Добро пожаловать в новый рассказ. Надеюсь, он вам понравится так же, как и мне. Наливайте чай, читайте и отдыхайте!
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
Поддержать канал денежкой 🫰
– Здравствуй, Женя, – говорит мой личный ад.
– И тебе не болеть, – отвечаю со вздохом.
Период шока прошёл, и я вспомнила, кто он такой, мой бывший муж, и как со мной поступил. И мне сразу полегчало. Никаких болючих мыслей о прошлом, никаких сожалений. Не скрою, было бы приятно услышать от Саши, что он страдает, по ночам заламывает руки и рыдает в подушку... но это так, моя скрытая мстительность. Мне Саша больше не нужен, потому что я не смогу простить предательство. Однако мне обидно, что мы так глупо потеряли огромный потенциал наших отношений. А ведь однажды любили друг друга до безумия. Да, именно так. Оба совсем помешались. Искали друг друга в больнице в любую свободную минуту, чтобы просто постоять рядом и подержаться за руки. Прибегали друг к другу во время дежурств, приносили еду и поцелуи... Не могли надышаться друг другом. Существовали в прекрасном мире для двоих, а потом бац! – и настигла реальность.
И всё...
– Прожигаешь меня ненавидящим взглядом? – усмехается.
– Да, прожигала, но только потому, что ты не предупредил меня заранее. Это была неприятная неожиданность.
– Извини, это моя ошибка. Либо я не так понял, либо получил неправильную инфу насчёт того, что ты ушла в частную клинику.
– Да, заведующий сказал. Как видишь, я не ушла.
– Да, вижу.
– Теперь я знаю, что ты вернулся, так что, как говорится, предупреждена – значит вооружена. – Делаю попытку улыбнуться.
– Нам надо поговорить. – Смотрит в сторону. Выглядит напряжённым, неловким, как будто боится, что я выкину какой-нибудь трюк. Во время нашего разрыва я вела себя адекватно, а теперь, годы спустя, вдруг закачу истерику на рабочем месте...
– Да, конечно, давай поговорим. Историю болезни можно найти на планшете. Садись, прочитай, потом я отвечу на вопросы. Можем обсудить предоперационный протокол...
– Нам не про это надо поговорить. То есть, больного в триста третей тоже обсудим...
– Нет, Воронов. Никаких «тоже обсудим». Давай сразу выясним раз и навсегда: других тем, кроме больных, у нас с тобой нет и быть не может. И мы не станем сидеть на рабочем посту и копаться в прошлой грязи, а потом между делом обсуждать больных. Мы говорим только о работе. Помнишь, перед твоим отъездом мы вместе вели больного? Говорили только о деле и без лишних слов. Так и будет дальше.
Он раздражённо выдыхает. Морщится, и тогда я замечаю, что у него поднакопилось морщин за прошедшие годы. И вблизи видно, что волосы точно редеют.
Но почему-то сейчас во мне нет злорадства. Возможно потому, что мой бывший муж по-прежнему очень привлекательный мужчина, и, если бы я его не знала, снова бы его выбрала.
И снова бы разбила своё сердце.
– Так и будем притворяться, что нас ничего не связывает? – спрашивает он с вызовом.
Всё моё тело напрягается, от кончиков пальцев до макушки. Я в любой момент готова броситься в атаку, чтобы защитить своё право никогда больше не слышать о прошлом. Злорадная часть меня вроде как хотела убедиться, что Саша сожалеет о том, что предал меня. Но на деле оказалось, что мне не нужны его сожаления. Более того, я не признаю за ним право говорить о прошлом так, будто и он тоже пострадал.
– Значит так... Ты вон где стоишь, а я вот тут. Как видишь, между нами пустота, никакой связи. Так было, так и останется. И я не притворяюсь, а говорю совершенно честно. Это наш последний разговор на нерабочую тему. Понял меня, Воронов?
Его взгляд становится острым, недобрым.
– А с чего ты решила, что имеешь право мне приказывать... Воронова?
– Именно потому и имею, что я уже давно не Воронова, а Лапина. Избавилась от твоей фамилии, как от уродливой бородавки.
Ничего не могу с собой поделать, повышаю голос. Умеет же бывший муж вывести меня из равновесия! Всегда умел, и это до сих пор не изменилось...
– Значит, замуж не вышла? – В его глазах вспыхивает огонёк то ли злорадства, то ли ещё чего, и от этого меня корёжит с дикой силой. Как он смеет?! Почему он, чёрт возьми, позволяет себе говорить со мной на личные темы?!
