В вагон метро вошёл мужчина. С виду обычный программист, мятая бежевая ветровка, бесформенные брюки, свитер в катышках, немытые волосы. Но в позе мужчины была настораживающая асимметрия, казалось, он вот-вот упадет. Он стоял лицом к двери, привалившись к боковому поручню, и говорил со своим отражением: — Понедельник. На работу. Надо работать. А если я не хочу? Не поеду? Что мне за это будет? Работать надо! На работу! Рабочий день! А я не буду! Что ты мне сделаешь? А? Ничего! Люди, насколько возможно, отодвигались от странного человека. И хотя он выражал мысли большинства, форма выражения чем-то неприятно задевала окружающих, особенно тех, кто в этот летний понедельник действительно был вынужден ехать на работу. Через две остановки в вагон вошла невысокая женщина средних лет, в самодельной юбке из черной тюли (вдоль подола и по бокам шли крупные, сделанные белыми нитками, стежки), на голове — колтуны, на ногах — синие колготки. Она прижимала к груди винтажную сумку и, тревожно озираясь