый взгляд дом Питера и Амалии казался уютным семейным гнездышком. Их дочь, Эмилия, была добрым и тихим ребенком, но в последнее время она проявляла странные привычки. Увлекавшись математикой, она любила часто считать людей, находящихся в их доме, и перечислять их имена вслух. Это было уже ее маленькой традицией. Когда приходили гости, никто не садился за стол, пока Эмилия не посчитала каждого и не назвала по имени.
Родители практически не обращали на это маленькое необычное увлечение никакого внимания, пока однажды не случилось нечто странное.
Был тихий воскресный вечер. Амалия готовила ужин для своей семьи и для подруги, которая должна была прийти с дочерью в гости. Питер читал газету, а Эмилия сидела за столом, молча наблюдая за стрелкой часов.
В дверь постучали и Эмилия побежала открывать.
Никто не сел за стол, пока Эмилия вслух не произнесла имя каждого. Семья ужинала, время от времени перекидываясь несколькими словами, как вдруг Амалия заметила, что ее дочь ведет себя как-то очень беспокойно.
— Что такое, Эмилия?
— Мама, я знаю, что нас пятеро, но мне подсказывает чутье, что есть шестой. Только я не могу причислить его к нам, поскольку не знаю его имени. — Эмилия обернулась к матери лицом и спросила: — Мама, как зовут мальчика, который находится в подвале?
Подруга Амалия Джинни вопросительно посмотрела на нее и Питера. У Эмилии были серьезные, испуганные глаза, она не шутила.
— У нас нет никакого мальчика в подвале. Ты что-то путаешь, Эмилия. Ты верно посчитала, нас всего пятеро. Иди лучше поиграй с дочерью Джинни. Они скоро будут уходить.
Но Эмилия стояла на своем.
— Нет, мама, я чувствую, что нас не пятеро. Еще мальчик. Он там, внизу, в подвале. Сейчас я попытаюсь узнать, как его зовут.
Эмилия закрыла глаза, сильно напрягшись.
Джинни поблагодарила за ужин и поспешила с дочерью домой.
— Может, ее стоит отвести к психологу? Она как-то слишком зациклилась на своих подсчетах, — шепнула на прощание Джинни.
Амалия захлопнула дверь, ничего не ответив.
Она и Питер были в шоке.
— Как Эмилия могла узнать... о своем брате? — спросила Амалия у мужа, когда они оказались в своей спальне.
— Тише! Мы не должны его вспоминать. И не должны идти на поводу у Эмилии. Отрицай все, что она говорит. Нет никакого мальчика.
Их подвал был старым хранилищем, не используемым в течение многих лет. Никакого мальчика, продолжали убеждать родители Эмилию, там не могло быть. Эмилия же была уверена, что он существует.
С этого момента семья начала внимательно наблюдать за поведением дочери. Эмилия продолжала говорить о мальчике. Она сильно беспокоилась, когда говорила о нем. Ситуация становилась все более странной и тревожной. Эмилия начала пропускать школу, утверждая, что мальчик нуждается в ее помощи. Она не могла попасть в подвал и умоляла дать ей ключи, но родители не поддавались. Ее психическое состояние ухудшалось, и она постоянно переживала за неизвестного мальчика, пока матери и отцу не стало слишком больно смотреть на переживающую дочь. Они обратились к специалистам в области психиатрии, и им было сказано, что Эмилия страдает от навязчивых мыслей и галлюцинаций. Ее мозг для чего-то создал воображаемого мальчика, и она была убеждена, что он реально существует и что его нужно спасти.
Эмилию положили в клинику. И пока она проходила осмотр у доктора, родители отправились в подвал, чтобы зачистить свои следы. Кроме старых вещей и паутины там были кости их первого ребенка, мальчика, который по нелепой случайности и неосторожности Питера погиб. Кости спрятали в другом месте.
Лечение было долгим и сложным процессом, но поддержка родителей и профессиональная помощь наконец помогли Эмилии понять, что мальчик был всего лишь частью ее болезненного воображения. Она начала преодолевать свои навязчивые мысли и галлюцинации, и, наконец, смогла вернуться к нормальной жизни.
Как только Эмилия снова вошла в родной дом, она вздохнула с облегчением:
— Я чувствую, что мальчик ушел.