Шахтная клеть поднималась наверх.
А глубина в тысячу сто метров чувствовалась сильнее, чем при спуске.
В этой глубине – своё исчисление времени.
Практиканту Сане Климентьеву показалось, что смена мелькнула крылом стремительной птицы. Когда пришло время возвращаться к стволу, Санька даже брови свёл:
- Мы же не успели здесь закончить!
Проходчики рассмеялись.
Горный мастер Панкратов тоже устало улыбнулся. Сдержанно объяснил Сане:
-У нас ещё и завтра смена будет. Успеем.
А наверху, под солнцем, словно целая вечность прошла. Звенели синицы, и на тополиных ветках светились капли.
И под синью февральского неба ощутимее шахтная глубина.
Саня на секунду затаил дыхание: в эту глубину уже тянуло…
Мужики закурили.
Саня тоже достал сигареты.
А здесь, под солнцем, счастье.
У счастья – самое красивое, самое нежное имя: Полюшка, Полинка.
Бесстрашно – на виду у всех!.. Бесстрашно – потому что была в светлой куртке, а Санька – в почерневшей от угля спецовке… – Полинка прижалась к его груди. Подняла глаза:
-Я ждала тебя. Саня, Саша! Санечка, я так ждала тебя!
Санька, как в зеркале, увидел себя.
Как там Веригин сказал… – на-гора сатанюкой чёрным поднимешься… будто из преисподней.
Точно. Не только спецовка – руки и лицо почернели от угольной пыли.
А счастье разве отстранишь от себя!
Коснулся губами Полюшкиных волос:
- Полинка! Ты… как здесь?
- Тебя встречаю, Санечка. Я так ждала тебя!
- Поль! Полюшка, руки у меня… – видишь, в угле.
- Сашенька!..
Горный мастер Панкратов беспокойным взглядом окинул светлую Полюшкину куртку, неодобрительно покачал головой:
- Практикант Климентьев! Санька! Ты ж на себя посмотри! Другого времени, что ли, не будет – обниматься? Марш в душ!
А Полинка приподнялась на носочки, поцеловала Саньку в висок:
- Я на остановке буду ждать тебя.
Веригин посмотрел Полине вслед, закурил новую:
- Кто ж говорит. Оно, конечно, любовь… А мне, мужики, интересно: долго она… Полька Грядунова, будет вот так встречать Саньку после смены?
Панкратов усмехнулся:
- Интересно?.. А ты посчитай, Димка. У Саньки сегодня первая смена. Значит, – долго.
- Угу, – кивнул Веригин. – Настюха моя тоже говорила: мол, – единственный… люблю… навсегда. И – что?.. Не прошло и года, а ей уже всё не так.
- А ты делай, чтоб было так, – подмигнул Петро Михайлович. – За что ж тебя Настюхе хвалить, если ты полез перекрывать крышу на летней кухне Любане Стяжкиной – прежде своей-то!
- Все они… – отмахнулся Димка. – И Полька точно такой же будет.
- Какой… – такой? – исподлобья взглянул Саня.
- Да обычной занудой. Как все. Не веришь, Сань?.. А вспомнишь меня, когда твоя Полинка через день после свадьбы скажет, что ты не там бросил носки… и вообще, – мог бы помыть посуду.
- А ты не умеешь мыть посуду? – сочувственно полюбопытствовал Юрий Григорьевич. – Не беда, какие твои годы. Настя – деваха серьёзная: выучит тебя всему, – сам не заметишь.
А Санька волновался, что Полюшка с ними поедет, в шахтёрском автобусе. Ладно бы, – просто анекдоты. Так Веригин же… или Гришка Дрёмов обязательно что-нибудь ляпнут.
В автобусе держал Полинку за руку.
А мужики – на удивление!.. – негромко говорили об открытии новой лавы, о том, каких щук Петро Михайлович с кумом Владимиром привезли с Северского Донца в прошлый выходной.
И даже не курили в автобусе.
…В школе Саня не замечал Полину.
Он уже в одиннадцатом учился, а Полинка Грядунова – в девятом.
Девчонки в 11-Б посмеивались: Полинка безответно влюблена в Климентьева…
Несколько раз школьном коридоре Саня всё ж оглянулся на Полинкин взгляд.
Пролесковая синь туманилась девчоночьей грустью.
Саня хмурился.
Только нравилась ему другая…
Вика Елисеева окончила школу два года назад. После курсов делопроизводителей уже работала в шахтоуправлении, в отделе главного механика «Верхнелуганской».
