Около минуты он не мог понять, что произошло и где он находится. Сначала он почувствовал холод камня под своей спиной, затем с некоторым усилием сел, открыл глаза и огляделся. Все та же комната, все тот же черный провал окна. Стены вокруг дрожали и шатались, то ли от того, что в них ломилось снаружи воинство Великой Тени, то ли от того, что у Рене все плыло перед глазами. Он взглянул вниз и увидел, что под ним лежит расколотая надвое каминная плита. Наверное, его отбросило назад вырвавшейся после снятия печати на свободу энергией. Да, теперь Секарда ощущал мир иначе. Он думал, что давно позабыл, что это значит, видеть невидимое, слышать неслышимое, ощущать невесомое.
Разноцветные линии магических потоков переплетались перед его глазами, струились сквозь него, наполняя Рене новыми силами. Он видел за сплетениями струй энергии колышущиеся пятна мрака – ауры окруживших дом чудовищ, и что-то еще было рядом, пока непонятное, но настолько ужасное, что одно его присутствие заставляло съеживаться и трепетать все окружающее. И было что-то необычное в рисунке сплетающихся магических потоков, он мог бы поклясться, что никогда раньше, до наложения печати, не встречал таких необычных узоров. Его восприятие магии изменилось, и Секарда не знал, к худу ли это или же к добру. Он слышал чей-то голос, и этот голос звучал откуда-то издалека, будто человек находился от него за целую милю. Затем Рене понял, что его зовет Клеа. Помощница рыцаря находилась рядом и кричала изо всех сил, но не сразу пришедший в себя от шока Секарда поначалу ее не услышал.
- Мастер Рене! Мастер Рене! Очнитесь же! Защитный экран рухнул, и эти твари крушат стены дома!
- Подожди, подожди… Я должен немного… собраться с мыслями. Какие-то странные рисунки потоков, не могу понять…
- Нет времени, Мастер Секарда! Сейчас они будут здесь! – Юная волшебница стала тянуть Рене за плечо, больше заставляя его встать на ноги, чем просто помогая. – Ну, поднимайся же, развалина! – В сердцах воскликнула девушка, и одним отчаянным рывком вынудила Секарду принять вертикальное положение.
Несколько секунд у Рене кружилась голова, а затем он вдруг ощутил непередаваемое чувство ясности восприятия окружающего. Из глубин памяти стали услужливо всплывать казалось давно позабытые элементы формул, разворачивались коды магических импульсов.
В соседней комнате с громким треском и звоном разбитого стекла вылетело окно, в дом проник поток холодного ночного воздуха и что-то еще, распространяющее вокруг себя смрад разлагающейся плоти и гнилых растений, деревянные полы затрещали под тяжестью крупного тела. Клеа с боевым посохом погибшего рыцаря хотела кинуться в атаку, но Секарда выставил руку и успел поймать ее за шиворот.
- Хочешь расстаться с жизнью сразу? Оружие рыцаря против него бесполезно. Я чую эту тварь, она сама смерть!
Он смотрел на темный провал дверного проема, где ворочалась тень, более черная, чем сама тьма.
- Что это такое, Мастер? – Тихо спросила Клеа, крепко сжимавшая посох. Тьма в дверном проеме шевельнулась, двигаясь вперед. Рене разглядел смутные контуры существа настолько уродливого, что даже свет избегал попадать на его грузное ассиметричное тело. Нет, это создание Меллок не показывал ему в ходе экскурсии. Оно было высотой около сажени, а по ширине едва вписывалось в проход между комнатами. Голова, карикатурно похожая на человеческую, свешивалась на длинной шее вниз и лежала на безобразно раздутом брюхе, а похожие на рудименты руки были не крупнее, чем у детской куклы. Оно истекало черной слизью, источавшей трупную вонь. Голова создания приподнялась и зашипела, показав пасть, наполненную треугольными зубами, торчащими под разным углом. Эти зубы были предназначены для того, чтобы терзать плоть и дробить кости. Получеловеческое лицо создания было лицом сумасшедшего лунатика, а выпученные глаза полыхали алыми пожарищами.