– У меня был плохой опыт. Выскочила замуж по дурости, а мужик оказался куском грязи. С тех пор предпочитаю свободные отношения. Хотя, не скрою, сейчас у меня как раз такой мужчина, с которым не грех и рискнуть.
Он с грохотом пинает стул, толкая тот ближе ко мне. Плюхается на него, чем-то дико рассерженный.
– Где он?!
– Кто «он»? Мой будущий муж?
– Твой будущий муж не знает, на что напоролся, бедняга. Но я имею в виду не его, а планшет с историей болезни. Где он? Мы же говорим только о работе, да, Лапина?
– Ни слова о другом, Воронов!
Всё-таки я не настолько переболела прошлым, как надеялась.
Приходится это признать, хотя бы самой себе. Если бы всё отгорело, я бы не реагировала так сильно на слова Саши и на его присутствие. Меня бы не бросало из горячего в холодное и обратно от одного его взгляда. Я бы не огрызалась, не вела себя, как девчонка, – ревнивая, обиженная, задетая.
А я веду.
Значит, всё-таки осталось что-то живое, болезненное. Хронический очаг. Найти бы его и вытравить хворь из себя.
Выхожу из отделения, иду в соседнее здание, там у меня приём. Сегодня он короткий, нужно успеть вернуться к обходу.
Сосредотачиваюсь на пациентах. На жалобах, на цифрах, на анализах. На всём, что поддаётся контролю, в отличие от моего непослушного сердца.
Но при всём этом фоном, как назойливый шум, звенит раздражение из-за того, что Саша вернулся.
Разумеется, я справлюсь. Проведу с собой работу и перестану реагировать на бывшего мужа. Но как же меня раздражает то, что он вернулся! Я смогу работать рядом и делать вид, что ничего не происходит. Мы это уже проходили, умеем.
Но вопрос не в том, смогу ли.
Вопрос в том, почему я должна это терпеть?
Это был мой мир. Моя больница. Мой мир стал лучше после отъезда Саши.
А теперь он вернулся неизвестно зачем.
Заканчиваю приём, автоматически пролистываю последние записи, проверяю назначения. Потом включаю телефон.
Сообщение от Димы. Картинка пиццы и вопросительный знак.
Значит, напрашивается на свидание. Вроде виделись пару дней назад, но ладно. Мне как раз нужна компания сегодня вечером. Не для того, чтобы поговорить и пожаловаться на бывшего мужа, нет. Как раз наоборот, чтобы притвориться, что дневных забот не существует.
У нас с Димой… всё просто. Настолько просто, насколько это вообще возможно между двумя взрослыми людьми. Необременительные, ни к чему не обязывающие отношения. Для здоровья, так сказать. Физического, эмоционального – какого угодно. Без планов, без разговоров о будущем, без обсуждения нашего «статуса»... вообще почти без разговоров.
Ни на что другое я, как выяснилось, не способна.
После развода я долго и тщательно расчленяла наш брак с Сашей, пытаясь понять, где и что пошло не так. Искала ошибку, момент, поворот, после которого всё покатилось вниз.
И пришла к неожиданному выводу.
Всё было не так.
Всё, кроме огромной, почти разрушительной страсти. Наверное, именно из-за страсти мы и продержались так долго. А всё остальное… было неправильным.
И тогда я решила: второй раз в это пекло не полезу. Слишком сложно. Слишком больно. Слишком много нужно учиться – как жить вместе, как не ломать друг друга, как не растворяться друг в друге.
У меня больше нет на это ресурса.
А вот лёгкие отношения с любовником – это мне очень даже подходит. Минимум ответственности, максимум удовольствия.
Чёткие границы. Никаких иллюзий.
Мы познакомились в частной клинике. Дима сопровождал свою мать. Она пришла на консультацию, нервничала так, будто ей уже поставили диагноз. Как оказалось, нервничать ей было совершенно не о чем.
Они ушли довольные, расслабленные, а через неделю Дима вернулся в клинику и пригласил меня на свидание.
Я отказалась.
Он пригласил снова.
Я снова отказалась.
Тогда он с абсолютно серьёзным лицом объяснил, что его мать оказалась здорова, а значит, технически выражаясь, я не была её лечащим врачом. Да и он вообще не пациент, а мимокрокодил. Так что никаких этических проблем нет и быть не может, и я могу спокойно согласиться на свидание. Так и сказал.
Я отказалась.
Он захотел узнать почему.
И вот тут стало сложнее.
Не говорить же, что дело в слове «мимокрокодил». Или в том, как он это сказал – легко, весело, как будто жизнь для него не более чем удачная шутка.