Однажды на поселковой дискотеке сама пригласила Саню танцевать. С насмешливо-снисходительной улыбкой бросила:
- Когда же ты осмелеешь! – Пообещала: – А я всё равно дождусь! Домой-то хоть проводишь?
От Викиной уверенности и смелости Саня терялся – так, что даже не решался взять её за руку.
-Что ж… Придётся ждать, пока ты вырастешь, – смеялась Вика.
После одиннадцатого Саня поступил в горный техникум. В конце лета на «Верхнелуганской» отмечали главный праздник – День Шахтёра. Сотников, директор шахтоуправления, вдохновенно рассказывал о достижениях, вручал шахтёрам награды. Потом пригласил на сцену выпускников поселковой школы – мальчишек, что учились в горном техникуме. Каждому пожал руку:
- Гордимся. Ждём вас на «Верхнелуганской».
В шахтёрской столовой накрыты столы. А танцевали прямо на площади, перед шахтоуправлением.
Вика опустила руки на Санины плечи, усмехнулась:
- Шахтёр, значит. Я же говорила: дождусь! – Предложила: – Отметим? И праздник, и твоё поступление… и то, что ты теперь взрослый. Вдвоём отметим, – как положено. А ночь-то какая! – Проводила взглядом сорвавшуюся с неба звезду: – Смотри, – прямо в реку упала! Пойдём на берег! Самое время – желания загадывать.
Августовская ночь дышала горьковатой мятной прохладой.
Вика нашла Санины губы…
Потом перевела дыхание:
- Я же говорила: всё равно дождусь!..
Голова у Сани кружилась – не так от выпитой рюмки самогонки, как от Викиных слов…
Он поднял её на руки.
Вика обняла его за шею:
- А я знала, что ты… вот такой сильный… Видишь? Всё сбылось.
Целовались на мягком прибрежном клевере…
Викина ладонь скользнула вниз, легла на Санины брюки. Тонкие пальцы расстегнули «молнию»:
- Сильный какой… Я так и знала…
Сбылось?..
Вдруг понял, что чуть не назвал Вику… Полиной.
А в глазах Полюшкиных пролесковая грусть колышется.
Саня застегнул брюки. Осторожно опустил короткую Викину юбку.
Вика удивлённо приподнялась:
- Саша!.. Ты… что? Что случилось?
Саня не ответил.
Тоже поднялся, достал сигареты.
Вика перебросила за спину распущенные волосы:
- Я же знаю… – ты хочешь. Или… – медленная и томная улыбка тронула Викины губы: – Я правильно догадываюсь?.. Ты… боишься, что я забеременею? Какой же ты ещё мальчишка! Я тебе точно обещаю: сегодня этого не случится! А потом… мы посмотрим. Я подумаю.
- Вика, нам с тобой не надо этого.
-Не надо?.. Саша!.. Я же нравлюсь тебе! Думаешь, – не вижу, как ты на меня смотришь?
- Потому и не надо, что нравишься. Чтоб это случилось, – надо любить.
- Любить?.. Ты… про школьницу эту? Что глаз с тебя не сводит… Про Полинку?
Что глаз с тебя не сводит…
Неожиданная вина… пополам с таким же неожиданным счастьем захлестнула Саньку. Он потушил сигарету:
- Поздно уже. Пойдём, домой тебя провожу.
- Домой?.. Вот, значит, как… С девчонкой этой в переглядки решил поиграть? За руки подержаться? Что ж, Климентьев… Расти дальше. Только – без меня. Не смей идти за мной. И думать обо мне не смей.
- Прости, Вика…
А с Полинкой увиделись уже в конце зимы.
В школе – вечер встречи выпускников.
Третьекурсник Владик Замятин уверенно чувствовал себя в центре всех событий…
А – что?..
Не сравнить же факультет международной экономики с ПТУ в райцентре… и тому подобным горным техникумом!
К тому же Владик – перед тем, как удостоить родную школу своим присутствием, – выпил с друзьями… не так, чтоб по чуть-чуть: на троих было две бутылки водки.
С учителями Владик говорил подчёркнуто пренебрежительно… Выходило так, что ему не за что благодарить учителей. Знания?.. Я вас умоляю! В универе работает Елена Павловна – кажется, какая-то сестра… какого-то друга детства маминой подруги. Как бы там ни было, – Владик уже на третьем курсе.
И сейчас – с высоты своего третьего курса – Владик окинул взглядом девчонок-старшеклассниц. Ухмыльнулся:
- А ничего так. Выбрать можно.
И двинулся к Полине.
Саня шагнул ему навстречу:
- Ты, Владик, опоздал. Я уже пригласил Полину.
Продолжение следует…
Навигация по каналу «Полевые цветы»