Дважды пересмотрела историю болезни - указан возраст - 29 лет. А выглядел как подросток.
Опухоль средостения, трахеостома.
Трубка была с голосовым клапаном, поэтому Мише удавалось говорить с нами.
- Я ничего не успел, Петровна. Не женат, не образован, не обеспечен. Все суетился. Мать жалко.
Дома у него оставалась слепая мать, которую он ограждал от любых переживаний.
- За что ей такое? Она родила меня поздно, почти в сорок с лишним. Не звоните ей часто. Не мучайте.
Мать, конечно, же знала, но по негласной договоренности они оба не упоминали ни о диагнозе, ни о прогнозе. Её два раза приводили в хоспис. Видимо, она ослепла не так давно, потому что ходила плохо, и целиком зависела от проводника. Проводником был её старший сын.
Приходил он редко. Вернее, почти не приходил.
- Мама, Вы как там без меня?
Не оставлял без заботы и нас. Кормил рыбок и птиц, и звал меня к телефону, если я была не в отделении.
- Вот чего все носитесь, Петровна? Ходить надо, не бегать.
Глядя на Мишу, я поражалась его умению радоваться. Его радовало ну буквально все - снег, и утро, и даже обычное "Привет, Миша, как ты сегодня?"
Он сам спросил меня, сколько осталось.
- Немного, Миш. Совсем немного.
Заплакал.
- Матери не говорите...
Он вытер глаза, и перейдя на "ты" попытался что - то сказать ещё.
Не получилось. Взял бумагу, размашисто написал - "Чего сидишь - попа зови скорее!!!"
Ушел он тихо. Так же, как и жил.
Он один, из тех, с кем мне очень хочется встретится там, куда они уходят, и сказать - "Привет, Миш, как ты?"
