Смотрю на него, и такое чувство, что мои глаза наливаются кровью. В висках грохочет пульс ярости. Пять лет – пять! – ему было всё равно, что я думаю, а теперь приспичило высказаться и обелить свою репутацию.
Мы говорим шёпотом, но в этом шёпоте больше напряжения, чем в крике. Ещё немного, и на нас начнут обращать внимание. К счастью, в ординаторской кроме нас остались всего трое. Два ординатора о чём-то спорят громче нас, а коллега разговаривает по телефону.
– Пять лет назад тебя не волновало, что я думала о случившемся. Ты уехал в Москву, и тебе было всё равно, что о тебе думаю я и все остальные в этом городе. А теперь ты вернулся, и тебе срочно приспичило загладить твои прошлые грехи и запудрить их придуманными объяснениями. Ты всегда хотел казаться хорошим мальчиком. Боишься, что я распущу слухи о том, какой ты на самом деле? – уже не шепчу, а шиплю сквозь зубы.
Воронов отшатывается от меня, как будто я его ударила. Вот и хорошо, будет знать как приставать ко мне в ординаторской, или вообще приставать. Пусть держится от меня подальше и контактирует только по работе. Точка.
– Я уже сказала «нет», так сделай любезность и услышь меня, – говорю тише и немного спокойнее. – Поверь, наши отношения будут намного лучше, если ты не станешь позориться и выдумывать какие-то сказки о том, как тебя насильно утащили в Москву и держали там на цепи, а ты плакал и повторял моё имя. Говорят, ты большое светило, так что иди свети где-нибудь, а это моё рабочее место, и тебе здесь не рады. В следующий раз я пожалуюсь заведующему.
С этими словами я поднимаюсь и ухожу.
Прошлое было настолько ужасным, что я не хочу его вскапывать и переписывать. Ничто не сможет перечеркнуть того факта, что, будучи женат на мне, Воронов переспал с другой женщиной и сделал ей ребёнка. Если у него и было что мне рассказать о случившемся, он должен был сделать это пять лет назад, когда я погибала от горя. А не сейчас, когда я излечилась от нашей связи и наслаждаюсь ремиссией.
Воронов не спешит за мной.
Не ловит в коридорах, не поджидает у ординаторской и не делает вид, что «случайно» оказался рядом.
Как ни странно, после того разговора мне становится легче. Я наконец сказала вслух то, что чувствую, и обозначила границы приемлемого.
Во второй половине дня Воронов возвращается в отделение другим человеком – серьёзным, собранным. Мы обсуждаем пациентов, и он отвечает без намёков и попыток свернуть не в ту сторону. Я прошу его проконсультировать больного в другом отделении, и он сразу находит для этого время.
Я почти начинаю радоваться.
Похоже, Воронов меня услышал, и мы сможем работать вместе без осложнений.
Я позволяю себе эту крамольную мысль и, конечно, вскоре получаю доказательство обратного.
Выходя из больницы, слышу незнакомый женский голос.
– Евгения, пожалуйста… мне нужно с вами поговорить.
Я оборачиваюсь и вижу молодую женщину. Красивую – это первое, что бросается в глаза. Длинные тёмные волосы, уложенные так, будто каждый волос забронировал своё расположение заранее. Макияж безупречный, как будто она только что вышла от визажиста. Женщина явно старалась произвести впечатление. Одежда дорогая, идеально сидящая. И каблуки…
Смотрю на них и мысленно сдаюсь. Я бы на таких не прошла и десяти метров, особенно на неровной мостовой перед больницей.
– Чем я могу вам помочь? – спрашиваю вежливо. – Простите… мне кажется, мы не знакомы.
Голос предательски спотыкается. Мы и правда не знакомы, однако пять лет назад я листала в соцсети хвастливую ленту фотографий Ксении, в которой она делилась с миром историей её большой любви с кардиохирургом Александром Вороновым. Любовь была такой большой и чистой, что Воронов ради неё переехал в Москву, сменил работу, жизнь...
О том, что ради неё Воронов бросил жену, Ксения не рассказывала. По крайней мере, не в соцсетях.
Пять лет назад я рассматривала те фотографии, как будто они могли помочь мне понять, как и почему всё пошло не так.
А потом я запретила себе интересоваться жизнью Вороновых, это было частью моего выздоровления.
И вот теперь Ксения стоит передо мной, драматично заламывая руки.
– Я Ксения, Сашина жена. Я понимаю, что вам, наверное, очень неприятно меня видеть... Но прошу вас, пожалуйста, поговорите со мной!
Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.