Он младше меня. Всего на два года, но выглядит моложе. Легче. Свободнее. Хулиганистым таким парнем – в дырявых джинсах, чёрт возьми, с постоянной полуулыбкой, как будто ему всё можно.
А я…
Я обременённая жизнью женщина. С опытом, с багажом, с длинным списком ограничений, которые, если быть честной, я сама на себя и наложила.
Я живу опасливо, сдержанно.
А Дима живёт так, будто никаких границ не существует.
И улыбается.
Постоянно.
Всё это было слишком сложно объяснить в моём отказе, поэтому в какой-то момент я просто согласилась.
Потому что он привлекательный мужчина.
Потому что с ним легко.
Потому что с ним весело.
И потому что, как оказалось, с ним очень хорошо в постели.
Чем не отдых после рабочего дня?
Мы с самого начала договорились: ничего серьёзного. Никаких планов, никаких ожиданий. Просто будем наслаждаться жизнью и друг другом до тех пор, пока между нами не перегорит. Прошло три месяца, и связь работает как часы. Без сцен. Без претензий. Без обид.
Заканчиваю приём и ненадолго останавливаюсь у стеклянных дверей.
Холодный воздух пробуждает меня, отрезвляет.
С облегчением понимаю, что меня отпустило. Шок прошёл, я пришла в себя. Работа действительно проветривает голову, это правда. Пока я принимала, слушала, объясняла, назначала, мозг переключился. Перестал прокручивать одну и ту же сцену возвращения Саши, перестал возвращаться к его голосу, взгляду и травматичному прошлому.
С наслаждением наполнив лёгкие свежим, холодным воздухом, иду в отделение. Сейчас у нас обход с кардиохирургами, и я к нему готова.
На самом деле всё очень просто.
Если Саша действительно останется в нашей больнице – а, судя по всему, так и будет – у меня есть всего два варианта: либо уйти, либо остаться. И если я выбираю остаться, то надо сразу настроиться на это. Не может быть никаких экскурсов в прошлое, никаких взглядов. Как оказалось, бывший муж по-прежнему вызывает во мне эмоции, однако я справилась с ними пять лет назад, так что справлюсь и сейчас.
Дверь в прошлое закрыта.
Я её захлопнула. Пережила. Выстроила новую жизнь, и у меня всё хорошо.
На самом деле я не испытываю никаких особых чувств к Саше, а просто недооценила силу инерции. Воспоминания никуда не делись, они просто лежали тихо, не мешали… до тех пор, пока не появился он.
Значит, нужно снова закрыть дверь в прошлое, замуровать и двигаться дальше.
Я поднимаюсь по лестнице, открываю дверь в отделение и... улыбаюсь. Это моё место, я хочу здесь остаться. А значит, всё остальное просто не имеет значения.
К началу обхода я уже в полном порядке.
Мы двигаемся от палаты к палате. Кардиологи, кардиохирурги, ординаторы... Коллега обсуждает нового больного с хирургами, я внимательно слушаю...
Но при этом почти физически ощущаю на себе взгляд Саши. Поворачиваюсь в нему, и он не отводит глаз. Смотрит задумчиво, внимательно. Как будто что-то просчитывает.
Отворачиваюсь от него. Проявил бы капельку профессионализма, всем было бы легче.
Мы двигаемся к следующей палате.
Мой пациент.
– Мужчина, шестьдесят восемь лет. Поступил с нестабильной стенокардией на фоне многососудистого поражения. На терапии стабилизирован, болевой синдром купирован, гемодинамика в целевых значениях. Результаты коронарографии на руках, пограничный стеноз. Прошу вашу консультацию для определения тактики и сроков вмешательства.
Смотрю на заведующего, но в этот момент Воронов выходит вперёд.
– Если всё действительно так, как вы описываете, то смотреть здесь особенно нечего. Стабилизируйте его, отправьте на нагрузочные тесты, тогда и будем решать. Амбулаторно.
– Александр Игоревич, – говорю вежливым, официальным тоном, – мы стараемся обеспечивать пациентам максимально всесторонний подход к лечению. Я была бы признательна, если бы вы или кто-то из ваших коллег нашли несколько минут, чтобы посмотреть снимки, оценить состояние пациента и пообщаться с ним. Это позволит ему понять дальнейшую тактику и подготовиться к операции, которая, скорее всего, потребуется в ближайшее время.
Я говорю спокойно и взвешенно, хотя не на шутку раздражена.
Воронов усмехается.
– Это не обязательно делать сейчас. В амбулаторных условиях всё это можно обсудить без лишней спешки.
