Полина по-прежнему забегала по вечерам, – все дни, пока у майора Калмыкова держалась температура… Выполняла назначения врача, строго следила, чтобы Игорь Александрович вовремя принимал лекарства. Сердечко её разрывалось от жалости к майору… Старалась не встречаться с ним глазами: он смотрел на неё так серьёзно и грустно, так искал её взгляд… Полина чувствовала, как ему хочется взять её за руку… И слышала его почти неразличимый голос, когда он, в тяжёлом забытье, метался головой по подушке и повторял: Аня!.. Ааня!
В ту ночь – от отчаяния! – Полина убеждала себя, что ей показалось… И тонула в своей несбывшейся надежде, и хваталась за какой-то совсем тоненький стебелёк: показалось!.. А потом он стал ласкать её совсем откровенно… и в таком головокружительно счастливом своём девчоночьем страхе она вспомнила его тихий голос, – сейчас он вдруг оглушил Полину: Ааня!..
Поэтому и прятала глаза, глотала слёзы…и быстро убегала.
А Калмыков страшно злился, – на себя: обещал же Ане!.. Согласился, что всё осталось в их прошлом! Как радовался, что у них с Тёмкой ещё один мальчишка родился, – славный такой, крепенький! И снова – вылитый Артём!.. Значит, любит Аня Тёмку, раз их ребята, – и девчонки, и мальчишки, – на него похожи!.. И как хорошо, что назвали малого Славкой, – как Тёмкиного отца! Правда, Тёмка нахмурился:
- Девчонки назвали. Придумали: говорят, если ты – Артём Вячеславович, пусть маленький будет Вячеславом Артёмовичем!
А потом майор Калмыков случайно услышал, как Артём – страшно сухо, односложно… но – отвечал по телефону отцу… Раньше Дугин вообще не брал трубку, когда отец звонил. Разговаривал только с матерью. Игорь бы и не понял, что Тёмка с отцом говорит… если бы он в конце – ну, чуть не проглотил это слово: бать… – но всё равно произнёс его: ладно, бать… Давай, мне тут некогда…
И старался Калмыков, чтобы о его любви к Ане никто не догадывался… И сам не заметил, как Аня стала для него просто самой милой… такой желанной! – связью с прошлым… а ещё – женой лучшего друга… очарованием материнства. А об этой девчонке, сестре Юрки Позднышева, думал очень часто, – так, что даже несколько раз видел её во сне. Признаться, что влюбился в девчонку, было стыдно. Но её нежность тянула к себе всё сильнее… К тому же – чего уж тут!.. – опытный в таких делах майор не мог не заметить, как Полинка смотрит на него… как глазки строит. А в том жарком бреду, снова, видно, захлестнуло майора Калмыкова прошлое… И расслышала Полинка это имя: Аня…
И теперь, когда он заходил в роту связи, Полина не поднимала глаз от аппаратуры… А сопляк этот, лейтенант Серёжка Прошин, не отходит от Полинки. Ночами Калмыков беспрерывно курил. Горько усмехался: значит, и Полинка – несбывшееся счастье… И ждать его, счастья-то, не стоит. Какое ж счастье, – после всего… что, хоть и прощено… – навсегда останется его предательством. Тем более, – такое счастье, нежное и чистое, как Полинка… сержант Позднышева, – очень уж явно!– не для него, майора Калмыкова.
А потом отмечали день рождения Тёмкиных и Аниных двойняшек. Полина помогала Ане на кухне, а ещё – так трогательно и… умело нянчилась с маленьким Славкой, что Игорь Александрович совершенно бесстыдно не сводил с неё глаз… А в висках у майора больно стучало: когда-нибудь и Полинка обязательно родит такого мальчишку… И как жаль, что это будет не его сын… и не он назовёт его, и имя, наверное, у него будет другое, – не Артём…
Майор Калмыков всё же отважился пригласить Полину на танец. А она так и не поднимала на него глаз… Зато Игорь встретил Тёмкин взгляд, – внимательный и строгий. После танца комбат кивнул майору:
- Пойдём, – за моих красавиц выпьем!
За столом сидели вдвоём, – был тот момент, когда гостям уже хотелось лишь танцевать. Выпили. Тёмка налил ещё по одной, и вдруг нахмурился, в какой-то неспокойной заботе брови свёл:
- Калмык!.. Она – девчонка совсем. Вижу, влюбилась в тебя, – до слёз прямо… Ты бы поосторожнее. И – подальше от неё…
Что ж, – Тёмка прав… Лейтенант Прошин больше подходит Полине. Калмыков усмехнулся:
- Есть, товарищ командир!