Клеа вновь проявила опасную инициативу – отбросив посох, она схватила со стола «Мерцатель» и выстрелила в огромного уродца из обоих стволов. Вспышка света и одновременно с ней раздался утробный рев боли. Однако существо осталось на ногах, и не понесло видимого ущерба, только белесый дымок заструился к потолку от покатых плеч, из которых в разные стороны росли ядовитые шипы. Раздраженно ворча, существо, переваливаясь с бока на бок, быстро заковыляло к людям, с усилием втискивая свою массивную тушу в комнату.
- Давай ты больше не будешь безрассудно лезть на рожон! – Секарда выдернул из рук девчонки ружье. – Это белиаборок, ему не страшны ни «удары святости», ни выстрелы из энергетического ружья! Против него вообще не действует ни одно оружие, созданное руками человека!
Белиабороки были каннибалами изнанки бытия, они питались другими демонами, даже среди созданий Великой Тени они считались облигатными хищниками. Эти существа водились в мрачных лабиринтах, ведущих в самые глубокие и тайные схроны Тени, где обитали наиболее жуткие и загадочные создания. Тот белиаборок, который выбрался из поезда, видимо прожил не больше пяти-шести столетий, старейшие из них, если верить учебникам из секретного раздела библиотеки Траора, размерами напоминали вставших на дыбы слонов.
Словно услышав Секарду, чудовище, поименованное белиабороком, подняло свою голову к потолку и угрожающе распахнуло пасть. Его морда вдруг стала набухать, стремительно увеличиваясь в размерах, темная кожа пошла волнами.
- Прячься, сейчас оно плюнет! – Выкрикнув эту фразу, Рене сильно толкнул Клеа, и бросился на пол сам. Над ним с воем пронесся крутящийся синий сгусток, который врезался в стену, прошел сквозь нее, словно не встретив никакого препятствия, и двинулся дальше вглубь дома, оставляя за собой тоннель из пустого пространства. Слюна белиаборока могла прожечь не только предметы из материального мира, но и на несколько мгновений открывать грани между мирами, в тех местах, где они соприкасались и были наиболее тонки.
«Формула Максуда Камала, где же она, неужели я ее забыл?» - метнулась в голове Секарды паническая мысль. Но он опасался зря, формула возникла перед ним так ясно, словно он читал ее прямо со страниц «Палача бесплотных», - книги по борьбе с порождениями Тени, три с лишним столетия назад написанной магом-демоноборцем Морганом Силверхандом.
Все получилось полуосознанно, у Секарды не выходило так даже на последнем курсе Траора. Он даже сам испугался обнаруженных в себе сил. Лепесток льда, Дыхание тени, Луч сумерек, - всплыли в его памяти названия составляющих боевого импульса. Формула, воплощенная его мысленным импульсом, на мгновение стала видимой, она представляла собой светящуюся сеть, настолько яркую, что на нее невозможно было смотреть. Эта сеть упала на белиаборока и начала сжиматься, врезаясь в омерзительную плоть создания. Белиаборок завизжал как свинья и попытался освободиться, но у него ничего не получилось. Сеть резала его плоть и заставляла уменьшаться в размерах. Частицы тела пришельца Изнанки превращались в бурый пепел, крупные хлопья которого закружились по комнате, будто рой уродливых пчел. Боевая формула в свое время была сплетена демоноборцем Максудом Камалом специально против белиабороков, и если маг имел достаточно сил, чтобы ее сплести и удержать, то действовала она безотказно.
Только увидев эффект от воспроизведенной им формулы, Секарда вспомнил, что она относилась к элементам комплекса, обязательного для магов третьей ступени. На миг он почувствовал смятение – никто и никогда не поднимался на высшие ступени силы спонтанно. Этому всегда предшествовали долгие тренировки, иначе волшебник мог элементарно надорваться, риск быть уничтоженным формулой, несоответствующей возможностям мага, существовал всегда. Может быть его магическая сила, скованная печатью Магистров, исподволь росла и укреплялась все эти долгие двенадцать лет? Нет, это полнейшая чепуха. «История магии» Ниэли Бэйлок упоминала всего пару десятков фактов возвращения магам способностей после снятия ограничивающей печати. Во всех остальных случаях волшебники наоборот деградировали на одну-две ступени, а затем с большим трудом и далеко не сразу возвращались на свой изначальный уровень способностей. И девчонка Клеа была права – успешный и не ударивший по самому волшебнику, пример самостоятельного снятия Печати был всего один.
