Известно: уважишь кума – и он тебя ответно уважит…
Нынче в лавку зашла кума, Лукерья Фоминична.
Панкрат Гаврилович взвесил куме сахару, ещё и от себя три большущих куска в кулёк положил: не жалко…
Наказал Лукерье Фоминичне:
- Пусть кум зайдёт вечером. Потолковать надобно.
Пелагея Савельевна порезала хлеб и сало, принесла с огорода огурчиков молоденьких. Панкрат Гаврилович разлил по чаркам самогонку:
- За пристройку твою, кум. Чтоб дело ладилось… и молодым жилось счастливо да богато.
После третьей мимоходом поинтересовался:
- Как там… Захарка, шахтёр молодой, работает? Справляется – в шахте-то?
Кум серьёзно кивнул:
- Захар – молодец. Премудрости шахтные с лёту схватывает: про пласт угольный больше бывалых шахтёров понимает. Клим Фёдорович, управляющий, заметил парня – говорит, через пару лет можно десятником ставить.
-Ну, да, ну да… Захарка ещё мальчишкой смышлёным был. – Панкрат Гаврилович снова налил по полной, вскинул взгляд: – А просьба у меня к тебе такая, кум. Ты ж на шахте – не абы кто: десятник. Пошли волей своей Захара… – скажем, на «Ивановскую»: мол, там смекалистые рабочие нужны. Ненадолго, хоть на неделю, отправь его туда.
Григорий Макарович в удивлении брови свёл:
- Это… для чего я его на «Ивановскую» посылать буду? Он нам и на «Новозвановской» нужен.
Панкрат Гаврилович усмехнулся:
- Для чего… Для того, что я прошу тебя про это. Даром не просил бы.
Смекнул кум: такие деньги – на пристройку к хате – тоже задаром не одалживаются… А Панкрат Гаврилович ещё и заметил мимоходом: дескать, – отдавать долг не спеши… Частями можешь вернуть: свои ж люди…
А пристройка к хате – край как надобна: жена, Евдокия Тимофеевна, и Аксютка, невестка, не поладили – у одной печи-то…
Согласился:
- Что ж… Оно можно, – ежели ненадолго. На «Ивановской» неуправка: Корней Кузьмич, десятник тамошний, жаловался давеча, что не хватает рук.
- Вот и славно. – Панкрат Гаврилович кликнул жену, велел: – А принеси-ка, Пелагея Савельевна, деньги. – Отсчитал, протянул куму: – Хватит ли? – Повторил: – Управляйся, как положено, – мне не к спеху.
С Пелагеей Савельевной всё решили: у неё на «Ивановской» сестра рОдная живёт. А Настёна – тёткина копия… ну, и ясно: любимица.
Ефросинья Савельевна, сестрица Пелагеюшкина, уж такая чертовка… С любыми невзгодами управится. К тому же – сводница известная. Неужто племяннице, единственной да любимой, не поможет! Хата у Фроси просторная, а живёт она одна: уж пять лет, как Порфирий, муж её, в шахте погиб, а сын, Василий, подался на Литейный завод – работает, там и женился.
А задумка – проста: молодого шахтёра, что приехал на «Ивановскую», Ефросинья Савельевна позовёт к себе жить. Чего ж: хата хорошая, чистая. Опять-таки – приготовить-постирать.
А тут и Настёна тётку проведает.
Накормить-напоить… и спать уложить Фрося умеет.
Само собою, – баньку в конце огорода истопит: без баньки – как шахтёру…
А бельишко да рушник чистый шахтёру в баньку Настёна отнесёт.
Дальше – кто ж устоит-то… Да ещё в баньке!
Фрося любисток запаривает… Ещё – зверобой да ромашку.
На монаха Захар не похож.
А Настёне Фрося распустит волосы – ниже плеч укроют…
Захар – роду честного: ни отца-мать, ни себя позорить не станет… И девку не ославит.
Свадьбу сыграем – каких и не видывали в здешних краях.
А уж за приданое Захар Алексеевич тестя и тёщу всю жизнь благодарить будет.
Об Анютке, девчонке этой, и не вспомнит.