Мимо проходят люди. Кто-то выходит из больницы, кто-то торопится внутрь, хлопают двери, сигналит машина на парковке, а мне кажется, будто весь шум вдруг отодвинулся куда-то в сторону.
Пять лет назад я слишком хорошо изучила лицо женщины, к которой ушёл мой муж. Тогда мне казалось, что если смотреть достаточно долго, то можно понять, почему мужчина, который клялся тебе в любви, однажды собирает вещи и уезжает строить новую жизнь с другой.
Спойлер: нельзя. Это так не работает. Проходят годы, а ты всё равно ничего не понимаешь.
– Простите, – тихо говорит Ксения, – я знаю, что вам неприятно меня видеть.
«Неприятно» – очень деликатное слово, я бы выразилась по-другому. Однако выражаться не стану, и вообще нам не о чем разговаривать.
Ксения красивая женщина, но сейчас под идеальной картинкой слишком хорошо видна тревога. Она то и дело вздрагивает. Сжимает ручку сумки так сильно, что костяшки побелели.
Бедняга...
Ага, как же. Никакого сочувствия я не испытываю.
Смеясь в голос, качаю головой и ухожу. Это ж надо быть такой наглой! Явилась не запылилась. Оба ко мне лезут, любовнички. Всем надо поговорить, причём срочно.
Иду прочь, однако Ксения не сдаётся. За мной по неровному асфальту стучат её каблуки. Сейчас упадёт, и проблема решится сама собой. Помогать ей не буду. В клятве Гиппократа есть специальная оговорка насчёт наглых девиц, которые соблазняют женатых мужчин.
– Пожалуйста, выслушайте меня! Я должна кое-что рассказать вам о Саше! – кричит Ксения, ковыляя за мной. – Я знаю, что не имею права вас о чём-то просить, и никогда бы не пришла к вам, но вы моя единственная надежда...
Ну прям умиляюсь! Вся растаяла и стекла в туфли.
Подхожу к перекрёстку, дожидаюсь зелёного света. Ксения нагоняет меня и встаёт рядом.
Кошусь на неё с неприязнью.
– Мне не интересны ни вы, ни ваш муж, поэтому оставьте меня в покое.
Свет меняется на зелёный, и я устремляюсь через дорогу.
Холодный вечерний воздух пахнет дождём и мокрым асфальтом. После длинного дня голова тяжёлая, ноги гудят, и единственное, чего мне хочется – добраться домой, смыть этот день с себя горячей водой и больше ни о чём не думать.
– Подождите!
Голос за спиной звучит громко и отчаянно.
Я ускоряю шаг.
– Пожалуйста! Умоляю вас! Я в отчаянии! – продолжает упрашивать Ксения со слезами в голосе. – Да чтоб их… зачем я вообще надела эти дурацкие туфли?! – Скидывает их и спешит за мной босиком. По лужам, по холодному асфальту. – Я вообще редко ношу туфли на шпильках, но сегодня мне приспичило нарядиться. Хотела вас впечатлить и хотя бы на пять минут притвориться, что у меня всё хорошо.
За что мне это?!
Ксения нагоняет меня и хватает за руку. Её пальцы холодные, взгляд отчаянный. Вблизи её красота уже не выглядит такой идеальной. У неё слишком бледная кожа. Уставшие глаза, которые не спасает макияж. И напряжение – огромное, звенящее напряжение человека, который держится из последних сил.
– Я знаю, что плохо повела себя в прошлом, и поверьте… я за это плачу. Каждый день.
Внутри меня снова поднимается раздражение, потому что я не хочу знать об их жизни. Не хочу иметь с ними ничего общего.
– Ксения…
– Нет, пожалуйста, дайте договорить, – перебивает она. – Я не пришла оправдываться и не жду, что вы меня простите. Я влюбилась в Сашу и... поступила неправильно, за что и поплатилась. Мы поженились, у нас родилась дочка, но мы не были счастливы, и я знаю, что он до сих пор вас любит.
– Не говорите ерунды! Отпустите меня, а то я...
– Это не ерунда. Я живу с ним пять лет, поэтому знаю, что он никогда не переставал вас любить. Я даже немного ненавижу вас за это. Наверное, это ужасно звучит.
– Мне на это наплевать, и я не хочу разговаривать о бессмыслице. Вы зря потратили время...
Пять лет назад мне казалось, что у Воронова с Ксенией случилась великая любовь. Такая, ради которой бросают жён, города и прежнюю жизнь. Но теперь мне всё равно, так это или нет. Не ощущаю ни капли злорадства.
