Вопрос о подлинной природе взаимоотношений Ричарда Глостера, впоследствии короля Англии, и Анны Невилл, дочери легендарного графа Уорика – Делателя королей, на мой взгляд, является едва ли не таким же важным, как вопрос о судьбе «тауэрских» принцев. Достоверный ответ на него также мог бы пролить свет на истинную сущность Ричарда III. Показать, каким он на самом деле был человеком, и сколько на самом деле правды или неправды содержится в многочисленных художественных интерпретациях его образа.
Кроме того, ответ на этот вопрос пролил бы свет и в целом на концепцию средневековой любви, которая в наше время представляется, на мой взгляд, уж слишком романтизированной, возвышенной и бурной. Именно история Ричарда и Анны настолько сильно привлекает авторов так называемых исторических «дамских» романов, что они уже сформировали некое клише, формат «средневековой истории любви», который повторяется из книги в книгу у других авторов и с другими персонажами. Даже специально не стараясь и вообще не являясь большой поклонницей этого жанра, лично я в свое время наткнулась как минимум на три романа непосредственно про Ричарда и Анну и на несколько историй про средневековье, повторяющих основные сюжетные метки их знакомства и отношений. Книги Симоны Вилар, таким образом, где Анне Невилл приписывается отдельная любовная линия с другим человеком, можно назвать редким исключением.
К сожалению, до наших дней никаких писем или дневников, подтверждающих искренние и взаимные чувства Ричарда Глостера и Анны не сохранилось. Вероятно, поэтому их история и получила в дальнейшем такое количество самых противоположных интерпретаций. Но существуют другие более или менее известные и подтвержденные документально или свидетелями факты об их отношениях. Давайте посмотрим, как их можно интерпретировать с точки зрения современной психологии отношений.
Во-первых, историкам известно, что Ричард Глостер с 9 до 13 лет был воспитанником графа Уорика (вспомним Теона Грейджоя у Старков из «Игры престолов») и жил в замке Миддлхэм, где жила в это время и маленькая дочь графа Анна Невилл. Маловероятно, конечно, что дети с утра до вечера играли вместе и дружили, все-таки в то время было несколько другое представление о воспитании разнополых детей, тем более с четырехлетней разницей в возрасте. Но о существовании друг друга они, безусловно, знали. Затем, до мятежа Йорика и брака Анны с Эдуардом Ланкастерским, они точно несколько раз встречались на совместных мероприятиях Йорков и Уорика и, по некоторым свидетельствам, обычно сидели вместе, как младшие дети.
Трактовка их отношений в пьесе Шекспира, таким образом, не выглядит правдоподобной – обольщая Анну, пусть даже в циничных, корыстных целях, Ричард не мог бы не воззвать к обстоятельствам их давнего детского знакомства. Они же ведут себя в пьесе как абсолютно незнакомые люди и при этом давние враги, что совсем не соответствует историческим фактам. Гораздо ближе к ним эта часть истории Анны и Ричарда показана в сериале «Белая королева», где есть и совместные посиделки на пирах, и общение молодых людей.
Разумеется, их детские отношения могли быть не только нейтральными или дружескими, но и откровенно враждебными – возможно, они втихую терпеть друг друга не могли, внешне соблюдая все приличия. Но тогда странно, что Ричард изо всех сил стремился жениться на Анне после гибели ее супруга Эдуарда Ланкастерского. Версия о том, что просто он хотел завладеть принадлежавшей Анне половиной богатств мятежного Уорика, которую иначе забрал бы себе муж ее сестры и брат Ричарда Джордж Кларенс, мне кажется далеко не исчерпывающей. Уж слишком легко было в то время осудить Анну, как дочь изменника, и попросту забрать у нее все богатства, а саму ее заточить в тюрьму, сослать в монастырь или вовсе казнить. При вдвое меньших усилиях, которые Ричард затратил на ее поиски и уговоры Эдуарда IV ее помиловать, Глостер мог бы присвоить себе ее богатства, укрепив тем самым свою власть на севере Англии, и затем жениться на ком ему угодно.