Крёстная Анюткина живёт на «Светлореченской». Надо же, как сладилось!.. В эти дни мать отправила Аньку к крёстной: дошивать приданое, кружевами простыни обвязывать.
И Захарка не станет противиться отъезду на «Ивановскую». Чего ж отказываться, коли десятник Григорий Макарович пообещал молодому шахтёру хороший заработок: мол, неделю-другую поработаешь, – и соседей выручишь, научишь их, как рубить горюч-камень, и домой не с пустыми руками вернёшься.
Про соседнюю шахту Захар много слышал. Дивился, что на «Ивановской» так мало угля добывают: жила одна идёт – рудознатцы сказывали… (Рудознатцы – так в старину называли геологов). Хотелось своими глазами посмотреть, как там мужики работают. Да и деньги, понятно, лишними не будут, – перед свадьбой-то. И время быстрее пройдёт, – пока Анютка у крёстной, на «Светлореченской».
Поселился Захар у вдовы Ефросиньи Савельевны – и то хорошо, что знакомая: сестра её в Новозвановке живёт.
В первую же смену заметил молодой шахтёр: неправильно ведутся работы по разработке пласта. Пласт на «Ивановской» пологий, а с таким углом падения разрабатывать пласт надо и по простиранию, и по падению. Сказал об этом десятнику. Никон Кузьмич поначалу, было, угрюмо отмахнулся: не до мудростей, – тут уголь некому рубить… А потом призадумался… Да и мужики согласились: дело Захар говорит.
Пошло на лад на «Ивановской». Никон Кузьмич вздохнул:
- Тебе б, парень, на горного инженера выучиться: способности у тебя к шахтному делу. Да то-то и оно, – что шахтёрским сыновьям нет дороги в Горный кадетский корпус. Делать нечего: сам будешь доходить до всех премудростей – разумом да сердцем. Ещё – не лучше ли некоторых, что даром штаны трут на учёбе.
Как-то после тяжёлой смены собрался Захар на речку, где ребятня местная купалась. Хозяйка руками всплеснула, заговорила ласково:
- Зачем же на реку-то! Я уж баньку истопила, соколик. Поди, хороший мой, попарься. В речке – что: от угля вымоешься… А в баньке – ещё и сил наберёшься.
От души поблагодарил Захар Ефросинью Савельевну.
В баньке по-мальчишески радовался: так и окутал запах ромашки и любистка…
Как дверь открылась – не заметил…
А поднял голову – глазам не поверил…
Настёна?..
Волосы по плечам распущены.
И… – совсем… без исподней рубахи даже…
Настёна отбросила назад волосы, шагнула к нему.
Прошептала в сладкой истоме:
- Захарушка!.. Дождалась я…
Вспыхнул Захар… и сердце забилось – от стыда жаркого за силушку поднявшейся плоти…
Прикрыл руками…
А голова быстро-быстро кружилась… и в горле пересохло.
Настёна догадалась:
- Кваску я принесла тебе.
Метнулась в предбанник, протянула Захару деревянную кружку.
Захар отвёл Настину руку:
- Что ж ты… бесстыдница такая…
- Люб ты мне, Захарушка… Ох, как люб. Ничего не боюсь я… Лишь бы твоею быть…
- А потом что, Настя? Как замуж пойдёшь? Что мужу скажешь – в первую ночь?
-Так за тебя и пойду, Захарушка. Никому тебя не отдам. – Медленно опустила глаза: – Я же вижу… Я понравлюсь тебе. Не захочешь другую.
- Невеста у меня, Настя. Ты ж знаешь: уж засватанная.
Настя поставила кружку на скамейку дубовую… Прижалась к Захаровой груди:
- Какая ж беда в том? Пока не венчана – не жена. По-разному в жизни случается.
Захар отстранил её:
- По-другому не случится. Я Анюту люблю. И всегда лишь её единственную любить буду. Ты оденься, Настя. Да волосы собери: заметит тётка Ефросинья, – что скажешь ей… Ступай, мне тоже одеться надо.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Навигация по каналу «Полевые цветы»