И вот мы плавно подошли к третьему и, пожалуй, самому известному британскому литературному архетипу – легендарному королю Артуру. То ли реально существовавший в истории, то ли собирательный образ последних кельтских королей, побежденных пришельцами-саксами, Артур вдохновлял писателей, поэтов и художников во все времена. Это идеальный образ короля-рыцаря, символ времени, когда романтическая любовь, честь, верность, благородство были не пустыми словами и не уделом лишь так называемых «дамских» романов.
Осмелюсь предположить, что если бы не легенды о короле Артуре, такая романтическая и немного загадочная история любви Ричарда Глостера и Анны Невилл была бы совсем другой или вовсе не существовала бы. Судя по составу их семейной библиотеки, оба они, помимо прочего, читали существовавшие к тому времени французские романы об Артуре, Ланселоте и Святом Граале. И это чтение (как мы помним, в очень молодом возрасте) определенно повлияло на формирование их личностей, восприятие мира и себя в нем и на отношение друг к другу.
Ричард явно примерял на себя образ короля-воина, верного защитника государства, оплот рыцарства. А Анна, вероятно, была романтичной и умела видеть поэзию мира, что в целом было характерно для знатных дам того времени. Эпоха, наступившая после воцарения Тюдоров, дает нам возможность поразмышлять, а не Анна ли и Ричард были последними королевой и королем в истории Англии, воплощавшими собой идеалы и ценности средневекового рыцарства. Как раз закат этого рыцарства, на которое немало повлияли разруха, многочисленные предательства и бесчестия Войны Алой и Белой роз, финальные аккорды уходящей славной эпохи и описал метафорически сэр Томас Мэлори в своей книге «Смерть Артура».
У Симоны Вилар Анна Невилл в последний год своей жизни читает только что выпущенную издательством Уильяма Кэкстона книгу Мэлори и с грустью вспоминает свою утраченную романтическую любовь. В реальности этого произойти не могло, так как роман был напечатан только через несколько месяцев (в июле 1485 года) после смерти королевы (в марте 1485 года). И в ее домашней библиотеке его, конечно, нет. Но Анна могла читать рукопись, которую сэр Томас закончил незадолго до своей смерти в 1471 году в Ньюгейтской тюрьме. Например, ей могли принести манускрипт, потому что заключенный автор был ее земляком из Уорикшира и воевал в начале Войны роз на стороне ее отца, графа Уорика (Англия все же страна небольшая). В любом случае, Анна точно была знакома с частью исходных французских и английских произведений об Артуре, которые Мэлори обобщил, переработал, сократил и включил в свой роман.
В наши дни «Смерть Артура» считается кладезем для литературоведов, наиболее емкой, полной и масштабной компиляцией легенд «артуровского цикла». Есть конвенциональное мнение, что без нее не было бы расцвета романтизма в XIX веке и мы бы не узнали ни Байрона, ни Вальтера Скотта, ни Стивенсона. Да и сами легенды об Артуре, Ланселоте, Гавейне, Гвиневре, Тристане, Изольде и других героях величайшего британского эпоса, вероятно, дошли бы до нас в куда более анахроничном, разрозненном и неудобочитаемом виде. И вряд ли были такими популярными в литературном и художественном дискурсе XIX-XX веков.
Именно это Томас Мэлори и сделал – он «осовременил» старинные легенды, придав им актуальный для XV века смысл и язык, объединил их сквозными персонажами и местами событий, актуализировал часто скрытые за обильными стихотворными строфами и описаниями сюжеты и характер взаимоотношений героев друг с другом. Словом, из анахроничного и довольно тяжелого чтения создал популярный, динамичный роман с отчетливыми и хорошо психологически прорисованными персонажами. Понятно, что иногда эти персонажи действуют не всегда последовательно, логично и правдоподобно. Ну так надо принимать во внимание, что и исходники этим сильно грешили, и для того времени автор действительно сделал все, что мог.
Другой вопрос – почему автор это сделал, и как из-под пера проводившего большую часть своей жизни в насилии и разбое человека вышел роман, считающийся сегодня литературным памятником средневековой куртуазной и романтической любви и идеалов рыцарства. Мы можем только предполагать, о чем он думал, сидя долгие 20 лет в тюрьме и вспоминая многочисленные преступления – и свои, и своих соратников по оружию. Сегодня психологи бы сказали, что Мэлори рефлексировал, осмысливая свою жизнь, кровавую эпоху, на которую пришлись его молодость и зрелость, сравнивая ее со старыми рыцарскими легендами.
Так, жестокость, коварство и манипуляции, которыми сопровождались сражения за трон Йорков и Ланкастеров, превратились в пусть и эмоциональные, но рассудительные переговоры и дискуссии за Круглым столом. Строгая иерархия знати и огромное социальное неравенство позднего средневековья – в рыцарское равенство и довольно простые, понятные «социальные лифты», где подняться наверх можно благодаря собственной доблести и чести. Насилие над женщинами, в то числе и замужними, в котором обвинялся и сам Мэлори – в щемящие душу истории о невозможной и роковой любви Ланселота и Гвиневры, Тристана и Изольды. Громкие лозунги о божьем промысле и сакральном праве на трон той или иной стороны, под которые велась Война роз – в упрямые поиски чудодейственного и исцеляющего Священного Грааля, который поддастся лишь чистому сердцем и благороднейшему из рыцарей.
Недоступная, запретная страсть, которая в итоге подтачивает и разрушает идеальную конструкцию Круглого стола и рыцарского королевства – это, возможно, метафора неуемных, вечных метаний сторонников Роз то к одному, то к другому сюзерену, конфликта личной страсти, алчности, жажды власти и верности своему долгу. А возможно, и метафора личной рефлексии Мэлори, осознания своих ошибок, которые привели его жизнь к печальному финалу.
Невозможность выбрать что-то одно, навсегда отказавшись от чего-то другого, в реальности приводит сражающиеся династии к падению и уничтожению обеих. А у Артура объединившееся было королевство разрушается изнутри недостатком верности и благородства, и становится легкой добычей внешнего врага.