Лазарь Меллок перешел к следующей камере. Ее обитатель оказался похож на размытое серое пятно с подрагивающими краями. Пятно плавало по тесному помещению, опасаясь приближаться к стенам с магическими символами.
- А это Маагаррот, отряд Бестелесных. Уникальное, в своем роде, существо. Самостоятельно проникнуть в мир оно не может, для этого обязательно требуется участие колдуна. Обычно оно невидимо, но сейчас на монстра действуют чары, наложенные на астены и дверь, поэтому его можно разглядеть невооруженным взглядом.
- Ученый Ферракс упоминал Маагаррота в своих трудах. Я помню, что эти бестелесные существа создают кошмарные иллюзии, заставляя сердца жертв останавливаться от страха. Они питаются ужасом.
- Все верно. Редко кто выдерживает насланные Маагарротом жуткие видения. А теперь представьте, что на подступах к Махаранзону их были многие сотни. Не всем нашим бойцам удалось поставить правильный экран. Против них эффективно только одно заклятье - «Пламя воды». Этот экземпляр один из нескольких уцелевших, остальных мы испепелили вместе с их астральными тенями. Идемте дальше, я повторюсь - не стоит долго задерживаться возле одной и той же камеры – они чувствуют присутствие потенциальной добычи, и начинают беситься.
- Не слишком-то приятно чувствовать себя «потенциальной добычей», - Рене передернул плечами от отвращения.
Следующие два переоборудованных купе не имели смотровых окошек, поэтому Лазарь провел Рене мимо, сообщив:
- За теми дверями – Черные Василиски. Конечно, они оглушены и скованы Магистрами, но ради безопасности конвоя их все равно решили поместить в наглухо запечатанные помещения. Для вас же не секрет, что взгляд Черного Василиска превращает любое живое существо в камень. К этим рыцари-маги сумели подойти, только используя особым способом зачарованные зеркала. Ни в коем случае нельзя смотреть на Василисков, даже на их отражение в обычном зеркале, в воде или на начищенном металле. Все эти сказки про героев, одолевших такого врага, ориентируясь по отражению на гладком щите – опасный бред. Мне известен относительно свежий, позапрошлогодний случай, когда взгляд такого создания, которого мы сумели захватить для исследований, отразившись двадцать четыре раза от разных поверхностей, заставил окаменеть мага третьей ступени, Первого ученика магистра Дер Йоринга. Сам магистр не сумел его вернуть, хотя ему помогали лучшие волшебники Ордена. Вроде бы под их объединенными усилиями камень начинал понемногу розоветь, но не более того – талантливый молодой волшебник так и остался статуей. Его звали Джон Мэллок, и он был моим младшим братом. На лицо Лазаря Меллока набежала быстрая тень, и он поморщился, как от резкой боли. Но через секунду его лицо опять стало прежним, и маг знаком предложил Рене продолжить экскурсию.
В других трех камерах томились безобразные существа, отличающиеся друг от друга только степенью уродства. Создания не имели головы и ног, а их коренастые, покрытые розовой, точно после зажившего ожога, кожей тела держались на мускулистых четырехпалых руках.
- Не видел таких даже в книгах. - Признался Секарда. – Кто они такие?
- Галапии. Их долгое время считали вымершими, пока посланцы Келебрата не отыскали их в кошмарных джунглях Черного юга. Древний вид, современники драконов. Только в отличие от драконов, они дожили до наших времен. Они – дети гнилых тропических болот, питающиеся плотью. Не демоны в истинном смысле этого слова, но и не обычные животные. Галапии по своему разумны и владеют способностью гипнотизировать своих жертв. Они убивают не сразу, предпочитая, чтобы их жертвы основательно помучались, иногда галапии начинают их есть живьем.