Нет, он, очевидно, на самом деле хотел спасти Анну, обеспечить ей безопасное и свободное положение при дворе. То есть, он, как минимум, испытывал к ней сочувствие, дружескую симпатию и, возможно, ностальгию по детским и юношеским временам. Сам факт женитьбы, конечно, для тех времен и для таких высокопоставленных особ ничего о наличии непосредственно романтических чувств не говорит. Но, по сохранившимся свидетельствам того времени, во время брака Ричард сохранял верность Анне и поддерживал полноценные супружеские отношения. Единственные официально подтвержденные Глостером его внебрачные дети, по предположению историков, родились еще до свадьбы с Анной Невилл, и других свидетельств его неверности не было.
А это, по тем временам, уже само по себе было знаком сильного неравнодушия – особенно на фоне открыто изменявшего Елизавете Вудвилл Эдуарда IV. Есть вероятность, что Ричард просто был намного менее темпераментным и спокойным в плане проявления мужского начала или стал таким, «нагулявшись» в юности. И ему просто комфортнее было жениться на девушке, которую он знал с детства, нежели на ком-то другом. К тому же вряд ли он вообще за свою жизнь видел много свободных и равных себе по положению девушек, проводя время в битвах, помощи братьям и управлении своими северными поместьями. Возможно, Анна по факту по всем объективным критериям была для него самой подходящей партией, такой он ее считал с юности и просто не желал тратить время на новые поиски и увлечения.
Да, это не очень похоже на любовь в ее современном понимании и более отвечает образу не богатого на романтические чувства Ричарда, описанного у Симоны Вилар и у Стивенсона в «Черной стреле» (если убрать «шекспировские» описания его уродства, коварства и мстительности). Такой Ричард мог спокойно годами жить рядом с выбранной женщиной, навсегда закрыв для себя этот вопрос и не ища никого другого. И вряд ли ему при этом понадобилось ее тайно травить, по версии его «очернителей», ради свадьбы с другой женщиной, тем более с дочерью Эдуарда IV Елизаветой Йоркской, то есть собственной племянницей.
Несмотря на то, что Филиппа Грегори и создатели сериала «Белая королева» преподносят роман с племянницей как реально существующий, он вряд ли вяжется, на мой взгляд, с психотипом короля, который вырисовывается из приведенных ранее фактов и даже из самого сюжета этих книг и сериала по ним. Возможно, он относился к принцессам (не только Елизавете, но и ее сестрам) с теплом, чувствуя вину за признание детей своего брата незаконнорожденными. А придворные приняли это, в меру своей испорченности, за флирт и распустили слухи.
Но вот тому, что Ричард плакал на похоронах Анны, нарушив свою привычную сдержанность на людях, точно были свидетели. Да, разумеется, это можно считать проявлением лицемерия и коварства. Но, во-первых, зачем – чем это ему было выгодно? И во-вторых, почему же Ричард не использовал эти свои возможности актерского мастерства раньше, где они пригодились бы ему намного больше? Например, объявив своих племянников в Тауэре погибшими от болезни и сильно порыдав на их похоронах?
Таким образом, да – думаю, что Ричард любил Анну. Причем именно в современном понимании любви: когда мужчина, особенно публичный, публично же выбирает быть one woman man и развивать существующие отношения вместо того, чтобы на короткое время искать все новые и новые (например, как Боно и Эли Хьюсон). Причем это не мешало Ричарду проявлять и знаки той самой средневековой, рыцарской, куртуазной любви – особенно когда он, настоящий прекрасный принц, спас Анну из отчаянного и безнадежного положения.
Был ли тут другой романтический аспект, характерный для средневековых нарративов – то есть аспект пылкой, роковой, разрушающей все преграды любви, как у Тристана и Изольды или Абеляра и Элоизы – большой вопрос. Вероятнее всего, такая безрассудная, страстная, сокрушающая любовь была вовсе не в характере и природе Ричарда – сдержанного, ответственного, сосредоточенного на своих делах и обязанностях человека.