- Мастер, мастер, к нам лезут другие! – Голос помощницы рыцаря прервал размышления Секарды. – Сделайте что-нибудь, мастер!
То, что лезло в комнату следом за корчащимся на полу белиабороком, могло заставить содрогнуться от ужаса и омерзения даже опытного демоноборца. Рене рассмотрел парочку отвратительных галапий, которых Лазарь Меллок показывал ему минувшим вечером, а затем внутренний голос истошно прокричал ему «не смотри!», и Секарда поспешно отвез взгляд.
- Закрой глаза, Клеа! Сожми веки настолько плотно, насколько сможешь. Не вздумай их открывать даже если тебя начнут есть живьем! – Маг отдал девушке несколько отрывистых команд, после чего, глядя в пол, стал отступать назад, лихорадочно перебирая в уме формулы, которые могли бы пригодиться ему против тварей, маячивших за спинами галапий.
Взгляд Черных Василисков превращал людей в камень. Бесповоротно и навсегда, обратного заклинания не существовало, о чем свидетельствовал пример брата Лазаря Меллока, которого не сумел спасти сам Стефан Дер Йоринг. И где же создание, вырвавшееся из Черного вагона? Почему теперь, когда защита дома рухнула, оно никак не проявляет себя? Что же оно на самом деле?
Рене вспомнил иллюстрированный фолиант про времена, когда Срединные королевства содрогались под поступью армий Луциана Дер Эмбоны. Один из городов на его пути позволил себе «наглость» держаться слишком долго, сковав значительные части сил завоевателя. В этом городе имелись свои сильные маги, которые объединенными усилиями успешно отражали все атаки темных малефиков. Узнав, что без малого треть его войска две недели торчит под стенами небольшого городка, Эмбона рассвирепел. Казнив командира корпуса и пару тысячников, он прислал к городу десяток бледных магов из своего ближнего круга. Они-то после многочасового ритуала и впустили в мир Чёрных Василисков. Стоял тихий летний вечер, солнце спешило спрятаться за верхушками деревьев подступавшего к городу леса, когда колдуны открыли двери в какой-то из Запретных миров, в дикие области, лежащие за пределами самой Изнанки бытия, и оттуда на их зов явились Василиски. Внешне ничего общего с привычными василисками из сказок и легенд они не имели, кроме, как выяснилось в скором времени, способности обращать все, что живет и дышит, в холодный мертвый камень. Несколько косматых непропорционально сложенных фигур, напоминающих гигантских многоножек, сохраняя полное безмолвие, заскользили в сторону осажденного города. Оттуда доносились голоса, лязг оружия, лай собак и чей-то плач. Кто-то играл на скрипке, решив подбодрить горожан музыкой. Черные Василиски достигли стен и, не замедлившись, поползли вверх по вертикальной поверхности. Достигнув парапета, они скрылись за крепостными зубцами. Почти сразу из-за стен стали раздаваться крики ужаса, которые очень быстро обрывались, оставляя за собой безмолвие. Волна этих криков прокатилась от стен вглубь укрепления, дошла до противоположной от места атаки стены, и улеглась, Только музыкант держался дольше остальных. Его скрипка продолжала играть и после того, как стихли все остальные звуки, включая пение птиц и собачий лай. Но, потом и эта скрипка сдалась, ее мелодия оборвалась на самой высокой ноте. После этого наступила полная тишина, такая, что можно было услышать даже писк кружащегося возле границы леса комарья. Затем маги ближнего круга отдали приказ для армии – всем закрыть глаза и не открывать их до особой команды, после чего призвали Черных василисков обратно, но они не отправили их назад в дикие иномировые области, а спрятали в закупоренных амфорах в рост человека, которые погрузили на телегу и увезли в главную ставку Эмбоны. Только после