Они прошли еще три вагона, где Рене имел «радость» лицезреть перепончатокрылых тхорнов, «выедающих глаза», ийаргу – пожирателя сознания, обитающего одновременно между несколькими мирами, шолотту – состоящего из клубов дыма энергетического вампира, эндозерра – желеобразную коричневую массу, неприятно напоминающую груду экскрементов высотой с человека. Эта экскурсия стала напоминать Рене Секарде прогулку по преисподней.
В четвертом вагоне его поразил вид следующего монстра. Также как Маагаррот он принадлежал к зловещему отряду Бестелесных, но защитное волшебство Магистров сделало видимым его астральное «тело» - пульсирующий, бугристый шар из молочно-бледной кожи, покрытый короткими щупальцами и отростками, не имеющий глаз и ушей, но с гигантской пастью почти по всему диаметру, усаженной пилообразными зубами, из пасти стекала тягучая слизь. Меллок назвал этого «бестелесного» болагэхтэдом, и объяснил, что он относится к почти не исследованному магами-учеными отряду Душедробителей.
Экскурсия по демоническому «зоопарку» продолжалась еще около пятнадцати минут. Под конец Секарда ощутил дурноту, поднимающуюся вверх от желудка к пищеводу. Вид чудовищных порождений мрака был способен у кого угодно вызвать несварение, если не что-то похуже. Отвернувшись от очередного «гостя» с иной стороны бытия, он обратился к своему «гиду».
- Сейчас уже четверть двенадцатого. Пожалуй, что с меня на сегодня будет достаточно впечатлений. - Произнес Рене, передернув плечами. – Ваша коллекция мне будет еще долго сниться по ночам.
- Что же, тогда я не смею вас здесь дальше задерживать, мастер Секарда. В поезде есть и такие «пассажиры», смотреть на которых я не имею права сам. Допустим, на то, что заключено в черном вагоне. Пришла нам пора расставаться. Мы отправимся в путь с первыми лучами солнца.
- С вами было приятно побеседовать, мастер Меллок.
- Взаимно. Надеюсь еще с вами увидеться и распить бутылочку вина за интересной беседой. И еще… Вы же знаете, что Магистры могут снять свою печать так же, как они ее наложили. Если хотите, я могу поговорить с кем надо, и вам пришлют вам вызов на совет. Вы можете принести большую пользу. Нам сейчас нужны умелые маги, чтобы восстановить то, что разрушил Келебрат.
Рене вежливо ответил:
- Спасибо, но мне это не нужно. Удачи вам, Мастер…
Попрощавшись с магом, Рене отправился к себе. Дождь все еще не прекращался, а тьма вокруг была настолько густой, что свет единственного фонаря скорее не рассеивал ее, а делал еще более плотной и всеобъемлющей. Меллок еще какое-то время курил возле вагона, после чего поднялся по железным ступенькам и с лязгом закрыл за собой тяжелую дверь. После этого ничего уже не нарушало завороженного оцепенения ночи.
