Душевное повествование

Девушка просила, напоминала, но 31 декабря вечером парень пришел без елки.— А где елка? — грустно спросила девушка. — Я передумал покупать, — отмахнулся парень, будто бы это было что-то совсем неважное. Ну а девушка... передумала быть с ним. Кабинет Анны Сергеевны был небольшим, но тёплым и уютным. Стены светло-бежевые, на подоконнике стоял фикус, который она сама поливала каждую неделю. На столе — старенькая настольная лампа с тканевым абажуром, дававшая мягкий жёлтый свет. В углу тихо потрескивала аромалампа с сандалом — запах едва уловимый, но успокаивающий...

— Привет. Не против, если угощу чем-нибудь? — Она посмотрела на него, оценивающе, потом улыбнулась одним уголком рта. — Привет. Не против. Виски с колой, без льда. — Коля даже не представлял, чем закончится этот приятный вечер... В одну из обычных пятниц Коля почувствовал, что дома ему совсем не сидится. Работа допекла — бесконечные отчёты, начальник с его придирками, — и он решил: с меня хватит, поеду в клуб, развеюсь хоть немного. Заехал в «Некст», то место в центре, где он раз или два в месяц бывал с друзьями...

Я крикнула в окно: — Мам, ты чего так рано? Замёрзнешь! — Она обернулась, помахала лопатой в знак приветствия: — Для вас, лентяев, стараюсь. — А на следующий день матери не стало... Я до сих пор не могу спокойно проходить мимо нашего двора... Каждый раз, когда вижу эту дорожку, сердце сжимается так, будто кто-то рукой его схватил. Это я сделала то фото второго января... Просто шла мимо, увидела следы на снегу — и остановилась. Сфотографировала, сама не зная зачем. А теперь это фото — единственное, что у меня осталось от тех дней...

— ... А родись с грудью четвертого размера, — шутила Катя, когда узнала, что её подругу Стефанию увез с собой богатый итальянец. Была ли зависть в этих словах — Стефания не понимала, но точно не считала, что итальянец полюбил её только за "широкую" душу. — Может, и за душу, — думала она иногда, — но и за улыбку, за смех, за то, как я смотрела на него в том кафе... Катя же, с её вечными диетами и шутками про “идеальную фигуру”, всегда завидовала подругам, которые выигрывали в лотерею жизни. — Ну ты и везучая, Стеф! — добавила она тогда, наливая себе кофе...

Заказ пришёл резкий, с пометкой «срочно». Аэропорт. — Опаздываю, — коротко сказала девушка, садясь на заднее сиденье. Сергей успел лишь отметить высокий каблук, блеск лакированного чемодана и холодный взгляд в зеркало... Поздним вечером дорога за городом была почти пустой. Длинная, ровная лента асфальта тонула в желтоватом свете фар редких машин, а по обочинам тянулась темнота — плотная, вязкая, будто живая. Фонари здесь встречались редко, и каждый из них казался островком света посреди бесконечной ночи...

— Ну что ты, друг, — сказал Димка с подозрением смотря на нетрезвого друга, — съезди, куда тебе надо, только осторожно. И разве мог Дмитрий знать, каких делов натворит его друг в ту роковую ночь?.. Расплата Димка никогда не забудет того рокового вечера... И как всего одно его решение испортило жизнь нескольким людям. Не то чтобы тот вечер был каким-то особенным, просто последним обычным спокойным вечером в его жизни. Уют в доме, приятный запах кофе, Олина еда — все было на своих прежних местах...

— Как же я рада… — шептала бабушка, а слёзы текли. — Но… Господи, прости. Мне девяносто, дитятко. Я так боюсь… не дождаться. Не увидеть эту крошку! — Слова бабушки, сказанные с такой простотой и болью, пронзили Дарью до глубины души. Дарья ещё не знала, что именно этот приезд к бабушке станет последним... Она просто выключила двигатель своей старенькой красной Ниссан и несколько секунд сидела, вдыхая густой прохладный аромат сельского лета. А затем звук её шагов по гравию разнёсся в тишине, возвещая о приезде...

Мужчина делал вид, что сочувствует и поддерживает своих соседей, а в глубине души едва сдерживался от смеха: он прекрасно знал, где находится их пропавшая дочь: у него в подвале... Сорокалетний Джек Уилсон никогда не думал, что его жизнь примет столь мрачный оборот. Он переехал в маленький городок Гринвуд, чтобы начать все с чистого листа. Он стоял на крыльце своего нового дома, оглядываясь вокруг. Тихий пригород казался идеальным местом для новой жизни. Спокойные улицы, доброжелательные соседи, детский смех — всё это было как раз тем, чего он искал, чтобы оставить печальное прошлое позади...

Во сне ей снился дедушка. Дедушка звал её к себе, манил рукой, но внучка не могла двинуться с места, словно скованная. Вдруг дедушка нахмурился, его лицо исказилось ужасной гримасой... Лили, утомленная долгой дорогой, ступила на порог бабушкиного дома, когда солнце уже клонилось к закату. Дом, окутанный тёплым светом уходящего дня, встретил её тишиной, полумраком и запахом свежеиспечённых пирогов. Лишь на кухне, за маленьким столиком, одиноко горела лампа, отбрасывая пляшущие тени на стены. Бабушка, маленькая и хрупкая, с любовью обняла внучку...

Андрей, сияющий отцовским счастьем, заявил, что назовет сыновей Гостомысл и Светозавр. Лера опешила. — Ты что, с ума сошел? — воскликнула она. — Это же старомодные имена, над нами все смеяться будут! Какие еще Гостомысли и Светозавры? — Это в честь моих прадедушек, — спокойно ответил Андрей. Маленькая Лера, имевшая трех сестер и двух братьев, всегда мечтала о собственной большой и дружной семье. И вот когда она выросла, она познакомилась с Андреем, умным и подходящим ей мужчиной. Поженились они по любви, и уже через год после свадьбы ждали своего первенца...

Однажды отец-одиночка, кормивший свою дочь, увидел, что его дочь подняла глаза и смотрит куда-то за его спиной. — Мама... — послышалось её первое слово. Отец был одновременно и рад, и опечален. Опечален, потому что его жена никогда не сможет услышать это слово из уст своей драгоценной дочери. Питер стоял у кроватки своей дочери, наблюдая за тем, как маленькая Элла мирно спит, как её крошечные пальчики сжаты в кулачки. В комнате царила тишина, и только дыхание девочки нарушало её спокойствие. В...

— Подожди, Адриана, — проворковала учительница, пряча подарок за спиной. — Этот сладкий подарок не для тебя. Твои родители не заплатили за него. Этот пакет забыли родители одного ученика, я отдам им его после праздника. — Разочарование обрушилось на Адриану, как снежная лавина. Она сжала кулаки, сдерживая слезы. Почему? Почему именно она всегда должна быть обделена? Вспоминая иногда тот день, Адриана до сих пор чувствовала комок в горле. Ей было лет восемь, и они, ее одноклассники, как обычно, шумно галдели в классе, ожидая начала новогоднего праздника...