Веригин похлопал себя по карманам, выругался: и когда ж успел!..
Восьмиклассник Славка, Настюхин младший братец, снова умудрился стащить пачку сигарет.
На днях дал малому подзатыльник: перед спуском в забой покурить надо, а в кармане будто и не было сигарет!
А Славка нахально, с деланным сочувствием, поинтересовался:
- Мало зарабатываешь?.. А Настюхе перед свадьбой, небось, втюхивал… соловьём заливался: шахтёр, мол!.. Денег на всё хватит! А у самого, смотрю, на пачку сигарет не хватает.
От наглости братца Димка на минуту растерялся.
Воспитание – дело нелёгкое. Одним подзатыльником не обойтись. А от второго малый ловко увернулся. Пришлось взять Славку за ухо:
- Умник! Тебе на сигареты у меня точно не хватает! Молоко на губах не обсохло! Ещё раз увижу, что куришь!
Славка убежал. Из-за двери ухмыльнулся:
- Угу. Сам-то – вчера впервые закурил? Или – в шестом классе, за школьной кочегаркой?
С малого – как с гуся вода. Перед сегодняшней сменой в кармане снова пусто.
Саня протянул ему открытую пачку. Димка взял сигарету, закурил. Кивнул:
- Догадливый. Шахтёр из тебя хороший будет. Ты, Санька, в технаре своём – небось, отличник?
- Нет.
- А похож на отличника: всё знаешь.
Веригин внимательным взглядом проводил Ксюшу Фомичёву, стволовую поверхности. Усмехнулся:
- Кто ж говорит: в шахте ты, Санька, – молодец. А в житейских вопросах – детский сад.
-Почему это?
- А потому. Ксюха мимо нас раз десять прошла.
- И что? Она работает на спуске-подъёме.
- Я ж и говорю: младшая группа. Ксюха десять раз мимо прошла… и всякий раз – оглядывалась. На тебя.
- Может, на тебя, – нахмурился Санька.
- Я женатый, – вздохнул Веригин. – Ксюшка, может, и хотела бы на меня оглянуться, да она ж Настюху мою знает. А ты зря не замечаешь Ксюхиных взглядов. Загрустила Ксюшка – с той самой смены, когда у тебя практика началась.
Саня не ответил.
-Смущает, что Ксюха старше тебя? – не унимался Веригин. – Говорю же: детский сад. Ладно, так уж и быть: поделюсь опытом – запоминай, студент… пока на практике, и пользуйся моей добротой. Баба послаще девки будет – проверенная истина.
-А Настюха? – полюбопытствовал Саня.
- Что – Настюха? – не понял Димка.
- Настя знает… о твоём богатом опыте… и умении сравнивать?
- Язык у тебя, студент, – как крапива придорожная… Запоминай попутно: Настюхе вовсе не надо много знать. А про Ксюшку – я ж как лучше хочу. Жизни тебя учу: практиковаться – так уж по полной… А то у тебя на глубине тысяча сто всё на пятёрку выходит… а на-гора поднимемся – тут ты и теряешься. Чего не скажешь про твою Польку.
- Вот и не говори, – бросил Веригину Саня.
Говорить с Димкой о Полине – это всё равно, что бездумно срывать лепестки только что распустившегося цветка… и равнодушно бросать под ноги сокровенную нежность.
- Пока ты на практике постигаешь все премудрости шахтёрской профессии, Полинка не теряет времени даром. Подробности хочешь, Сань?
- Не хочу.
-Нуу… Моё дело сказать… А там – ты сам думай. Маринку знаешь, сеструху мою двоюродную? Она в Белоглинке живёт. Тоже в педагогическом учится. На днях Маришка Настюхе рассказывала, что Польку Грядунову после институтских занятий встречает Владик Замятин. И, как положено, в общагу к ней заходит. Пока ты тут… на глубине тысяча сто, изучаешь практически все тонкости высоковольтной подстанции.
Саня безразлично усмехнулся: Димкины слова про Полюшку так же нелепы, как если бы он сказал, что сегодня на рассвете солнце поднялось не из-за террикона «Верхнелуганской», а с запада, над Меловской балкой.
-Не удивляйся потом… когда Полька до соплей трогательно признается: мол, прости, Сань… Другого люблю. Потому и говорю тебе: обрати внимание на Ксюху. Полинка – она рано или поздно всё равно закапризничает: ты ж вон в спецовке… ещё и в ночную смену. На глубину тысяча сто. Соскучится Полька с тобой.