***
Он знал, что это был сон, но мальчишеское лицо стоявшего перед ним Джеремии выглядело настолько реальным, что Рене даже засомневался, действительно ли он видит сон. Друг что-то говорил ему, однако Рене никак не мог разобрать слов. Вокруг бесшумно колыхались зеленые кроны деревьев, сквозь прорехи в которых били яркие солнечные лучи, создававшие вокруг фигуры юного Таллена сияющий ореол. А затем Рене вспомнил, что с Джеремией сделало «Колесо Аримана» двенадцать лет назад…
…Он познакомился с Джеремией Талленом совершенно случайно, когда только перешел на последний курс Траора. Ему было уже почти двадцать два, и как большинство старшекурсников он совершенно не обращал внимания на сопливых первогодков, считая тех глупыми маменькиными сынками. У него не было знакомых среди учащихся младших курсов вплоть до одного неприятного происшествия. В академии Ордена среди студентов издавна существовала организация, носящая название «Бледная радуга». Члены этого, конечно же очень и очень «тайного» общества общались друг с другом при помощи сложной системы условных знаков и время от времени собирались за пределами Траора для проведения каких-то ведомых только им самим церемоний. По слухам в «Радуге» состояла едва ли не пятая часть всех студентов академии, хотя большинство ее членов предпочитало платить верхушке денежные взносы, а активное участие в жизни общества принимало гораздо меньшее число учащихся. Общество было создано давно, на самой заре Траорской академии. Кандидаты в «Бледную Радугу» должны были пройти какие-то весьма неприятные и даже опасные испытания, чтобы стать полноправными адептами, и в дальнейшем поддерживать друг друга всю оставшуюся жизнь. Идея, конечно, была неплохой, но на деле все выходило несколько иначе – верхушка тайного общества бесцеремонно использовала рядовых участников в своих целях, прежде всего, для достижения собственных богатства и славы, а обещанная поддержка для большинства заканчивалась после выпуска из академии. Рене еще в самом начале обучения отверг предложение вступить в эту организацию, цели которой показались ему слишком неясными, а методы достижения неэтичными. На Рене какое-то время пытались давить, однако его рано проявившиеся способности помогли Секарде убедить адептов Радуги оставить его в покое. Однако не у всех талантливых новичков это получалось с такой же легкостью, как у Рене.
Однажды вечером он отправился на вылазку в город Салхэм, поблизости от которого располагался Траор. Время от времени Рене выбирался в город, чтобы провести время в обществе женщин, готовых ответить взаимностью на его предложения (монахом-аскетом Рене никогда себя не считал). Для того, чтобы пройти к месту, где можно было незаметно приоткрыть «дверцу» в магическом барьере, окружавшем академию, необходимо было пройти через старый парк, более напоминавший настоящий лес, причем не по вымощенным булыжником дорожкам, а напрямик, сквозь кустарник и густой подлесок, рискуя свалиться в глубокий ручей, петлявший между вековыми дубами. Рене знал много мест на территории Траора, о существовании которых не подозревали даже самые долго прослужившие в академии профессоры. Например, ему временами нравилось приходить поразмышлять в одиночестве в заброшенный летний сад с мраморным фонтаном. Однако сегодня был совершенно другой день. Двигаясь в сумерках к известной весьма небольшому числу учащихся бреши в энергетической стене, Рене уже предвкушал то, как он проведет сегодняшний вечер, как вдруг его внимание привлек какой-то непонятный звук. Он остановился, прислушиваясь. Несколько секунд он не слышал ничего необычного – только шелест листвы и поскрипывание деревьев, да еще в глубине парка начала ухать проснувшаяся с заходом солнца сова. Однако затем звук снова повторился. Он напоминал Секарде слабое щенячье поскуливание. Решив, что где-то неподалеку находится потерявшееся, возможно раненое животное, Рене свернул направо по направлению от своего пути и двинулся к источнику звука. Среди деревьев замелькал свет от костра, а это означало, что впереди находится поляна, где кто-то разжег огонь. Пройдя еще два десятка шагов, он вышел на открытое место… Собравшиеся на поляне парни были ему знакомы. Старшекурсники Милан Хард, Джой Хенай, Томас Кантор и еще пятеро, которых он знал только в лицо. Все, насколько ему было известно, состояли в «Бледной Радуге». Посередине поляны горел большой костер, куда студенты подбрасывали сухие ветви. А рядом с костром… Брови Секарды взлетели на лоб. На земле было растянуто человеческое тело, руки и ноги привязаны веревками к кольям, глубоко вбитым в землю. Одежда человека была превращена в рваные лохмотья и покрыта грязью. Сквозь прорехи в ткани на теле можно было рассмотреть синяки и ссадины на коже.
- Хилт вас побери, чем бы вы здесь не занимались, декан вряд ли бы это одобрил! – громко заявил о своем присутствии Рене, и парни из компании вздрогнули, только сейчас обнаружив его присутствие.