А потом, чтобы совсем успокоить Артёма, повторил те слова, которые сказал когда-то полковнику Курагину, – ещё в прежней своей части:
- Не с моим счастьем, Тём. Не беспокойся. А Полинку мы, наверное, скоро отдадим замуж за Прошина Серёгу. Наливай, командир.
А Полина подошла к майору Калмыкову, когда гости уже расходились. От собственной смелости, казалось, ей самой страшно было:
- Проводите меня, товарищ майор!
Калмыков чуть не пошатнулся, – сказались последние рюмки, что выпили с комбатом за его дочек, – с сожалением смотрел на храбрую девчонку:
- Ну… и куда ты вот… Куда тебя несёт… не видишь, что я – в дымину… Не боишься?..
А Полина уже взяла его под руку. Ошеломлённый подполковник Дугин незаметно показал Калмыкову кулак…
А на улице – то ли от едва уловимого запаха отважных тундровых первоцветов… то ли от горьковатой свежести талого снега… или от того, что он держал Полинину маленькую ладонь, – майор Калмыков почувствовал, что земля вообще уходит из-под ног… Ему неудержимо хотелось целовать Полину, хотелось взять её на руки. Но – вспоминал Тёмкины грозные глаза… И так было жалко счастья, что снова не сбывается…
У общежития Полина подняла на него глаза:
- Я люблю Вас. – Приложила ладошку к его губам: – Я знаю, что Вы любите другую. – Голосок её прерывался: – Просто знайте, – я люблю Вас… а замуж я выйду за Сергея. Он сегодня сделал мне предложение.
От её слов вмиг улетучился хмель от последних рюмок водки… от дыхания первоцветов и чуть звенящих, уже не подмёрзших к ночи ручьёв… Он поднял Полину на руки:
- Я вот тебе сейчас!.. Вот… отшлёпаю! Я тебе выйду замуж!
Полина горько плакала, всхлипывала у него на плече. А он нёс её к своему дому и знал, что никому её не отдаст…
И он, майор Калмыков, пацаном себя чувствовал, – будто впервые целовал девчонку… Когда набрался смелости – расстегнуть пуговицы на её груди, Полина вздохнула-всхлипнула:
- Нет.
И Калмыков понял, и согласился: конечно, нет. Надо, чтобы Полинка была в белом платье… Чтобы фата, – невесомым облаком… Чтобы Юрка, старший брат, приехал из их города.
А утром – на строгий укор в глазах комбата – Игорь ответил просто и серьёзно:
- Мы с Полиной подали заявление. И с Юркой уже поговорили, – он приедет на свадьбу.
Колючие глаза комбата потеплели:
- Молодец, Калмык!
… А во время полевого выхода вдруг вспыхнула трава… Недалёкое пламя первым заметил рядовой Димка Лучихин. Димка замер: казалось, пламя стремительно бежит сюда, где столько техники, – отрабатывали полевую дозаправку боевых машин. От неожиданности Лучихин плеснул на траву дизельное топливо…
И снова майор Калмыков ответил на безмолвный приказ комбата:
- Есть, товарищ командир!
Когда вместе с командирами взводов отогнали машины далеко за пригорок, куда огонь уже не доберётся, – солдаты первой роты под командованием сержанта Калинина ликвидировали возгорание, – Калмыков опустился на землю. Вытер взмокший, почерневший от гари лоб, улыбнулся: прямо перед ним стояла красивая молодая олениха. В её больших глазах ещё метался испуг. Майор протянул к оленихе руку, устало улыбнулся:
- Как там тебя!.. – Припомнил: – Алиса, что ли!.. Что не заходишь? Девчонки скучают…
Алиса благодарно вздохнула, чуть прикрыла глаза, соглашаясь с майором, что надо зайти… И вдруг – на секунду! – положила ему на плечо свою голову…
Потом Алиса неторопливо ушла… Оглянулась, – словно разрешила майору Калмыкову быть счастливым…
…Комбат Дугин уезжал учиться в академию. Взял на руки новорождённого сына Полины и Игоря, осторожно склонился над серьёзным личиком мальчишки:
- Будь здоров, Артём Игоревич! Расти, тёзка! И жди, – скоро Анна Павловна тебе невесту родит! – Кивнул Полине и Игорю: – А вы не отставайте от нас! К тому времени, комбат Калмыков, когда поедешь в академию поступать, чтобы трое было!
Новый комбат бережно обнял жену:
- Есть, товарищ командир!
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6
Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11
Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15 Часть 16
Часть 17 Часть 18 Часть 19 Часть 20 Часть 21
Часть 22 Часть 23 Часть 24 Часть 25 Часть 26
Навигация по каналу «Полевые цветы»