– Вы правы, можно, – киваю. – Однако пациент сейчас находится на отделении, поэтому было бы логично использовать эту возможность, чтобы решить, какое лечение ему потребуется, и обсудить это с ним. Тогда он вернётся домой не с тревожными вопросами, а с пониманием ситуации. Если бы вы, Александр Игоревич, оказались на его месте, то наверняка захотели бы получить ответы как можно скорее.
Наши взгляды как молнии. Остальные ничего не говорят, ждут ответа Воронова.
Он делает насмешливый полупоклон, оставляя победу за мной, и отходит.
Мы двигаемся дальше.
Когда обход заканчивается, и коллеги расходятся, Воронов снова оказывается рядом.
– Раз вы настаиваете, Евгения Михайловна, то я проконсультирую вашего больного прямо сейчас. Несите снимки.
Я собиралась домой. Мы с Димой договорились встретиться и провести вечер вместе. Однако консультация намного важнее. Я не понимаю, почему Воронов завёл тот бесполезный спор во время обхода. Он бы тоже не отпустил больного домой, предварительно не обсудив, что его ждёт дальше.
Я опоздаю к ужину, но это не в первый раз. Да и у Димы есть ключи, так что на лестнице он не останется.
– Уже несу, – отвечаю ровным тоном.
Беру распечатки и диск со снимками, даю Воронову знак идти за мной.
По пути отправляю Диме сообщение, что опаздываю.
Мы заходим в ординаторскую. Я включаю монитор, заново проговариваю историю болезни, чтобы напомнить, о ком идёт речь.
Воронов разворачивает экран к себе, всматривается в изображение, и тогда всё остальное, несущественное, отходит куда-то на второй план, а то и вообще испаряется. Потому что важно только то, что мы делаем. Пациенты. Помощь. Забота.
Полная, абсолютная концентрация на деле.
– Передне-нисходящая артерия… стеноз шестьдесят процентов, – говорит Воронов, качая головой. От его прошлого отношения не остаётся и следа. Между нами до сих пор всё непросто, но когда перед нами снимки больного, и мы решаем, когда ему потребуется операция и какая, ничто другое не имеет значения.
– Пятьдесят восемь процентов, – автоматически уточняю я.
Он чуть кивает, отмечает про себя.
– Остальные сосуды?
– Многочисленные изменения, но ничего значительного. Основная проблема в передне-нисходящей.
Воронов листает изображения, останавливается, возвращается назад. Его пальцы уверенно двигаются по экрану, как будто он уже видит результат операции.
– Да, ты права. Больной сейчас без симптоматики?
– Без болевого синдрома, да. Стабилизировался на терапии, но, конечно, гарантий нет.
– А где они вообще есть, эти гарантии... – вздыхает Воронов.
Мы оба задумываемся, а потом одновременно говорим одно и то же.
– Риск декомпенсации высокий...
Удивлённо смотрим друг на друга, и это...
Слишком знакомо. Слишком… по-старому. До того, как наш брак потерпел аварийное крушение, мы очень любили работать вместе. Обсуждали сложные случаи, тестировали друг друга, спрашивали совета.
Быстро отворачиваемся друг от друга. Воронов откашливается.
– Ладно, – произносит уже другим тоном. – Ситуация с передне-нисходящей всегда требует особого внимания. Есть вариант дать больному время на стабилизацию, посмотреть динамику. Альтернатива – вообще его не отпускать, а сразу перевести на хирургию. В любом случае понадобятся нагрузочные тесты. Я поговорю с пациентом, и мы решим, что делать.
Он поднимается и идёт к двери. Уже выходя, бросает через плечо.
– Ты ничуть не изменилась, Женя, и это чертовски раздражает.
С недоумением смотрю ему вслед. Что бы это значило? В чём именно я не изменилась?
Покачав головой, ловлю себя на том, что мне ничуть не интересно. Уж в этом я точно изменилась. В прошлом я обдумывала каждое слово любимого мужчины, пыталась понять, что за ним стоит.
А сейчас... Меня волнует только то, как пройдёт его разговор с моим пациентом.
Направляюсь на пост, жду, когда Воронов закончит. Потом зайду к больному, проверю на всякий случай. Хочу убедиться, что тот всё понял.
Воронов хороший врач, однако... Доверяй, но проверяй.
Телефон вибрирует в кармане.
Сообщение от Димы.
Пицца остывает, а я – нет :-)
Смотрю на экран, а потом на дверь, за которой скрылся Воронов.
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. Сердце под наркозом", Алекс Мара ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 3 - продолжение