Джой Хенай, самый крупный и физически крепкий из компании, угрюмо посмотрел на Секарду:
- Шел бы ты отсюда, Рене. То, что мы сейчас здесь делаем, имеет отношение только к «Бледной Радуге».
- Ты так в этом уверен, Джой? А вот мне так не кажется. Что вы тут творите с этим бедолагой?
- Учим новичка уму-разуму, а прежде всего – как именно надо уважать старших. А ты уходи, нечего тебе на это смотреть. Ты не из наших, так что вали подобру-поздорову. – Товарищи Хеная придвинулись к нему поближе. Джой был среди них не только самым сильным, но и самым наглым. – Еще есть вопрос к тебе, что ты, слушатель Секарда, сам здесь рыскаешь, так близко к «лазу», которым пользуются для незаконных отлучек из академии?
- Предположим, я просто дышу свежим лесным воздухом. Как учащийся старших курсов, имею полное право гулять по всей территории Траора. И если я откажусь уйти, ты что, швырнешь в меня разрывающей формулой? – Спокойным тоном с ноткой издевки в голосе поинтересовался Рене.
- Незачем. Не хочу, чтобы меня из-за тебя исключили. – Хенай изобразил кривую усмешку. – Только учти, что нас здесь восемь человек, а ты один-одинешенек. Мы можем и с тобой «поразмяться», также как с этим упрямым щенком. Правда он оказался хилым –чуть попинали, он и сдулся! Что скажешь, не слишком умный курсант Секарда? Хорошо держишь прямой в челюсть?
- Я скажу. – Негромко начал Рене. – Скажу, что сейчас ты возьмешь своих дружков в охапку, и вы все вместе, пританцовывая, уберетесь с поляны, оставив несчастного мальчишку в покое.
- Он специально нас провоцирует, Джой! – Раздраженно выкрикнул Милан Хард. – Он задирает нос, считает себя лучше остальных! И этот Секарда никогда в грош не ставил «Бледную Радугу»!
- А на что вы мне сдались? – Изобразил искреннее удивление Рене. – Сборище сектантов, управляемое кучкой жадных психопатов.
- Старшекурсникам не положено выяснять между собой отношения, но, ты, урод, сам напросился… - Не договорив, Джой Хенай бросился на него, занося кулак. По тому, как здоровяк был открыт во время собственной атаки, Рене понял, что в кулачном бою его противник надеялся больше на силу, чем на технику. Секарда, в свою очередь, последние три года исправно посещал занятия у мастера Дер Нагона, обучавшего студентов искусству защиты и нападения без оружия. С его стороны последовал один короткий удар в грудь атакующего, и массивная туша Хеная, стала валиться на землю. Хенай хватал ртом воздух, будто вытащенная из воды рыба, и никак не мог сделать вдох. Удары в солнечное сплетение никогда не были приятными для тех, кому они предназначались. Следующим на Рене напал Милан Хард, почти не уступавший Хенаю габаритами. Милан продемонстрировал владение какими-то навыками ведения боя, когда попытался пройти к нему в ноги, чтобы свалить Секарду на землю. Однако Рене был настороже и, вовремя выброшенное вперед колено, встретившись с подбородком Харда, отправило того в глубокий нокаут. Остальные члены компании застыли в нерешительности. Перед ним оставалось еще пятеро, но быстрота, с которой Секарда уложил двух их самых крепких товарищей, оказала на них должное впечатление. В этот момент Рене осознал, что в самом начале он насчитал восьмерых студентов – двоих он отправил «отдохнуть», пятеро маячили впереди. Стоп, где еще один? Он успел вовремя обернуться, чтобы перехватить занесенную руку Томаса Кантора, державшую толстый древесный сук.
- Не надорвался, Томас? – Усмехнулся Секарда. – Кантор никогда не отличался силой или статью, поэтому ему почти не пришлось прилагать усилий, чтобы заставить противника уронить свою импровизированную дубинку. Несколько секунд Рене подержал руку Кантора в неестественно вывернутом положении, для того, чтобы тот почувствовал важность воспитательного момента, а затем оттолкнул старшекурсника в сторону.