– Нет, я не зря потратила время! – восклицает Ксения неожиданно решительным тоном. – Вы обязаны помочь, потому что вы врач, а дело касается больных. Я люблю Сашу, по-настоящему люблю, поэтому и боролась за него всеми возможными, даже нечестными способами. Именно поэтому я пришла. Он допускает страшную ошибку, и только вы можете его остановить. Меня он не слушает, а пожаловаться его начальству я не могу, он грозится отнять у меня дочь. Но вас он послушает, потому что любит...
Помимо воли останавливаюсь. Ситуация больше не похожа на простую семейную драму.
Всё звучит иначе.
Серьёзнее.
– О чём вы вообще говорите? – спрашиваю наконец.
Ксения отвечает шёпотом.
– Саша продолжает оперировать, хотя не должен.
– Что за бред вы несёте? – Начинаю не на шутку раздражаться. – Воронов не должен оперировать? Пусть не оперирует, пусть делает что хочет. Это не основание для того, чтобы вы доставали его бывшую жену! Раз вы забрали его себе, теперь наслаждайтесь до конца ваших дней, а меня оставьте в покое. По рабочим вопросам обращайтесь к его начальству.
Ускоряю шаг.
Разумеется, Ксения бежит следом. Она явно из тех, от кого так легко не отделаться.
– Я не могу пойти к его начальству, потому что тогда у него будут проблемы и его могут уволить, а я не хочу, чтобы с ним случилось что-то плохое. Он должен сам принять решение перестать оперировать и научиться жить с этим.
Останавливаюсь настолько внезапно, что Ксения чуть не врезается в меня. Замечаю кровь между пальцами её ног. Да уж, мостовая здесь не самая подходящая, чтобы бегать босиком.
– Мне пожаловаться в полицию, что вы меня преследуете? Позвать на помощь? Вы этого добиваетесь? В последний раз говорю вам, что не хочу ничего знать ни о вас, ни о вашем муже. Прощайте!
Продолжаю идти.
На самом деле, от человека на улице так легко не отделаешься. Полиции нигде не видно. Звать на помощь бессмысленно. Люди-то подойдут и помогут, но всё это время Ксения так и будет трепаться. Лучше поспешить, потому что мой дом уже недалеко. Прищемлю ей нос дверью подъезда, вот и будет урок на будущее о том, что раз уж ты украла мужчину, то будь добра, не возвращай его обратно.
Спешу домой, а Ксения...
Бежит за мной, конечно. Подошвам больно, поэтому ахает, пищит, но упорно продолжает говорить. Скороговоркой, почти задыхаясь...
– Это случилось на горнолыжном курорте. Саша упал и повредил правое запястье. Сначала думал, что ничего страшного, просто ушиб, а потом у него стали неметь пальцы. Там были не лучшие условия, мы долго добирались до города. Потом вернулись домой, и Саша велел мне молчать и никому не рассказывать о том, что случилось. У него были и другие травмы, и он всем жаловался на колено, а про руку не сказал. Долго был на больничном, но не восстановился до конца. Ему сделали операцию в частной клинике в другом городе, но помогло только частично. А потом он заявил, что возвращается на работу. Я не хирург, но всё равно понимаю, что если пальцы немеют, запястье болит и движения пальцев неловкие, то оперировать нельзя. Мы очень сильно поссорились. Я пригрозила ему, что пожалуюсь его начальству и моему отцу, и тогда Саша сказал, что заберёт у меня дочь. У меня были проблемы... Когда я поняла, что наш брак не будет счастливым, я... подружилась с бутылкой, так что Саше есть чем воспользоваться в суде, чтобы забрать дочку. Я продолжала упрашивать его признаться во всём начальству, но он сказал, что справляется, и запретил мне вмешиваться. Но я знаю, что он не справлялся. После длинных операций он по ночам плакал от боли. Ассистенты и ординаторы делали часть работы за него, он стал больше делать левой рукой, и по больнице пошли слухи, что с ним что-то не так. Тогда он заявил, что уезжает из Москвы и возвращается домой. Мне кажется, он думает, что здесь никто не заметит. Но... я не могу так больше. Он велел мне остаться в Москве, но я приехала за ним, потому что я люблю его...
Ксения вскрикивает, и краем глаза я замечаю, что она растянулась на асфальте. Тут же начинает подниматься и кричит мне вслед.
– Если вы скажете начальству, и Сашу уволят, он сойдёт с ума! Работа для него как кислород! Но так не может продолжаться, это неправильно... Поэтому я сказала вам. Вас он послушает. Посмотрите на его руку, вы наверняка заметите проблему. Умоляю вас, поговорите с ним! Это единственный способ. Только вы можете убедить его, что так не может продолжаться...
