Найти в Дзене
Полевые цветы

Само собою скажется... (Часть 13)

В хату возвращаться Захару не хотелось. Сел на траву, под вишней. Вещички собрать бы надобно. Не за себя боялся Захар… Не того, что не сдержится… Знал, что умеет держать себя в руках. Настю жалел: девчонка глупая, чего доброго, ещё что-нибудь придумает, – выдаст себя… Догадается тётка Ефросинья… А там и отец узнает. Горе Настёне будет: стыд-то какой – девка сама к парню липнет. Можно к Тимофею перебраться. С Тимохой с первого дня подружились, – как приехал Захар на «Ивановскую». Маманя у Тимофея приветливая и ласковая. Вот и пожить у них, – пока на «Ивановской» работает… Захар поднялся. А со двора – голоса. Настёна в досаде осыпала тётку упрёками: - Ты же говорила!.. Говорила, что он… что мы… что у нас с Захаром всё сладится! А он… А он руками прикрылся… И меня из бани выставил! Сказал, что Аньку любит! А ты говорила!.. Обещала так сделать, чтоб он разлюбил Анютку! Чтоб у нас с ним в бане всё случилось… и чтоб он на мне женился! Тётка Ефросинья испуганно оглянулась. Замахала руками: -

В хату возвращаться Захару не хотелось. Сел на траву, под вишней.

Вещички собрать бы надобно.

Не за себя боялся Захар… Не того, что не сдержится…

Знал, что умеет держать себя в руках.

Настю жалел: девчонка глупая, чего доброго, ещё что-нибудь придумает, – выдаст себя…

Догадается тётка Ефросинья… А там и отец узнает.

Горе Настёне будет: стыд-то какой – девка сама к парню липнет.

Можно к Тимофею перебраться. С Тимохой с первого дня подружились, – как приехал Захар на «Ивановскую». Маманя у Тимофея приветливая и ласковая. Вот и пожить у них, – пока на «Ивановской» работает…

Захар поднялся.

А со двора – голоса.

Настёна в досаде осыпала тётку упрёками:

- Ты же говорила!.. Говорила, что он… что мы… что у нас с Захаром всё сладится! А он… А он руками прикрылся… И меня из бани выставил! Сказал, что Аньку любит! А ты говорила!.. Обещала так сделать, чтоб он разлюбил Анютку! Чтоб у нас с ним в бане всё случилось… и чтоб он на мне женился!

Тётка Ефросинья испуганно оглянулась. Замахала руками:

- Тише ты!.. Агафья, соседка, услышит, – такие разговоры пойдут… Отмываться будешь,– как от дёгтя. Не спеши. Тут упорство надобно: в баньке не случилось – растерялся он… а ночушкою всё выйдет. Не устоит Захарка.

Захар озадаченно свёл брови.

А Ефросинья убеждала племянницу:

- Ещё и лучше – нежели в баньке-то! На простыни всё видно будет…

Увидела Захара – осеклась. Тут же заулыбалась сладко. На Настю взглянула, головою укоризненно покачала:

- Чего встала? На стол собирай: ужинать пора. Да наливочку вишнёвую поставь: шахтёр наш с устатку выпьет. Выпьет чарочку, и – спать: ему ж завтра в шахту. А я постелю пока.

Захар прошёл в хату. В полотняную торбу собрал рубахи.

Сдержанно поклонился хозяйке:

- Спаси Христос – за хлеб-соль, Ефросинья Савельевна. Я нынче к Тимофею – мне у него сподручнее будет: к шахте ближе. Не годится вас стеснять, – коли племянница погостить к вам приехала.

Ефросинья и Настёна успели лишь переглянуться…

Настя опомнилась – заносчиво бросила тётке:

- Сама справлюсь! Без вас!

Вскоре вернулся Захар на «Новозвановскую».

С Анюткой не успели увидеться: она вместе с крёстной приехала со Светлореченской на зорьке, – шахтёры как раз в шахту спустились.

Утром нынешним не выдержала крепь над выработкой, обрушилась кровля шахтная.

Даже в степи, за Ивановым курганом, казалось, всколыхнулся ковыль от подземного грохота, – что донёсся с двадцатисаженной глубины…

У шахтёров так положено: ежели беда в шахте, – то на подмогу мужики со всех окрестных посёлков собираются.

Захар не поднимался на поверхность ни днём, ни ночью, потому как знал выработки – ровно свой двор.