- Пойдемте отсюда, парни. Если шум привлечет дежурных, то они позовут кого-нибудь из преподавателей, и нас всех исключат. Мы разберемся с ними позднее, - скомандовал остальной компании потирающий помятое запястье Томас Кантор. Он был обладателем невзрачной внешности - низкорослый и тощий, с вытянутым узким носом, однако, как было известно Рене, отличался хитроумием. Он никогда не лез на рожон, предпочитая оставаться за спинами людей, которые воплощали его идеи своими руками. Удивительно, что сегодня он сам попытался полезть в драку, видимо Рене его чем-то очень сильно разозлил. – Только не думай, что тебе и сосунку это так просто сойдет с рук. – Не повышая голоса, пообещал Томас.
- Если попробуете что-нибудь сделать, выловлю вас по одному и с каждым проведу дополнительный урок вежливости, чтобы закрепить пройденный материал, - парировал Секарда, - если что, учтите - в схватке со мной и Дер Нагон не всякий раз берет верх.
- Потом посмотрим, - угрожающе прошипел Томас, кивком головы командуя товарищам поднять «раненых» в коротком сражении.
Подобрав слабо стонущих Джоя и Милана, компания удалилась, вполголоса бормоча ругательства в адрес Рене. Однако до откровенных оскорблений дело не дошло, поскольку Секарда успел доказать владение навыками рукопашного боя.
Рене подошел к человеку, привязанному к кольям, чтобы посмотреть на его лицо. Да, это был первокурсник. Совсем сопливый мальчишка, лет пятнадцати-шестнадцати, темноволосый, тощий. Его успели не слабо отделать – один глаз заплыл, другой (зеленый как у лесной кошки) испуганно распахнут, нижняя губа разбита, на левой щеке грязный след от подошвы, видимо голову несчастного пленника вдавливали ногой в землю. Секарда снова ощутил прилив гнева – адепты «Бледной Радуги» были настоящими садистами. И они не боялись, что следы на лице первокурсника могут вызвать вопросы преподавателей. В академии издревле существовало и культивировалось правило молчания. Рене отвязал руки мальчишки и тот со стоном уселся на траву, растирая запястья, на которых остались глубокие следы от веревок. Пока Секарда освобождал от пут его ноги, новичок молчал. Когда первокурсник оказался целиком развязан, то он кашлянул и нерешительно поблагодарил своего случайного избавителя:
- Спасибо…
- А я-то подумал, что ты немой. Оказывается, я ошибся. За что они тебя?
Парень замялся, решая, стоит ли ему так доверяться неожиданному спасителю, однако он все же начал говорить, в итоге произнеся целую эмоциональную речь:
- Не хотел вступать в их шутовской кружок под названием «Бледная Радуга». У них какие-то дурацкие понятия о предназначении магии. Те из моих сокурсников, которые согласились стать членами братства, уже занимаются тем, что моют полы и чистят сортиры в комнатах старших адептов, стирают и гладят их одежду. А я не собираюсь делаться шестеркой Кантора, чтобы драить его унитаз. Это он подыскивает себе нового «раба». Его предыдущий «слуга» предпочел отчислиться из Траора, чем продолжать служить Томасу дальше. Кантор – скотина, каких поискать. А ведь есть и другие академии, например Соннмоур, говорят там таких вещей не происходит.
«Вот как, а парнишка, оказывается, с характером и с собственными убеждениями».
- Не могу тебе утверждать, что там не происходит подобных вещей. Соннмоур ведь не на луне находится и учатся там такие же люди, как и везде. Там тоже старшие помыкают младшими, я общался на спортивных соревнованиях с ребятами оттуда. Единственное, дедовщина в Соннмоуре не выходит за разумные пределы, и без налета сектантства. Своей «Бледной Радуги» у них там нет.