Захожу в подъезд и хлопаю дверью.
Потом открываю дверь и снова ею хлопаю. Трижды. С такой силой, что звенят стёкла.
Ненавистная жизнь!
Ненавистны Вороновы!
Гневно топаю вверх по лестнице, как подросток после семейного скандала.
В доме есть лифт, но если я сейчас зайду в замкнутое пространство и остановлюсь хотя бы на полминуты, то взорвусь от гнева.
Поэтому выбираю лестницу.
Ругаясь, с раздражением бью ладонью по перилам.
– Да что за бред вообще…
Голос звучит зло и хрипло, меня буквально трясёт от горячей, взрывной ярости.
Пять лет прошло.
Пять лет не было никаких контактов, сожалений, вопросов, извинений. Я собрала себя по кускам, по нервам, по бессонным ночам. По дурацким мыслям в три часа утра о том, что во мне оказалось недостаточным, раз любимый мужчина, с которым я планировала быть счастливой до конца дней, сбежал строить новую жизнь с другой женщиной.
Я пережила это, выкарабкалась и построила хорошую жизнь. У меня есть работа, которую я люблю, привычки, выработанный за годы жизненный ритм. Я даже отношения научилась строить. Пусть лёгкие, необременительные, но зато без выматывающей душевной мясорубки. Впервые за долгое время я по-настоящему довольна своей жизнью.
И тут из прошлого влетает целая охапка навоза и обрушивается мне на голову.
Сначала бывший муж, который, как оказалось, всё это время любил только меня. Строил блестящую карьеру в Москве, катался по горнолыжным курортам с красавицей женой, воспитывал дочку...
Однако при этом страдал без меня.
Да-да, вот такая убедительная история. Мой орган доверия сморщился и плюётся желчью.
А теперь явилась жена столичного страдальца и пытается впихнуть мне его обратно, хочет снова сделать его моей ответственностью. То есть логика такая: Ксения увела Сашу у меня, пять лет жила с ним прекрасной новой жизнью, а когда выяснилось, что с драгоценным мужем возникли проблемы, она решила вернуть его мне на гарантийный ремонт?!
Останавливаюсь между этажами и ударяю ладонью по стене. Вот так им обоим! Нечего надо мной издеваться!
Что у этих людей в головах?
У вас была великая любовь, да? Огро-о-омное чувство. Такая страсть, что ради неё стоило разрушить брак, перевернуть жизнь, уехать в другой город, рожать ребёнка, строить новую семью. Всё же было прекрасно? Все получили именно то, что хотели?
Нет?
А я тут при чём? Какого вы стоите у меня на пороге?!
«Помогите Саше».
Это неслыханно!
Смеюсь, коротко и зло.
«Здравствуйте, Женя. Муж, который достался мне от вас, неисправен, разберитесь, пожалуйста».
Серьёзно?
И что дальше?
Я сейчас должна броситься спасать Воронова, чинить его жизнь, вправлять мозги, вытаскивать его из очередной катастрофы, а потом что? Ксения снова заберёт его обратно в свою красивую московскую жизнь?
Очень удобно устроились.
Меня всё сильнее накрывает ощущением чудовищной несправедливости.
Самое мерзкое во всей ситуации даже не то, что Ксения пришла ко мне, а то, что она пытается свалить проблему на меня. Как будто Воронов – моя ответственность и я всё ещё обязана его спасать. Ксения напридумывала отговорок, почему она не может никому сказать, прикрылась дикой несусветной любовью, которая дескать не позволяет ей поговорить с начальством Саши или даже с её собственным отцом. Однако при этом Ксения не стесняется вывалить воняющую кучу их проблем на голову бывшей и при том обманутой жены.
Неслыханная наглость!
Сжимаю кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони. Нет у меня никаких обязанностей по отношению к Воронову, я уволилась пять лет назад. Если у него действительно проблемы с рукой, то здесь всё абсолютно ясно как день. Надо прекращать оперировать, обследоваться и решать вопрос согласно прописанным правилам, а не идти против этики и строить из себя драматического героя. Размышлять тут не о чем, и это не моё дело.
Именно поэтому меня так бесит всё произошедшее. Ксения пытается сделать меня ответственной за человека, который разрушил нашу жизнь, а теперь разрушает и свою заодно.
Дохожу до квартиры, с такой силой вставляю ключ в замок, будто он лично виноват в моих проблемах.
И только оказавшись внутри, выдыхаю.
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. Сердце под наркозом", Алекс Мара ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 5 - продолжение