И бабы не уходили от шахты.

Настёна тоже подошла – посмотреть да послушать, что говорят…

Как раз подняли троих раненых шахтёров.

Двое, Фёдор и Василий, без памяти…

А Гордей приподнялся, заметил Настю. Тяжело перевёл дыхание:

- Ты вот что, Настёна… Ты зайди к Анютке, – скажи ей: велел Захар передать, чтоб не тревожилась… Жив он.

Настя кивнула:

- Передам.

А Анютка вышла вишен нарвать: задумала вареников налепить да в шахту передать – Захарушке и мужикам, что уж который день разбирали завалы, спасали шахтёров…

Тут и заметила её Настёна.

Усмехнулась, негромко окликнула из-за плетня в конце огорода:

- Подойди на минуту… Что-то скажу тебе – про Захара.

Заволновалась Анютка: не случилось ли чего… с Захарушкой…

Настя спрятала в глазах злую зависть: Захар и сейчас про Аньку помнит.

Деланно сочувственно вздохнула:

- А ты к свадьбе готовишься? Жаль мне тебя, Анютка.

Побелели губы Анюткины:

- Говори… что знаешь про Захара Алексеевича.

- Скажу. То и скажу: зря ждёшь.

- Что… с Захаром?

- С Захаром-то?.. С Захаром ничего. Спасает шахтёров – из-под завалов вызволяет раненых. Захарушка – он же вон какой… сильный да храбрый… А сказать мне тебе надобно… Не жди его. Пока ты приданое собирала, всё изменилось. Передумал Захар. Разлюбил тебя. А вернее сказать, – и не любил никогда. Одна я люба ему. И уговор у нас – про свадьбу. – Повертела на пальце колечко, усмехнулась надменно: – Видишь?.. Захар подарил. И… – Настя опустила глаза: – У нас с ним всё случилось. Он же… сильный такой… И ему очень хотелось… этого. Венчаться нам надо. Станешь поперёк пути – век не видать тебе счастья, Анька. Может статься – тяжела я (беременная).

Больно зазвенело в Анюткиных висках, – словно кто-то невидимый безжалостно застучал молотками…

Сердечком не верила – ни одному слову Настиному.

А разумом понимала… и темнело в глазах: складно и уверенно Настя говорит, – как по писаному…

Придумаешь ли так…

Увидеть бы Захарушку…

Взглянуть бы в глаза его.

Без слов стало бы ясно…

До самой полуночи промаялась.

Потом поднялась.

От горюшка горького – будто не в себе.

Про то и не вспомнила, что в одной рубахе… Лишь набросила на плечи маманюшкину шаль.

Отправилась к шахте.

Надо ж такому случиться…

Захар в это время поднялся на поверхность: сам поддерживал Матвея, друга своего раненого.

А с Анюткой разминулись: пока Захар отвёл Матвея к фельдшеру Владимиру Фёдоровичу, что приехал из города и уже третьи сутки оставался на шахте, – Анюта, в темноте да в суматохе горестной не замеченная усталыми шахтёрами, шагнула в большую бадью, что спускалась в шахтную глубину…

(В середине 19 века в шахты спускались в специальных бадьях – при помощи конного ворота. Так же поднимали из шахты добытый уголь. Бесценный донбасский уголь был нужен Империи. А должной заботы о шахтёрах не было…)

Не нашла Анюта в шахте Захарушку.

Не взглянула в глаза его – при тусклом свете шахтёрской лампы…

Будто и видели шахтёры, что мелькала в полумраке девчонка в белой рубахе…

Да до видений ли было – в горе таком.

Уж потом смекнули, что за видение было…

Егор Демидович поднял шаль Анюткину.

Разлетелись по «Новозвановской» слухи да домыслы разные.

Рассказывали, что не захотела Анютка подниматься из шахты – потому что Захара не нашла… Мол, – осталась искать его. И о том говорили, будто свадьба у Захара и Анюты разладилась… что на другой он жениться собрался: дескать, для того и в шахту спустилась Анютка, чтоб спросить Захара – правда ли, что разлюбил…

Кто ж про то знает…

Известно лишь, что и в другом месте с кровли глыба породы обрушилась…

… Главный инженер Ясенков и Галя снова переглянулись.

Фото из открытого источника Яндекс
Фото из открытого источника Яндекс

Продолжение следует…

Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5

Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10

Часть 11 Часть 12 Часть 14

Навигация по каналу «Полевые цветы»