Ровно год назад, ровно в такие же солнечные осенние выходные у меня произошёл срыв. Обнулились семь лет трезвости. Отсчёт пошёл с самого начала.
Я несколько дней размышляла, стоит ли об этом писать… кто-то читал меня к тому времени, кто-то, возможно, сейчас сильно удивится, о чем это я вообще.
Когда есть сомнения, я задаю себе два простых вопроса: что мотивирует и что останавливает. Останавливает то, что это довольно личное (хоть и ставшее по импульсивности моей зависимой части публичным) и не просто напоминать вам и себе о произошедшем. Мотивирует то, что срывы бывают и совсем не только алкогольные.
Сорваться можно и в отношениях, которые решено было закончить, и в пищевых ограничениях, и много ещё в чем. Возможно, любой импульсивный выход за границы собственных ожиданий от себя, по сути, можно назвать срывом. И так хочется, чтобы, лучше понимая механизм, люди меньше ругали и презирали себя за срыв, но больше относились произошедшему, как к всплывшему материалу для исследований.
Так вот, главное, что мне хочется сказать: срыв - это часть процесса выздоровления. Это не стыдно и не позорно, а всего лишь значит, что что-то оказалось недопонятым, какие-то свои механизмы не увидены и нечто важное внутри или снаружи требует дополнительного внимания и изменений.
Все. Срыв (в отношения, зависимость, изжившие стратегии поведения) - это не поражение, провал или промах. Срыв - это всего лишь назревшая необходимость сделать шаг назад, чтобы забрать оставленное, осознать новое, проверить забытое.
За неделю я сходила до самого края и честно проверила, выбираю жизнь или смерть (да, оказывается не вся я была в этом уверена). А ещё в целом проверила, где самый край всего и что алкоголь ведёт меня только туда. Быстро и бескомпромиссно.
Нам с мужем пришлось разбираться в отношениях, поднимать на поверхность замолчанное когда-то сложное, ставить заново вопросы, в чем каждый нуждается, чего не хватает. И как следствие - перераспределять нагрузку, учиться быть чутче друг к другу, больше прощать и вообще всячески взрослеть.
И главное. Первые семь лет я выздоравливала на том, что держалась подальше от собственной зависимой части. В срыве я столкнулась с ней лицом к лицу. Я уже оказалась там, на самом дне, в самом дальнем подвале. И можно было либо быстренько выскочить, прикрыв дверь, либо по-честному проживать себя слабую, несправившуюся, сорвавшуюся публично, видимую в этом не только родными, но и клиентами. Я выбрала второе. Не бежать как можно скорее прочь, а ежедневно с утра до вечера дышать весь стыд, личный крах и сожаление. Оттого, я всплывала как тяжелённый кит - несколько недель.
Но я подняла наверх столько когда-то оставленной вместе с небезопасной зависимой частью энергии жизни, отвергнутой однажды хрупкости (так же как и страсти), большее знание собственных процессов, а само проживание краха с милосердием к себе, с упорством не бросить себя внутри, дало мне столько принятия, устойчивости и ценности жизни, что я бы никогда не променяла эти сокровища на идеальную трезвость.
Так что срыв - всего лишь часть пути. Правда. Всего лишь проверка искренности намерения двигаться вперёд и манифестация белых пятен, где я себя все ещё не слышу либо игнорирую и которые теперь можно заметить.
Психолог Татьяна Фишер
