Санитарка Лидия Тимофеевна окинула недоверчивым взглядом кареглазую девчонку:
- Жена, что ли?..
А в глазах у девчонки – горькая растерянность… и мольба:
- Нет. Мы на одной шахте работаем. Разрешите мне… к Евгению Валерьевичу.
Лидия Тимофеевна покачала головой:
- Ясно. То-то я смотрю: вроде молодая для жены.
- Можно мне… к Евгению Валерьевичу?
- Тебе – нельзя. – Санитарка вздохнула: – Ни стыда у вас, девчат, ни совести… Напоказ выставляете – то, в чём и себе самой признаться должно быть стыдно… У Ясенкова жена… А ты, значит, прежде жены явилась проведать его. Нельзя, тебе сказано. Анатолий Михайлович строго-настрого распорядился: к Евгению Валерьевичу только жене можно. Он в себя пришёл лишь нынешним утром. А в беспамятстве имя жены повторял: Галя… Галина. А ты явилась, бесстыдница. Иди-ка ты, милая… Да найди себе жениха, – чем на чужих мужей заглядываться да переживать о них. Сама подумай: хорошо ли будет, если сейчас жена к нему придёт… а тут – ты. Иди.
Ясенков очень ждал Веру и Маринку.
А ещё…
Хотелось Галю увидеть.
Тут же приказал себе: о Галине не думать.
Ни к чему девчонке видеть его – вот таким…
И его желание – увидеть Галю – тоже ни к чему.
Потому что есть только Вера. Их семья, их доченька Мариночка.
Казалось, лишь увидит жену и дочку, – поднимется им навстречу… и всю боль как рукою снимет.
Лежал с прикрытыми глазами, прислушивался к шагам в коридоре…
Вера не приходила.
Ждал так, что не заметил, сколько дней прошло…
Убеждал себя: у Веры – школа… уроки. Вера – завуч. Какие-то семинары, методобъединения, совещания, проверки…
Мальчишка этот, практикант Сычёв, лежал с Ясенковым в одной палате. Олегу разрешали выходить во двор: к нему каждый день приезжал Игорь… и тоненькая светловолосая девчонка. Евгений Валерьевич припомнил: кажется, она приходила практику в шахтёрской столовой.
В палату Олег возвращался с большущим пакетом. Угощал мужиков ещё тёплыми, невероятно вкусными и ароматными булочками и пирожками, чуть застенчиво объяснял:
- Вика – она ж будущий повар. Вот, – тренируется… учится. А тут такой случай подвернулся – попрактиковаться… Применить знания. Она и применяет. Она, вообще-то, отличница, – в технаре своём.
- Болтун ты, Олежка, – заметил проходчик Петро Алексеевич. – Буровишь – невесть что. А девчонка твоя умница. И мастерица – вон какая: не любая хозяйка такие булки и пирожки испечь сумеет. А тебя, шалопая, видно, любит. Ты ей от нас всех спасибо скажи. А заживёт рана твоя, выпишет тебя Анатолий Михайлович – чтоб купил ей букет цветов. Самых красивых. Понял, горняк?
- Понял, – кивнул Олег.
- Вот это – по-нашему.
А Ясенков замечал во взгляде Олега какое-то серьёзное удивление…
Сегодня сквозь полудрему слышал, как мужики негромко переговаривались:
- Делаа…
- Уж три дня…
- Как, скажи, и нет у него – ни жены, ни дочки.
- Другая день и ночь сидела бы у постели, – раз вот такое случилось.
- А ведь и жили – будто бы неплохо.
Подземный электрослесарь Санька Крапивин признался:
- А я, мужики… Аж виноватым себя чувствую перед Ясенковым – за то, что Танюха моя по три раза в день приезжает ко мне. Малого – Алёшке нашему скоро полгода – у матери оставляет… а сама ко мне – с бульонами-супчиками-котлетками. А у меня и рана-то – так, царапина…
-Как думаете, мужики, – она… жена, останется с ним? – спросил молодой горнорабочий Славка Береснев.
- Кто ж про то знает… – сдержанно заметил Петро Алексеевич. – Раз оно – вон как…
У инженера Ясенкова сердце забилось…
Хорошо, что лицом к окну повернулся: не заметили мужики, как веки вздрогнули…
И вдруг обожгло… Вспомнил, как снисходительно и надменно Вера не раз повторяла: тебе никогда не будет за меня стыдно.
А сейчас…
Сквозь боль… сквозь обиду – отчаянную и горькую, какую-то мальчишескую… – чувствовал, как стыдно…
За неё.
Очень хотелось, чтобы Вера приехала.
Не в бульонах-яблоках-апельсинах дело: есть ничуть не хотелось…
Просто – чтобы приехала.
Чтобы мужики не говорили о ней – вот такие слова…
Галина протянула санитарке пакет:
-Пожалуйста… в седьмую передайте. Инженеру Ясенкову… и шахтёрам нашим.
Лидия Тимофеевна придирчиво взглянула на пакет. Ворчливо спросила:
- Что там у тебя? Яблоки?.. Малина? Витамины нужны ему. – Неожиданно разрешила: – Уж ладно… – зайди к нему. Ненадолго. – Проводила девчонку взглядом, сокрушенно вздохнула: жена к инженеру Ясенкову приезжать не торопилась…
Шахтёры обрадовались Галине. Говорили наперебой:
- Рассказывай, Галиночка…
- Расскажи, Галя, – как там у нас? Вентиляционная система сильно повреждена? Восстанавливают?
-Кровля как?
- Крепильщики справляются?
- Как с ремонтом рельсового пути в транспортном штреке?
Вышло – производственное совещание.
Никто не заметил, что на пороге стоит Анатолий Михайлович – давно, видно… – и молча слушает Галинин рассказ о непростой ситуации на «Новозвановской-Глубокой»…
А инженер Ясенков и Галина лишь взглядами встретились.
В карих глазах – вина туманилась:
- Прости, что пришла… Я знаю… всё помню: семья у тебя… Вера, дочка…
В усталых глазах Ясенкова – горькое… и счастливое признание:
- Я ждал тебя… Ты прости, что я ждал. Семья у меня. Вера, дочка…
На следующее утро в палату вошла Вера.
Одна, без дочки.
Сдержанно объяснила, что отпросилась у директора:
- Это не так легко.
-Что ж… Александра Васильевна, директор школы, не понимает, что жене – вот в таком случае – надо рядом с мужем быть? – хмуро полюбопытствовал Санька Крапивин.
Вера Андреевна на Крапивина и не взглянула.
И Ясенков – словно не слышал колючих Санькиных слов.
Взял жену за руку:
- Как вы с Мариночкой?
Вера освободила руку: не при всех же!..
- Нам с тобой поговорить надо, Евгений.
Практикант Сычёв чуть толкнул плечом Славку Береснева, подмигнул.
Олег и Славик вышли из палаты.
Крапивин тоже поднялся, кивнул за окно:
- Покурим, мужики.
Вера лёгким движением руки поправила модную причёску, как всегда – безукоризненную:
- Я говорила с врачом.
Евгений на секунду прикрыл глаза:
- Ты не волнуйся, Вера. Всё будет хорошо. Здесь целый консилиум был. Из областного травматологического центра врачи приезжали… Профессор Верховцев осматривал меня… Снимки смотрел.
- И – что?
- Надо в областную клинику. Но Верховцев сказал, что пока нельзя…
- Пока?.. А что будет потом? Профессор Верховцев сказал тебе?
- Сказал… что предстоит курс лечения… и восстановления.
- Женя! Ты же давно не школьник. И должен понимать: у тебя очень серьёзная травма. Врач сказал: неизвестно, сможешь ли ты ходить.
Евгению очень хотелось успокоить Веру… снова взять её за руку:
- Конечно, смогу. У меня есть вы с Маринкой.
- Если и сможешь, – курс лечения будет очень долгим. А Марина растёт. Ей требуется много внимания.
В какой-то неясной тревоге у Ясенкова сжалось сердце…
- Вера!..
- Надо реально смотреть на вещи, Евгений. Жизнь – это не ваши шахтёрские легенды про любовь. В жизни всё по-другому бывает.
- По-другому? Как же?
- Надеюсь, ты понимаешь. Нам надо расстаться. Мы больше не сможем быть вместе. Я решила: мы с Мариной уезжаем к моей матери. Мне там предложили работу – методистом в отделе образования.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15
Навигация по каналу «Полевые цветы»