Шахтная глубина устало и горестно вздохнула.
Свет – лишь от ламп на шахтёрских касках.
- Мужики! Кто здесь, – отзывайтесь!
Панкратов называл имена шахтёров.
Некоторые – по два, по три раза…
Стыло сердце в груди, если в ответ - молчание.
- Санька!.. Санька Климентьев!!! Мальчишка где? Где Санька?!
-Санька контакты осматривал… и блокировку комбайна, – угрюмо бросил подземный электрослесарь Гришка Дрёмов. – Кивнул на сорвавшуюся с кровли глыбу породы: – Видно, на той стороне Санька остался…
… От вызывающе-откровенных взглядов Владика Полине было стыдно перед девчонками. А девчонки уже многозначительно переглядывались: Влад к Насте пришёл, а глаз не сводит с Полинки…
И за Настю Полюшке было обидно: подружка словно ничего не замечает, светится от счастья, держит Владика под руку… к плечу его прижалась.
Полина поднялась: надо убрать со стола посуду – пора подавать чай с тортом.
На кухне быстро вымыла тарелки, прикинула: хватит ли у них, в тридцать пятой, чашек для чая.
Впорхнула счастливая Настя. Обняла подругу, затараторила:
-Ой, Полинка!.. Ну, какая же ты умница! Уже успела всю посуду перемыть! Ой, Поль, а я как раз сидела и думала: ну, вот как вымыть эту гору тарелок… и ещё кастрюля, сковородка! Ой, Поль!.. А ты что такая грустная? Я за столом смотрела на тебя: такая ты невесёлая!.. Знаю: ты по Саньке своему скучаешь!
Про Саню Полина не ответила. Попросила подругу:
- Настюш! Ты принеси мне конспект по педагогике. Тетрадь в моей сумке. И учебник захвати. На кухне нет никого, я здесь посижу. Завтра практическое занятие, а я даже конспект не успела просмотреть.
-Здесь, на кухне, будешь к практическому готовиться? – удивилась Настя. – А торт?! Ты же сама пекла «Наполеон»!
- Не хочется, Настюш. – Полюшка чуть приметно улыбнулась: – Я ж тебе в подарок пекла. Устала, наверное: пекла-то ночью, – чтоб хорошо кремом пропитался. Вы пейте чай, потом расскажешь мне, – вкусный ли торт получился. Не беспокойся обо мне: я лекции по педагогике почитаю. У меня же тройка была на прошлом занятии.
А в Настиных глазах вдруг мелькнула радость: это же то, что надо!.. Рыбка сама – вот так послушно! – в сеть плывёт! Влад за столом уже хмурится, а Настя так и не придумала, где и как можно оставить Польку и Владика вдвоём – как он просил… – Ой, Поль!.. Я знаю! Ну, зачем же на кухне!.. Ты иди в тридцать первую: девчонки все у нас, и домой не собираются. Ещё же чай с тортом! А потом погулять договорились – вечер такой чудесный, прямо весной пахнет! А ты за это время можешь всю педагогику на отлично выучить! Чего ж на кухне сидеть!
Про тридцать первую – это Настюшка хорошо придумала.
Полинке – не то, чтоб уж так сильно хотелось готовиться к практическому по педагогике…
Просто – одной посидеть… В тишине.
Не встречаться с наглым и самоуверенным Владиковым взглядом, не видеть, как девчонки переглядываются.
Полина листала конспект… А сердце сжималось в какой-то неясной тревоге. Без конца поглядывала на часы: Саня во вторую сегодня… и смена вот-вот закончится.
С тех пор, как у Сани началась горная практика, Полюшка сверяла время по шахтным сменам. Представляла, что вот сейчас клеть двинулась в забой, на глубину тысяча сто метров… И у самой захватывало дух, – будто вместе с Саней спускалась в эту глубину… И чистую свежесть угля представляла – так после смены пахли Санины волосы… и свет шахтёрских ламп, конвейерные ленты, добродушный гул добычного комбайна…
До подъёма – несколько минут.
Смена поднимется на-гора… И отступит тревога, – надеялась Полинка.
Дверь в тридцать первую комнату приоткрылась.
Полюшка подняла глаза.
Нахмурилась: вошёл Владик.
Кивнул на учебник и открытую тетрадь с лекциями по педагогике, насмешливо сощурился:
- Завидная тяга к знаниям! Ты решила стать отличницей? Похвально. Но отдых никто не отменял. Тем более, – такая старательная студентка вполне заслужила перерыв.
В руках у Влада – бутылка коньяка.