- И почему родители не отдали меня в Соннмоур? – Вполголоса пробормотал спасенный.
Паренек, пошатываясь, встал на ноги и начала оглядываться, что-то ища на земле, потом подошел к костру, отсветы которого осветили его покрытую грязью фигуру. Наверняка новичок отчаянно сопротивлялся, но противники сумели одолеть его числом. Юноша, заметив, что Рене на него смотрит, и осторожно потрогал заплывший глаз:
- Видок у меня, наверно тот еще…
- Ничего, жить будешь. Как тебя зовут? – Спросил Рене.
- Меня зовут Джеремия… Эти шакалы превратили мою одежду в тряпки, волочили меня по земле и пинали ногами. Мало того, они собирались меня выпороть, с ними был девятый, которого отправили за розгами. Если бы он притащил розги, я бы ударил по нему формулой – пусть исключают. – С обидой и досадой в голосе произнес мальчишка. Он снова сел на траву, подтянув к груди колени и зябко обхватив себя руками за плечи. – Как я в таком виде отправлюсь в кампус? Не хочу стать посмешищем, чтобы в меня все потом тыкали пальцами…
- Сейчас что-нибудь придумаем, - пообещал Секарда. Особого простора для выдумки у него не нашлось. Он сделал единственно возможное – набросил на плечи мелко дрожавшего от нервного стресса Джеремии свой пиджак для выхода в город, без опознавательных знаков Траора. Этот пиджак вряд ли мог полноценно заменить нормальное одеяние курсанта, но ничего другого Рене предложить не мог.
В тот вечер Секарда так и не пошел в город в поисках развлечений. Он отвел Джеремию в свою комнату, где тот умылся, переоделся в запасную одежду Рене (она оказалась ему великовата, но это было все равно лучше, чем разгуливать в покрытом землей тряпье), и перевел дух. Как один из лучших студентов на курсе Рене имел право на отдельную комнату в общежитии. Умытый Джеремия, которому Рене обработал ссадины и ушибы, перестал выглядеть как грязное чучело. Он оказался довольно симпатичным, с благородными чертами лица, если не обращать внимания на лиловый фингал под правым глазом.
- Как объяснишь свое «украшение» коменданту или преподавателям? – Спросил Рене.
- Скажу, что споткнулся и упал…
- Ага, на чей-то ботинок.
Через час Секарда проводил спасенного в корпус для первогодков, и оставался на какое-то время снаружи, в тени кустарника, чтобы убедиться, что помятые адепты «Радуги» по горячим следам не придут мстить Джеремии за свой позор. Когда Рене вернулся к себе, было уже около полуночи, и идти в город не имело никакого смысла, поэтому он включил ночник и примерно полчаса перед сном читал трактат древнего волшебника Игнация Дер Леррана…
«Те из ученых, кто говорят, что Творение было единичным актом Предвечного и Нерожденного, заблуждаются. Творение это не единичное действие, это длящийся процесс. Оно все еще продолжается, Вселенная со всеми своими реальностями и их изнанками, а также с Великой Тенью, расширяется в сторону Океана вероятностей. Возможно через миллион или через сто миллионов лет, но настанет время и она достигнет областей, куда ранее еще не проникала Воля Творца. Там, в Изначальной Тьме, существовавшей до начала времен, обитают невообразимые сущности, которые противятся Творению. Они ненавидят свет и движение, и поэтому мечтают уничтожить созданное Предвечным и Нерожденным. Никто и никогда не должен был открывать им путь в обитаемые миры, да это было и не под силу почти никому из человеческих магов. Однако тысячелетия назад один могучий волшебник, Руагон из безымянного племени, выплавлявшего бронзу, попытался…».
Продолжение следует...
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/61458-dlan-bezumija-glava-3-adepty-blednoi-radugi.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: