Пожалуй, на сегодня хватит, увидимся завтра. Надеюсь, вам понравился рассказ. Я бесконечно благодарна вам за донаты, лайки, комментарии и подписки. Оставайтесь со мной и дальше.
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
Поддержать канал денежкой 🫰
Захожу в подъезд, поднимаюсь по лестнице.
По пути домой я снова убеждала себя, что поступила правильно, и всё к лучшему. Я знаю, что это так, но последние пару дней были изысканно тяжёлыми, поэтому сил почти не осталось. Я готова к тому, чтобы в моей жизни началась светлая полоса. Вот прямо сейчас.
Подхожу к квартире и понимаю, что мечте о светлой полосе сбыться пока что не суждено, потому что под моей дверью сидит Воронов. Смотрит на меня мутными покрасневшими глазами.
– Здрасьте! – говорю скорее не ему, а очередному выверту судьбы. Подхожу ближе к бывшему мужу, присматриваюсь. – Вечер ещё только начинается, а тебя уже выкинули из какого-то кабака и, судя по всему, волокли по грязи.
Он несколько раз моргает, пытаясь сфокусироваться на мне.
– Никто меня не выкидывал, я сам вышел, потому что мне надо к тебе. Мне давно к тебе надо, – говорит жалобно и сбивчиво.
– Ну и что тебе надо от меня в этот раз? Почку? – спрашиваю, заранее зная, что ответ мне не понравится.
– Мне нужна вся ты целиком.
Значит, пока что не будет разбирать на органы, и то радость.
Достаю ключи и открываю дверь. Воронов кренится и падает на коврик у двери.
Вот и очередная «не моя проблема» пожаловала. Лежит себе под моей дверью, смотрит на меня снизу вверх и говорит.
– На твоём месте я бы меня не пустил.
– На своём месте я бы тоже тебя не пустила, поэтому и не собираюсь.
– Не-а. Ты сейчас меня впустишь, потому что ты хороший человек, а на хороших людях воду возят.
– Поднимайся и освободи проход! – Терпеливо жду, хотя на самом деле мне очень хочется хлопнуть бывшего мужа по голове.
– Не могу, Женя. Не могу снова от тебя уйти. Поступил так пять лет назад, а потом чуть не сдох без тебя. Я тебе правду сказал, что никого не любил кроме тебя. Вот даже сейчас мне плохо, но при этом так хорошо, что слов нет, потому что я снял с себя огромную ношу. Если бы ты всегда была со мной, ты бы держала меня за руку, и всё бы в моей жизни было правильно и хорошо. Вот.
Я понимаю далеко не всё в его бессвязной речи, однако мне и этого достаточно.
– Ты сделал выбор, а теперь живи им, как положено мужчине. Нечего ныть!
Он резко выдыхает, будто из него выходит весь воздух разом.
– Не могу больше… Никак не могу. Не может же человек постоянно жить в неправильном месте чужой жизнью? Когда-то я должен был вернуться домой, и вот я здесь.
Качаю головой.
– Это просто праздник какой-то! Отодвинься, мне надо пройти.
Дверь другой квартиры приоткрывается, и наружу высовывается любопытное лицо всесведущей соседки.
– А что у нас тут такое? Ой, а это Сашенька вернулся? Давно вас не видели, лет пять уже... А почему вы тут лежите?..
Воронов собирается ответить, но я вовремя отпираю дверь, и он вваливается в прихожую.
– Спасибо, Женя!
– Скажи спасибо соседке, иначе я бы спустила тебя с лестницы. Иди умойся холодной водой и приведи себя в порядок. Я принесу тебе воды и сделаю кофе. Дальше разберёшься сам. Я делаю тебе скидку по старой памяти и не спускаю с лестницы в память о том хорошем, что между нами когда-то было. Но больше скидок не будет. А знаешь, что будет? Полиция.
– Всё ты полиция-полиция… – ворчит он, но поднимается и заходит в ванную.
Зря я его пустила, конечно, но мне жить в этом доме, и я не хочу, чтобы соседи видели его спящим на половике.
А ещё мне интересно, чем закончился его разговор с заведующим. То, что они поговорили, я знаю точно, потому что Воронов сегодня не оперировал, а заведующий попросил зама сделать обход с ординаторами и куда-то исчез.
– Ты здесь всё изменила, – говорит Воронов, осматриваясь.
Я так сильно пыталась его забыть, что переделала всё, что напоминало мне о нём.
– Красиво у тебя здесь. У тебя всегда был очень хороший вкус, – вздыхает он.
– Жаль, что не на мужчин, – говорю с усмешкой и ухожу в спальню.
Закрываю за собой дверь, переодеваюсь в джинсы и свитер. Только успеваю одеться, как Воронов стучит в дверь и сразу же заглядывает внутрь.
– Я хочу посмотреть, как здесь всё изменилось. Да уж, ты постаралась стереть всё со мной связанное. Я бы эту комнату не узнал.
– Я не позволяла тебе заходить, – говорю холодно.
Он опирается плечом о дверной косяк, смотрит на меня и улыбается.
– Извини, Жень. Извини. Сколько раз мне сказать «извини», чтобы ты хоть немножко оттаяла? Хотя бы из жалости ко мне, зашедшему в тупик. Я сказал тебе о моих чувствах, но тебе они не нужны. Всё равно было бы мудро, если бы мы научились хотя бы уживаться друг с другом, потому что нам предстоит…
Он осекается, и я понимаю, что он собирался сказать.
Нам предстоит работать вместе.
После разговора с заведующим карьера Воронова под вопросом, поэтому он и споткнулся на слове «работать». Но потом всё равно договаривает.
– Нам предстоит работать вместе долгие годы. Со мной всё будет хорошо, Женя, – продолжает уже другим тоном, более уверенным. – Я пройду медкомиссию. Будет дисциплинарное взыскание за то, что я сразу об этом не сказал, но потом меня проверят и позволят вернуться на работу. Я специалист, и я очень хорош в своём деле. Пусть мои движения стали немного медленнее, но интуиция та же. Я по-прежнему рассчитываю подход, как никто другой. Методики, выдержка – у меня всё это есть. И левая рука на уровне правой.
Я морщусь.
– Воронов, тебе не надо меня убеждать. Мы с тобой никто друг другу.
Его лицо резко меняется.
– Мы с тобой не «никто», – говорит резко. – Мы люди, которые работают вместе и у которых есть общее прошлое. Это не «никто». – Он отталкивается от косяка и протягивает мне руку. – Ты уже переоделась? Пойдём поговорим. Я знаю, что ты не хочешь меня видеть и слышать, но вот увидишь, тебе тоже станет легче от разговора. Меня хоть и развезло с непривычки, и в голове туман, но даже в таком состоянии я вижу, что у тебя до сих пор что-то болит. Прошлое не отпустило. Меня тоже не отпускает. Да, я заслужил все пытки ада, но, может, пора всё-таки поставить точку и жить дальше?
Неохотно иду за Вороновым, как будто каждый шаг – это маленькое согласие, которое я не хочу подписывать.
Я собиралась дать ему воды, встряхнуть как следует и вызвать ему такси до дома, однако его слова достигли цели. Явно ведь что-то по-прежнему болит, раз я реагирую так сильно и до сих пор не могу отвернуться от бывшего мужа? И если есть способ избавиться от следов прошлого в душе и от вредных комплексов, то я должна попробовать.
А кто лучше всех вырежет из тебя то, что болит, если не хирург? И болит-то у меня, между прочим, сердце, так что Воронов как раз подходит.
Посмеиваюсь над своей почти мультяшной логикой. Тем временем Воронов продолжает говорить на ходу, всё ещё сбивчиво, но суть я улавливаю.
– С Москвой сложный вопрос. Заведующий сказал, что они передадут дело туда. Всё произошло там. После аварии я отсутствовал, взял больничный и лечил другие травмы, но никому ничего не сказал про руку. Потом вернулся на работу без проверки. Так что будет расследование, но я даю тебе стопроцентную гарантию, что даже если поднимут все мои операции, не найдут ничего, за что можно зацепиться. Я не вышел на работу, пока не был убеждён, что смогу всё делать идеально. Я больше там не работаю, так что надеюсь, последствия будут не настолько серьёзными, как если бы я остался. Хотя, конечно, если папочка Ксении вмешается, то мне мало не покажется, – заканчивает злобным тоном.
Удивлённо смотрю на Воронова.
– Разве не отец Ксении заманил тебя в Москву… и много чего пообещал?
– Я бы не сказал, что он меня заманил. Мы познакомились во время собеседования.
– На которое ты поехал без моего ведома, – не могу сдержаться.
– Да, на которое я поехал без твоего ведома, – соглашается Воронов, морщась, как от боли. – Сначала мы с отцом Ксении хорошо общались, но потом... Скажем так: у нас с ним не сложились отношения. Его нельзя записать в число моих фанатов.
– Значит, поэтому Ксения не рассказала отцу о твоей проблеме?
Он тут же раздражается.
– Ксения вечно суёт свой нос, куда не положено, и её интересуют только деньги, больше ничего. Она не собиралась никому рассказывать о моей травме, потому что боялась, что тогда меня надолго отстранят от работы, и я не буду зарабатывать. Она бы попросила отца о помощи, но к тому времени наши отношения стали совсем плохими, и тогда он бы… устроил мне очень много проблем. Он и сейчас, я уверен, не будет со мной мягок, но, по крайней мере, я больше не в Москве. А Ксения... это вообще другая история. Неужели ты сама не догадываешься, зачем она приехала к тебе и рассказала об аварии? Только не говори, что она меня любит и хочет помочь. Я уверен, что она тебя разжалобила по полной, слезами всё вокруг залила. Да? Рассказата о своей великой любви ко мне и о том, что я её всячески угнетаю и угрожаю ей? Мне и не нужны твои подтверждения, я и так знаю, что это правда. Мы с ней постоянно ругаемся, это так, между нами давно уже ничего не осталось кроме ругани. Ксения вообще никого не любит, кроме себя самой и денег, даже нашу дочь сплавила тёще. Так что Ксенией движет не любовь, а месть. Я поставил точку в наших отношениях и потребовал у неё развод, вот она и взбесилась. Я велел ей не приезжать сюда, а она всё равно приехала и пошла к тебе. Тебе это ни о чём не говорит?
– Мне это говорит о том, что вы оба ненормальные.
Он коротко смеётся, но без веселья.
– Не исключаю, что это так. Ксения приезжала для того, чтобы мне нагадить, – это факт. Вернее, нам с тобой. Решила твоими руками меня подставить. Она знает, что я до сих пор тебя люблю, и все пять лет меня этим попрекала. Она достаточно о тебе знала, чтобы быть уверенной, что тебе придётся пойти к заведующему, вот и приехала. Думала, что и меня подставит по полной, чтобы отомстить, а заодно испортит наши с тобой отношения.
– Между нами нет отношений.
– Но могли же быть. Вот Ксения и решила это предотвратить. Никакой любви у неё ко мне нет и не было, даже пять лет назад. Ей просто приспичило выйти за меня.
– Какая романтичная формулировка.
– Зато честная. Она искала мужа с таким же статусом, что и её отец, и с таким же доходом. Она случайно услышала, что на собеседование приезжает молодой перспективный кардиохирург из глубинки. Само собой, она ухватилась за идею меня заполучить. Талантливый хирург, который ради неё всё бросил и переехал в Москву... Это же красивая история, да?
– Ты сейчас серьёзно пытаешься вызвать у меня сочувствие к тебе?!
– Нет. Я просто объясняю тебе, почему Ксения пришла именно к тебе и что ей надо. Ксения ухватилась за меня, потому что понадеялась, что у меня однажды будет столько же денег, сколько у её отца. У неё двое братьев и сестра, все в медицине и нормально зарабатывают. А она… ничего не делает. Вообще ничего. Раньше на отце висела, потом он ей поставил условие: либо сама начинай шевелиться, либо ищи другого дурака, который тебя повезёт по жизни. Вот она и нашла меня. – Он коротко усмехается. – Типа раз я из другого города приехал, значит, тупой. Собеседование прошло идеально. Мне сразу сказали, что берут на работу, и помахали перед носом большой зарплатой и прочими плюшками. Господи, какой же я тогда был самодовольный идиот! – Он качает головой и морщится, словно ему физически неприятно вспоминать самого себя в прошлом. – Вечером мы с будущими коллегами ужинали в ресторане, Ксения пришла с отцом. Я сидел весь сияющий, бокал из рук не выпускал. Чувствовал себя гением. Будущей звездой. Молодым богом кардиохирургии. – Презрительно фыркает. – А Ксения сидела рядом, поддакивала, смотрела на меня восхищённо. Ну а я, дурак, верил. После ужина она сказала, что поможет мне добраться до гостиницы. Ну и... Я не оправдываюсь, Женя. Я должен был соображать и не доводить себя до такого состояния. Не должен был позволять собственной башке раздуться от гордости до размеров дирижабля. – Он резко выдыхает. – Но факт есть факт. Утром когда я понял, что натворил, меня чуть не стошнило, а Ксения была такая радостная… Она всё повторяла, что теперь у нас начнётся новая жизнь, что я стану московской звездой, что мы всех «сделаем». Она потащила меня на завтрак, а я сидел и думал только о том, как свалить.
Смотрю на него и вдруг очень ясно вижу всю описываемую им картину.
Молодого Сашу.
Талантливого, голодного до успеха, ослеплённого собственными амбициями.
Красивую московскую девушку, которой захотелось выйти замуж за успешного, многообещающего хирурга.
Я вижу катастрофу, которая началась задолго до того, как он ушёл от меня.
– Я в тот же день уехал домой, фактически сбежал. От Москвы отказываться не собирался, но убеждал себя, что как-нибудь всё отмотаю назад. Разберусь с Ксенией. Сделаю так, чтобы она тебе ничего не сказала. Не смотри на меня так, Женя. Я знаю, что это отвратительно.
– Хорошо, что ты хотя бы это понимаешь.
Он болезненно морщится.
– Да понимаю я всё. Но я не нарочно это сделал и не совсем сознательно. Ксения вообще для меня ничего не значила.
Я устало тру переносицу.
– Если ты думаешь, что впечатлил меня своим рассказом, то ты глубоко ошибаешься. Наоборот. На твоём месте я бы не стала хвастаться целой серией плохих решений.
– Я за них заплатил, Женя. Сполна. Ты не думай, что после переезда в Москву у меня началась малина с маслом. Работу я любил, но всё остальное… Ксения тратила деньги как безумная и постоянно ныла, что я зарабатываю в разы меньше её отца. У неё вообще нет никаких представлений о том, откуда берутся деньги. У её семьи бизнесы, недвижимость, инвестиции, чёрт знает что ещё. А я был начинающим хирургом, вот и всё. Отец Ксении не пустил меня в семейный бизнес и вообще исключил из узкого круга. После того, как он узнал, что Ксения забеременела с одного раза в день нашей первой встречи, стал относиться ко мне с презрением. Решил, что я прицепился к их семье ради выгоды, и использовал его дочь для этого. Он сразу сказал, что я ничего от них не получу и что мне и так повезло – талант есть, место дали, вот теперь и пробивайся сам. Так что ты не думай, Жень, что я от тебя ушёл в какое-то райское счастье. Никакой малины с маслом там не было, это уж точно. А ушёл я от тебя потому что... думаю, ты и так всё понимаешь. Если бы я не женился на беременной Ксении, моей карьере в Москве был бы большой и необратимый конец.
Слушаю бывшего мужа, и внутри уже нет ни ярости, ни ненависти, ни даже той обиды, которая раньше сразу появлялась, стоило только о нём подумать. Все защитные реакции прошлого словно опали осенними листьями. Наверное, потому что сейчас Воронов совершенно искренний. Не строит из себя великое московское светило как в первые дни его возвращения и не изображает хирурга-демиурга, вокруг которого должна вращаться вселенная.
Сейчас передо мной просто очень уставший мужчина, допустивший много серьёзных ошибок.
А ещё я думаю о том, что Воронов оказался прав: мне действительно нужно было это услышать, чтобы наконец отпустить то, что я надумала за прошедшие годы и чем ранила себя снова и снова. Да, я взрослая женщина, врач, психологию изучала, но все мы видим только чужие проблемы, разбираемся в них как профессионалы, советуем, критикуем.
А свои проблемы... себя врачевать получается далеко не у всех. Вот и живём, таская прошлое на своём горбу и теряя из-за него новые шансы.
Стемнело.
Мы сидим в гостиной, не зажигая свет.
Наверное, в полутьме людям легче оставаться собой. Опустить маски, расслабиться, даже если сидишь рядом с человеком, доверять которому категорически нельзя.
– Воронов, ты только и делаешь, что врёшь, – говорю устало, но без прежнего яда. Просто констатирую факт, как врач озвучивает диагноз. – Неужели ты и правда думаешь, что я поверю, будто ты весь такой счастливый и радостный со мной после того, что я заставила тебя признаться? Если бы не я, никто бы так и не узнал про твою руку, а ты притворяешься моим лучшим другом. Считаешь меня дурой, да?
Он какое-то время молчит. В желтоватом, слабом свете уличного фонаря его лицо выглядит измождённым, словно за последние часы он постарел сразу на несколько лет.