Когда уже шли к клети, вдруг забилось сердце: будто прямо у лица горьковатой нежностью всколыхнулся запах тополиных почек.
Клеть тронулась, и Саня прикрыл глаза: до этой глубины в тысячу сто метров никогда не замечал… не чувствовал мгновенье, что отделяет зиму от весны. Может, к вечеру синий февраль с метелицей белой снова закружатся над степью, но в это неуловимое мгновенье тополиная нежность стала сильнее…
Ещё малыми были, а – знали, помнили, что в этот день зима с весной встречается. Ждали: если растает в лужицах лёд… и напьётся петух водицы из лужи, – весна будет ранней.
К середине смены затрещала кровля. Треск – почти неразличимый, а горный мастер Панкратов нахмурился.
Саня Климентьев тоже расслышал треск. Вопросительно взглянул на Юрия Григорьевича.
- Крепь надо смотреть, – объяснил горный мастер. – Крепили недавно, да на нашей глубине горное давление бывает непредсказуемым. Вам же в технаре рассказывали – про горно-геологические и горно-технические факторы.
Санька кивнул: в том и сложность точного прогнозирования горного давления, что свойства породного массива очень изменчивы…
А через секунду грохот немыслимой силы заглушил не только привычный гул добычного комбайна – показалось, в этом грохоте потонули все звуки. Не только на глубине в тысячу сто метров, а и там, наверху, под густой февральской синью…
Огромное, беспроглядное облако угольной пыли накрыло шахтную глубину.
…Владик Замятин каждый день встречал Настю после занятий.
Полинкино равнодушие Влада раздражало.
Хоть бы какая-то девчоночья обида мелькнула в синем Полькином взгляде!
Бывало, – Полина о чём-то говорила с Настей. Нельзя сказать, что она демонстративно не замечала Владика. Владик тешился тем, что ждал как раз этого показного безразличия: оно бы и означало Полькину обиду. А Полинка не отводила гордо взгляд – смотрела на Владика просто… так просто, как смотрят на каштаны в институтском дворе. С гораздо большим любопытством смотрят на подъехавший к остановке троллейбус.
В этом и было равнодушие – не показное, а самое настоящее.
Ладно, Полька.
Рассчитаешься сполна.
Посмотрим, чем сменится вот это безразличие в твоих синих глазах.
Владик провожал Настю.
Заставлял себя подолгу стоять у общежития, вести ненужные, пустые разговоры с этой куклой в светлых кудряшках.
А Полинка…
Хоть бы раз мелькнул в окне её силуэт!
Настя, наконец, кокетливо смилостивилась:
- Ну, ты иди, Владик. Завтра увидимся. Я же никуда не денусь, поднимусь в комнату, – девчонки заждались. – Напомнила: – Ой, Владик! У меня же завтра день рождения! Приходи!
Влад задумчиво покачал головой:
- Даже не знаю, Настя…
Настюшка встревожилась:
- Что случилось? Ты же обещал! Я девчонкам сказала, что ты придёшь! У нас торт будет!
- Видишь ли, Настя… Это при тебе Полина изображает равнодушие. Мы с ней встречались. Она давно влюблена в меня. А потом так получилось… в общем, мы расстались. Просто я понял, что мне нужна другая девушка.
- Полька… влюблена? В тебя? – недоверчиво переспросила Настя. – Ты, Владик, точно ничего не путаешь?
Влад снисходительно улыбнулся:
- Да это же обычный девчоночий приём… довольно глупый: делать вид, что безразлична… и этим вернуть всё, что было прежде. А вернуть ничего нельзя. И мне надо ей это объяснить: всё прошло, и ничего вернуть нельзя. Я должен ей сказать, чтоб она не надеялась… что с тобой у нас всё серьёзно.
-Ой, Владик!..
-У меня к тебе просьба: ты можешь устроить так, чтобы мы с Полиной остались одни? Не при всех же говорить об этом.
Из шахтёрской терминологии:
Горное давление – это силы (напряжения), что возникают в массиве пород, окружающих горную выработку.
Шахтная кровля – это горные породы, расположенные над пластом угля.
Крепь в угольной шахте – это искусственное сооружение, которое возводится в подземных горных выработках для предотвращения обрушения окружающих пород, для сохранения необходимых размеров поперечных сечений и управления горным давлением.
Продолжение следует…
Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5
Навигация по каналу «Полевые цветы»