- Пятизвёздочный, – небрежно объяснил Владик. – Давай – по чуть-чуть? Я же видел: ты за столом только подняла бокал… а не выпила. – Влад по-хозяйски открыл шкаф, скептическим взглядом окинул полки: – Есть тут подходящая посуда? Не из чашек же пить коньяк! – Увидел дешёвые рюмки, презрительно скривил губы: – Из таких только самогонку пить. Но я не пью самогонку. Ладно, – чем богаты девочки. – Налил в рюмки коньяк, протянул Полине: – За день рождения твоей подруги… и за нас с тобой.
Полина сухо бросила:
- Я не пью.
Поднялась, чтобы уйти из комнаты.
Влад встал у неё на пути. Подбросил на ладони ключ… и закрыл дверь.
Ключ опустил в карман модной рубашки, застегнул «молнию».
Надеялся увидеть в Полинкиных глазах испуг… а она негромко приказала:
- Открой.
Владик изобразил огорчение:
- Ты не рада?.. А я так ждал!.. Наконец, мы с тобой одни. Нам же есть о чём поговорить?
- Говорить нам с тобой не о чём. Дверь открой, – повторила Полина.
Влад одним глотком выпил коньяк. Усмехнулся:
- Продолжаешь ломаться… – как девка на сеновале? Нуу… мы же одни с тобой. Кого ты стесняешься! Сюда никто не войдёт. Я так ждал этого! Нуу… – признайся: я же нравлюсь тебе!
- Не нравишься.
- Да?.. А ты мне нравишься. И я тебе понравлюсь, – увидишь… Ты просто ещё не знаешь, за что парень может понравиться – вот такой красивой девушке, как ты. Потом ты и смотреть не захочешь – на шахтёра своего… на Саньку Климентьева. – Влад снова налил полную рюмку коньяку, выпил. – Ты просто глупая девчонка… и не знаешь, что достойна большего, – чем выйти замуж за Климентьева. Ну, сама подумай: что он может тебе дать?.. Куда он тебя приведёт? В родительский дом?.. Тот самый, что ещё его прадед строил. А, ну, да, – я забыл: Климентьев же у нас – ценный молодой специалист! Хочешь, расскажу – лучше всех Ванг! – что тебя ждёт в скором будущем?.. Однокомнатная квартира в шахтёрской пятиэтажке,– пока не родишь Климентьеву наследника. Потом шахтоуправление подумает, – может, найдётся для вас «двушка». Рассказывать дальше?.. Слушай. По вечерам – кухня. Борщ и котлеты будешь готовить на неделю. Одновременно с борщом – стиралка: ползунки-распашонки и Санькина спецовка, чёрная от угольной пыли. До полуночи – согласно твоему диплому – горы замызганных тетрадей… планы-конспекты уроков. Всё, Поль. Или я что-то забыл?.. Точно: раз в полгода, на выходные, Климентьев свозит тебя на базу отдыха – ну, если свекровь согласится с детьми посидеть. Раз в пять лет съездите в Новоазовск. Да, ещё: за Парамоновой балкой Климентьеву выделят участок, – чтоб ты выращивала картошку и капусту.
Полина не слышала Владиковых слов.
Смотрела на часы: смена закончилась, и шахтная клеть сейчас поднимается на-гора…
А тревога Полюшкина не рассеялась. Казалось, – тяжелела, сгущалась тёмными снеговыми тучами.
Бутылка наполовину опустела.
Влад горделиво известил:
- А я через год уезжаю в Киев. Потом – это уже решено! – в Варшаву, на стажировку. У тебя есть время – подумать. – Привлёк к себе Полину: – Тебе же – с твоей фигуркой… с твоими ножками! – не женой Саньки Климентьева быть… и не училкой в поселковой школе работать, а – в самом престижном модельном агентстве Варшавы.
Полина оттолкнула Влада.
Он ухмыльнулся:
- Знаешь… Твоё упрямство меня ещё больше заводит. А как утешает мысль!.. Как утешает мысль о том, что я опередил Климентьева… и буду первым, – пока Санька уголёк добывает. И ничего ему, шахтёру твоему, не достанется. Потому что я буду первым… – прямо сейчас.
Полина рванулась к двери.
Влад удержал её, – рассмеялся:
- Закрыто же. И стук твой никто не услышит: в вашей тридцать пятой музыка – просто оглушительная. Будет больно, – можешь покричать. Нуу… иди ко мне. Не бойся. Больно будет только сначала. А потом… я обещаю тебе неземной полёт.
Полина взяла со стола бутылку.
Ударила ею о стену.
Получилось хорошо: на полу – мелкие осколки… а в руках – острый край вместо дна.
Предупредила Влада:
- На месте стой. Прикоснёшься – горло перережу.
Продолжение следует…
Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5
Навигация по каналу «Полевые цветы»