этого осадному корпусу было разрешено войти в город. Ворота и стены больше никто не охранял. Когда войско вошло в крепость, увиденное там заставило содрогнуться даже видавших виды наемников, готовых за деньги прирезать родную мать. Жители города, без малого две тысячи человек, мужчины, женщины, старики и дети, а также вся домашняя живность, превратились в каменные изваяния. Взгляд Черных василисков застал горожан в самых разных ситуациях. Рене хорошо помнил иллюстрацию на целый разворот, где были изображены люди, застывшие в тех позах, в каких их настиг убийственный взгляд пришельцев из Великой Тени – женщины прижимали к себе детей, мужчины заносили оружие, безуспешно пытаясь защитить свои семьи от страшного врага. И посреди этого кладбища статуй растерянно стоял один единственный живой человек – слепой музыкант, у которого порвалась струна на скрипке. Он не мог понять, что происходит, и почему он не слышит голосов своих земляков. Секарда помнил, что наемники оставили жизнь тому скрипачу, для того, чтобы он рассказал в других городах, какая судьба ждет всех, посмевших сопротивляться воле их жестокого хозяина, герцога Луциана Дер Эмбоны…
Самым неприятным было то, что Рене начисто забыл, какие типы формул предназначались для обороны от Черных василисков. С момента вызова этих тварей в подлунный мир люди сталкивались с ними лишь дважды – во времена войны с Эмбоной, шесть столетий назад, после которой василиски, казалось, сгинули, либо навсегда вернулись туда, откуда прибыли, и сейчас – в период шестилетнего противостояния армиям наследника идей герцога Луциана – Келебрата по прозвищу Темный, когда посланцы диких миров внезапно появились на поле финальной битвы, при штурме Махаранзона. Магистр Стефан Дер Йоринг применил против существ, чей взгляд обращал в камень, формулу, созданную самим Игнацием Дер Лерраном, победителем Луциана Эмбоны. И сейчас эта формула, вернее целый комплекс формул, улетучились из памяти мага четвертой ступени Рене Секарды. Доли секунды он лихорадочно пытался вспомнить, пока на него не снизошло озарение. Существовали боевые импульсы, не привязанные к конкретным порождениям Великой Тени, так называемые блуждающие формулы. Например, «Колесо Аримана».
***
Формула-убийца, погубившая Джеремию Таллена. О, Мастер Секарда помнил ее в мельчайших подробностях – конфигурацию энергетических узлов и изгибов эфирного потока, частоту пульсации мертвого астрала и допустимый уровень давления Тени. Он мог назвать каждый ее элемент – Черные водопады, Зазубренное пламя, Песнь безмолвия, Седло эха. Древние маги-ученые, разбирая на составляющие существующие заклинания-формулы, давали порой этим элементам весьма причудливые названия.
Почему его не было в тот день рядом с Джеремией? Ведь экзамен проходил в открытом режиме, он должен был прийти, но, видите-ли, захотел выспаться! А потом слонялся без дела... Он бы вовремя заметил воздействие извне, он бы сумел помочь… Секарда усилием воли прогнал причиняющую боль воспоминание, у него оставались считанные секунды на то, чтобы грозное «Колесо Аримана» явило себя во всей своей мощи. Хрипы и скрежет, издаваемые чудовищами, раздавались уже в двух-трех шагах от него. Услышав за спиной испуганный полувздох-полувсхлип девчонки, внезапно прервавшийся, Рене подумал, что Клеа все-таки не послушалась его и открыла глаза, посмотрев на Черных василисков.
- Нет, дурочка! Не смей! – Сдавленно крикнул Рене, догадываясь, что уже слишком поздно и Клеа потеряна навсегда. И он ничем не сумел ей помочь, так же, как в свое время не смог помочь ее старшему брату. Он кричал с закрытыми глазами, а вокруг него с треском ломались границы миров.