– Ты всегда была занозой, – хмыкает. В его голосе нет злости, как утром на парковке, будто он уже смирился с тем, что я в его жизни – сила разрушительная, но необходимая. Своего рода хирургическое вмешательство. – Честно говоря, я и сам удивляюсь тому, что чувствую, – продолжает он после паузы. – С одной стороны, да, дико злюсь на тебя за то, что влезла куда не просили и всё испортила. Но при этом… – Проводит ладонью по лицу и криво усмехается. – Я даже не знаю, как это объяснить, когда ощущаешь ярость и благодарность одновременно. Потому что я устал так жить, Жень. Устал на каждой операции параллельно следить, кто куда смотрит, кто что замечает, кто какие выводы делает. Мне всё время мерещится, что кто-то наблюдает за моей рукой и о чём-то догадался. Коллеги в Москве заметили, что я работаю по-другому, медленнее, и больше полагаюсь на других. Пошли слухи, начались вопросы. Я целыми днями прокручивал мои опасения в голове, просыпался ночью в холодном поту. Короче, заработал невроз. Пытался от него избавиться. Уговаривал себя, что всё нормально, но не помогало, потому что хирургия – это самое главное для меня, понимаешь?
Да, понимаю, работа для него и есть его личность. Смысл существования. Хребет, на котором держится вся жизнь.
– Я смирился, что так и буду жить в этом неврозе до конца. Постоянно бояться, следить за всеми. Постоянно врать. А теперь… всё плохо, но зато я могу дышать.
Он устал каждую секунду ждать разоблачения и жить с ощущением, что одна ошибка может уничтожить всё, поэтому сейчас смотрит на меня без прежней ярости. Как на человека, который сделал ему больно… но одновременно прекратил его бесконечную пытку.
Мы замолкаем, каждый думает о своём.
Я слишком устала, слишком много всего навалилось сразу, и сил на привычную оборону уже просто не осталось. Сижу рядом с бывшим мужем и думаю о том, как странно всё сложилось и какие же мы всё-таки дураки.
Теперь, когда я знаю, что произошло в Москве перед тем, как Воронов меня бросил, я понимаю, что могла бы и сама обо всём догадаться. Он не любил ни меня, ни Ксению по-настоящему. Он влюблён в хирургию сильнее, чем в кого бы то ни было, и это никогда не изменится. Саша всегда жил работой так, будто это не профессия, а религия. Помню, как он прибегал домой после операций, счастливый, возбуждённый, с горящими глазами. Рассказывал мне всё подряд – кого оперировали, как прошёл сложный этап, как ему доверили что-то сделать самому. Буквально светился, и я смотрела на него с восторгом.
Наверное, это и было моей ошибкой, я слишком восхищалась им и привыкла оправдывать его невнимание ко мне любовью к работе. Мне казалось, что так и должно быть, что великие люди не бывают удобными в быту.
А потом его пригласили в Москву, дали почувствовать себя будущей звездой. Разумеется, он поплыл.
Это не делает его предательство менее отвратительным, но теперь я хотя бы осознала, что моей соперницей была не Ксения, а его работа.
А Ксению мне не жалко, потому что она сама создала себе катастрофу. Молодая красивая девушка услышала разговор отца про талантливого кардиохирурга из провинции и решила ухватиться за будущую красивую жизнь. Саша приехал в Москву голодный до признания, ослеплённый перспективами, польщённый вниманием, и они оба приняли это за начало чего-то большого.
Хотя на самом деле это с самого начала было плохо построенной сделкой. Она хотела статусного мужа, он хотел признания и ощущения собственного величия, и оба почему-то решили, что из этого получится семья.
Не получилось, да и не могло. Настоящую семью нельзя построить на тщеславии и расчёте, даже если поначалу кажется, что всё работает. Отец Ксении понимал это, потому и не пустил Воронова в тесный семейный круг.
А потом произошла авария, и тогда всё окончательно посыпалось, потому что исчезло единственное, на чём вообще держался Саша как человек, – ощущение собственного всемогущества.
Ксения поняла, что проигрывает, и переключилась с лести на месть. Не с криками и скандалами, а холодно и очень расчётливо. Она уже поняла, что Саша всё равно уйдёт и что алиментов будет слишком мало по меркам той жизни, к которой она привыкла, и не смогла простить того, что её многообещающий муж решил вернуться в провинцию. Ко мне.
«Он вас любит», – сказала она мне.
«Только вы можете помочь»
Это было не исповедью несчастной жены, а наживкой.
Ксения знала, что я не смогу промолчать, потому что знаю цену врачебной ошибки. А после этого Саша меня возненавидит.
Расчёт Ксении сработал, но в одном она всё-таки ошиблась. Да, Саша действительно меня возненавидел, но при этом испытал облегчение. Ему было тяжело носить в себе обман. Страшно. А теперь он сбросил эту ношу, потому что я его заставила.
А он сделал ответную любезность: заставил меня сбросить ношу прошлого.
Кто бы знал, что однажды мы поможем друг другу?
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. Сердце под наркозом", Алекс Мара ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8
Часть 9 - продолжение ❤️ (подпишитесь, чтобы не пропустить)