«Колесо Аримана» начало разворачиваться само собой, словно без участия мага. Грозное оружие против неведомого Нечто, с которым вели войну не на жизнь, а на смерть, волшебники древности. Теория магии разделяла Большое и Малое аримановы колеса, которые отличались друг от друга по концентрации задействованных энергий астрала. Джеремию Таллена убило малое «Колесо Аримана», а сейчас его друг Рене Секарда впервые со времен окончания Траорской академии, и всего лишь второй раз в жизни, воспроизводил Большое ариманово колесо. Однако в первый раз ему помогали два профессора, маги третьей ступени, а сейчас он был один, и стоило ему допустить хотя бы крошечную оплошность, высвобожденные вихри Мертвого астрала разорвали бы его в клочья. Рене чувствовал, как открываются тонкие грани, двери между разными ипостасями бытия, как в его тело и душу проникает межпространственный холод, он слышал слитный хор взывающих к нему голосов – неумолчное пение бездны, сквозь которое все громче и громче звучало басовитое гудение от вибрации чужих пространств. Он самую малость приоткрыл глаза, так, чтобы видеть пол под своими ногами. На этом самом полу, прямо перед ним, извивались готовые вцепиться в него тени. Руки Секарды начало окутывать голубоватое сияние, холодное, как снег на полюсах планеты, и мертвенное, как искаженные мукой лица призраков. Когда Рене вновь сжал веки, он понял, что может видеть сквозь них, иным зрением, тем, которое даровало магу разворачивающееся заклинание. Он видел перед собой наступающую толпу бывших пленников поезда – галапий, тхорнов, эндозерров. И он видел Черных василисков в том облике, в каком они существовали в своих диких областях. Они представляли собой пятна концентрированного мрака с провалами ослепительно-белых глаз, каждое величиной с блюдце. И Рене Секарда пристально смотрел в эти завораживающие глаза без какого-либо ущерба для себя, надежно защищенный астральным щитом, сотканным формулой. Галапии расступились, пропуская вперед Василисков. Они были так близко, что если бы он захотел, то мог бы дотронуться до них рукой. Повинуясь внезапному наитию, Рене так и поступил, вытянув правую руку в сторону порождений Тени. Вокруг его кисти бешено вращались спиральные вихри, малые Аримановы колеса, составные части Большого колеса. Каждый такой вихрь был смертельно опасным сосредоточием чуждых человеческому миру энергий. Они запросто могли погубить волшебника, но и они же давали ему ни с чем несравнимую силу.
Его рука погрузилась в тело первого Черного василиска и прошла его насквозь. Тело смертоносного создания начало стремительно сдуваться и съеживаться, точно проколотый воздушный шарик. Прежде чем остальные Василиски успели что-либо сообразить, он коснулся еще троих пришельцев, и они, подобно своему кошмарному собрату, превратились в пустые оболочки, из которых выпустили воздух, и разлетелись по углам комнаты клочками безвредного пространственного мусора. Пятый и последний Черный Василиск издал панический визг, напоминающий работу токарного станка, и перешел в атаку. Тварь впервые за тысячелетия своего существования испытала чувство, весьма похожее на человеческий страх. Атака василиска запоздала – мертвый астрал в руках мага не ведал пощады, встретив гостя Изнанки на середине прыжка и превратив его в мельчайшие брызги протоплазмы за время, меньшее, чем требовалось для вздоха. Следом наступила очередь галапий. Прикосновение руки, вооруженной вихрями голодного астрала, заставило их тела вспыхнуть бездымным зеленым пламенем и обратиться в ничто еще быстрее, чем это произошло с василисками. После этого Рене Секарда позволил себе открыть глаза.
Наступавший на него сонм существ сначала остановился в замешательстве, а затем попятился назад, оставляя за собой на полу полосы ядовитой слизи и следы от когтей. Комната стремительно опустела.
Окутанный холодными вихрями небытия, рожденными его формулой, Рене огляделся. И встретился взглядом с Клеа. Девушка забилась в угол комнаты, подтянув к себе колени, и смотрела на него так, словно он сам был из числа вырвавшихся из заключения узников проклятого поезда.
- Клянусь всеми монстрами Тени – ты жива!
В ответ Клеа крикнула первое, что ей пришло в голову:
- Это не «Колесо Аримана»!
Продолжение следует...
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/61668-dlan-bezumija-glava-9-chernye-vasiliski.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: