Первая книга о Ирэне Шиманской здесь
Глава 1, Глава 2, Глава 3, Глава 4, Глава 5, Глава 6, Глава 7, Глава 8, Глава 9, Глава 10, Глава 11, Глава 12, Глава 13, Глава 14, Глава 15, Глава 16, Глава 17, Глава 18, Глава 20, Глава 21
1 день до семинара
Старенький будильник истошно зазвонил, скатился под кровать, еще немного повибрировал и затих. Тут же, вторым голосом вступил телефон. Ирэна, не открывая глаз, похлопала рукой по прикроватной тумбочке, не обнаружила возмутителя спокойствия, накрыла голову подушкой и попыталась снова погрузиться в сон.
Проснувшийся Стас, с улыбкой наблюдал за ее манипуляциями. Усмирив телефон, он обнял теплую, сонную жену и начал нашёптывать ей на ушко:
- Просыпайся, любимая! Ты же не хочешь, чтобы солнечные зайчики танцевали без тебя…
Его губы щекотали шею, Ирэна пару минут крепилась, потом захихикала и завозилась под одеялом, намереваясь встать.
- Куда ты? – муж притянул ее к себе. – Давай еще пять минут поваляемся.
- Пора уже. Нам надо…
- Я все знаю про то, куда нам надо. Пять минут погоды не сделают.
Они еще немного полежали обнявшись. Ирэна сопела, хмурилась, на ее лице отражались разнообразные эмоции. Стас легонько теребил рыжие кудри любуясь на свою валькирию.
- Волнуешься?
- Знаешь, я так устала на этом проекте, что волноваться нет сил. Просто пытаюсь собрать в голове все задачи на сегодня.
- Для этого у тебя есть Лиза.
-Лиза тоже едва жива. Одна надежда на Бонифация.
- Да уж, искусственный интеллект решает. Как мы жили без него … Ладно, теперь действительно пора.
Стас поцеловал жену и пружиной выскочил из кровати. Следом поднялась Ирэна. Супруги привычно распределили утренние обязанности: Стас - готовить завтрак и гулять с двойняшками, Ирэна – приводить себя в порядок, кормить кота и будить брыкающуюся Аленку. Любимые всеми членами семьи неспешные утренние посиделки были пока отложены до лучших времен.
***
Воеводство вздрогнуло от грохота, как огромный зверь, которому приснился тревожный сон.
Где-то рухнула стремянка, Элен ругалась с рабочими, перепутавшими верхний и нижний конец восьмиметровой драпировки, в тронном зале одновременно испытывали звук, свет и остатки Лизиного терпения.
— Если вы еще раз перекосите эту несчастную тряпку, — бушевала грозная воительница, — я лично повешу виновного вместо неё!
— Я не виноват! — испуганно заканючил рабочий с потолка. — Она сама кривая!
— Она не кривая. И это не тряпка — пискнула Сонечка снизу, держа край полотна. — Это просто ткань такая чувствительная. Как и люди. – девушка покосилась на Лизу. Но та спозаранку была в состоянии берсерка и мелких обид попросту не замечала.
— Лиз, выбирай выражения, —Элен бросилась на защиту напарницы. — С чувствительными надо поаккуратнее.
Девушки давно уже не спорили друг с другом — они слаженно работали в паре. Соня ловила ритм пространства, Элен — акценты. Где убрать лишнее, где добавить веса, где позволить воздуху гулять. Кирпичные стены бывшего заводского цеха больше не выглядели устрашающе обшарпанными. Драпировки и знамена придали им торжественности. А люстра и дрожащие в воздухе причудливо изогнутые световые нити смягчили грубые балки потолка.
На сцене тоже царил хаос.
— Третий микрофон фонит, — оповестил Марк.
— Он не фонит, — возразил Фадеев, копаясь в проводах. — Он выражает протест.
— Против чего?
— Против происходящего.
Артур, в обычном спортивном костюме, вступившим в резкий диссонанс с тщательно ухоженными усами и свежей стрижкой софт-маллет, проверял тайминг на планшете.
— Господа, — миролюбиво сказал он. — У нас на подходе волынщики. Через два часа — саунд-чек кавер-группы. Через три — Яша. И вместе с ним мы все либо взлетим, либо упадём. Я бы предпочел не падать.
— А я бы предпочёл прилечь, — мрачно сообщил Фадеев. - Вот скажи мне, щеголь, ты когда усы напомадить успел.
- В шесть утра, друг мой, в шесть утра.
- А нахр*на?!
- Видите ли, Михаил, это вы можете себе позволить препираться по поводу внешнего вида – мстительно напомнил Артур недавнюю сцену, - а я, знаете ли, лицом работаю. Поэтому между сном и уходом, я выбираю уход.
Фадеев собрался было ответить, но его прервал первый протяжный звук волынки.
Звук ударился о камни мостовой, затем взмыл по стенам, растворился под потолком тронного зала и повис там тяжёлым, древним дыханием.
В зал размеренным маршем вошли волынщики в полном традиционном облачении. Они шли строго и сурово, как идут их шотландские собратья на военных парадах, торжественно держа свои инструменты перед собой. Музыка тянулась, переливалась, пробиралась под кожу.
— У меня мурашки, — шепнула Соня.
— У меня тоже, — отозвалась Ирэна. — И это при том, что я всё это придумала.
После волынщиков в зал прибыла кавер-группа — с кофрами, стойками, гитарными кейсами и одним продюсером.
Продюсер шёл первым, с видом человека, который уверен, что сейчас здесь всем объяснит, как правильно жить.
— Лиза, возьми его на себя, — шепнула Ирэна, проходя мимо. — Я это не вывезу.
И незаметно ретировалась в коридор.
Сами ребята из группы были нормальные – адекватные, рабочие, немного задолбавшиеся от бесконечных однообразных корпоративов. Агентство гоняло их по мероприятиям давно, они хорошо друг друга знали и отлично ладили.
А вот продюсер…
Он появился где-то полгода назад и с тех пор отчаянно демонстрировал собственную значимость.
— Мы не сможем у вас выступить, — заявил он, не соизволив поздороваться.
Лиза подняла на него глаза.
— Почему это?
— Потому что, — продюсер сделал паузу и оглядел зал с выражением Герта Карка, попавшего в сельский клуб, — здесь… странно.
— В каком смысле? — Лиза чувствовала, как внутри поднимается бешенство.
— Слишком холодно. Или слишком тепло, — он махнул рукой. — Слишком просторно. Или наоборот — тесно. Я ещё не понял.
— Температура регулируется, — сухо сказала Лиза. — Пространство соответствует райдеру.
— Райдер — это рекомендация, — важно произнёс он. — А реальность — это ощущение артиста.
— Артистов или ваше? — сквозь до боли сжатые зубы прорычала Лиза.
Продюсер предпочел сделать вид, что не услышал.
— И сцена, — продолжил он, изучая содержимое папки. — Сцена слишком низкая. Хотя… — он прищурился, — возможно, слишком высокая. В договоре это не указано.
— Указано, — сказала Лиза. — Пункт 3.112. Я его лично согласовывала с вашим агентством.
— Агентство — это агентство, — отмахнулся он. — А я — продюсер.
Лиза взвыла и начала мысленно грызть землю.
— Слушайте, — сказала. — У нас идёт генеральная репетиция. Если у вас есть конкретные технические требования — говорите. Если нет…
— Я говорю! — перебил он. — Я как раз и говорю, что здесь невозможно работать.
В этот момент Марк воткнул в колонку последний упрямый разъём и медленно выпрямился.
Двухметровый, худой, обтянутый черным лонгсливом, с горящими глазами и настроением человека, который не спал уже неделю и не намерен слушать глупости.
— Простите, — тихо поинтересовался Марк с опасной каркающей интонацией. — Вы сейчас кому именно объясняете, что здесь невозможно работать?
Продюсер повернулся к нему.
— А вы вообще кто? — с вызовом спросил он.
— Я тот, — ответил Марк, — кто собрал здесь звук.
Он наклонился к пульту, щёлкнул переключателем. Зал наполнился ровным, чистым, глубоким звучанием.
— С семи утра, — продолжил он всё тем же замогильным голосом. — Камень, металл, восемь метров потолка. И ничего не фонит.
Продюсер открыл рот.
— Но артисты…
— Насколько я вижу, артисты сейчас молчат, — перебил Марк. — А вот вы мешаете.
Музыканты переглянулись. Басист уставился в пол. Гитарист вдруг начал очень внимательно изучать потолок.
Продюсер кашлянул.
— Я… я просто должен убедиться, что всё соответствует уровню.
— Здесь. Все. Соответствует. - отчеканила Лиза.
Продюсер сдулся.
— Ну… — пробормотал он. — Давайте тогда… саунд-чек.
— Вот и прекрасно, — кивнул Марк и снова повернулся к пульту.
— Спасибо, — суровая амазонка неловко погладила его по плечу.
— Не за что, — вздрогнул он. — Иногда людей надо просто привести в чувство.
***
Яшу перемещали из драконьего ангара осторожно, как хрупкую, капризную примадонну. Он нервничал, шипел механизмами, реагировал на свет и звук.
— Он как оперная прима перед премьерой, — усмехнулась Соня.
— Главное, чтобы не покинул сцену хлопнув крыльями, — буркнул Михаил.
Пробный полёт был коротким. Яша взмыл, прошёл по траектории, развернулся насколько позволяла система, и замер на сцене.
— Работает, — выдохнула Лиза.
— Это будет легенда, — счастливо выдохнула Ирэна, которая как раз появилась в зале.
— Это будет инфаркт, — пробормотал кто-то из охраны.
К полудню начали подъезжать артисты, аниматоры, карлики и великаны, ходулисты и огнеглотатели. Двор наполнился штабелями пластмассовых кейсов с указанием названий шоу, голосами, смехом и фразами вроде «А где у вас тут розетка?», «Это не мой костюм!» и «Кто сожрал мой бутерброд?!»
Генеральный прогон шёл с заминками, но без паники. Свет поправили. Звук подчистили. Тайминг поджали.
— Если что, — философски заметил Артур, — импровизация — это высшая форма профессионализма.
— Особенно когда она вынужденная, — добавил Марк.
***
Пока в тронном зале доводили до совершенства шоу, в драконьем ангаре происходило чудо метаморфозы. Там, где ещё недавно валялись обрезки конструкции и дымился паяльник Фадеева, выстроился конференц-зал: ряды стульев, огромный экран, кафедра, строгий свет.
— Никогда бы не подумал, что здесь будут обсуждать KPI. — сказал кто-то.
— Не сглазь, — ответили ему. — Ещё дракон услышит.
Стас появился в дверях с выражением человека, который сейчас будет хвастаться и не собирается этого скрывать.
— Господа хорошие, — объявил он, хлопнув в ладони, — прошу всех присутствующих на дегустацию. Пока без обмороков от совершенства вкуса и без аплодисментов. В общем, пойдемте.
— Ты нас пугаешь, — пробормотала Ирэна
Трапезная преобразилась: два длинных стола тянулись вдоль зала, как берега реки. На одном — тёмные, глубокие цвета: графит, бордо, хвоя, металл. На втором — золото, охра, тёплый янтарь, мягкий свет. В конце зала зрителей интриговала таинственная ширма.
— Север и Юг, — с удовольствием произнёс Семёныч, взмахивая щипцами, как дирижёр. — Не просто география, это характер.
— Значит так! — Витька моментально оказался у «Севера», — Здесь у нас сила, простота и иллюзия аскезы. Только иллюзия, прошу заметить.
На чёрных каменных блюдах лежали тонко нарезанные ломти оленины, покрытые почти невидимой глазурью.
— Холодное копчение, — продолжал он. — Дым из можжевельника. А сверху — сфера с ягодной пеной. Лопается во рту и оставляет вкус сражения клюквенного сока с лесной хвоей, если хотите метафору.
— Не хочу метафору, — замотала головой Элен и схватилась за вилку.
Рядом стояла похлёбка в маленьких чашах из хрустящей ржаной корочки, из которых поднимался пар с ароматом лука, ячменя и мяса.
— Классика, — вмешался Семёныч. — Ячменная, но на крепком мясном бульоне. Секрет — долгое томление. Это еда, которая держит на ногах. Подадим в обед, в перерыве между спикерами.
— А вот это… — Лиза указала на тёмный каравай.
— Ржаной хлеб с орехами и морошкой — кивнул Стас. — Под солёную рыбу. Кстати…
Он снял крышку с большого блюда.
Солёная треска, поданная с тонкими ломтиками маринованного лука и яблока, блеснула, как серебро.
— Север должен блестеть. — сказал Стас. — Холод, лед, соль, рыба. Но…
Он подал знак Маше, и она шагнула вперед.
— Мария, огонь!
На отдельном столике уже стояла сковорода. Пламя взметнулось мгновенно. Груша, мёд, сливки, крепкий алкоголь. Запах ударил в нос так, что кто-то застонал.
— Север тоже знает, как согреть, — подмигнула су-шеф.
— А теперь Юг! — радостно объявил Стас. — Идёмте, пока некоторые не доели весь Север.
Южная линия была возмутительно роскошна.
Первым шёл запечённый кабан — не целиком, но так поданный, что не оставалось сомнений, кто здесь главный.
— Медовая глазурь и травы, — с нежностью сказал Семёныч. — Мясо мягкое, как характер у тёщи в хорошем настроении.
— Так не бывает, — хмыкнула Ирэна, но попробовала, прикрыла глаза и застонала. — Ладно. Я беру свои слова обратно.
Дальше — лебеди. Не настоящие, слава Богу, а куски белого мяса под сливочным соусом, украшенные съедобными цветами, изящно прикрытые клоше достоверно воспроизводящими форму лебедей.
— Это уже политика, — заметил Марк. — Так кормят, когда хотят показать статус.
— Именно, — кивнул Стас. — Это Юг. Власть, демонстрация силы.
Рядом стояли пироги — с мясом, с рыбой, с луком. Золотистые, горячие.
— А вот здесь мы позволили себе шалость, — Витька снова влез в разговор. — Пирог — классика. Но внутри — текстуры. Хруст, крем, сочетание разных видов мяса. И дым.
Он надрезал крышку, и из пирога вырвался ароматный пар.
— Я официально отказываюсь есть где-либо ещё, — заявил Фадеев. — Всё остальные харчевни города вам в подметки не годятся.
— Ты ещё десерт не видел, — игриво проворковала Маша.
Южную линию завершали засахаренные фрукты, ореховое плато, ягодные пироги и — венец всего…
— Золото, — торжественно возвестил Семёныч и убрал ширму.
На отдельном постаменте возвышался покрытый тончайшими листами съедобного золота, пятиярусный торт в форме замка. Верхний ярус обнимал лапами раскинувший крылья дракон.
— Потому что можем. – скромно пожал плечами Стас.
Команда стояла вокруг, восхищаясь, перебивая друг друга, смеясь, коментируя, подсовывая вилки.
— А напитки? — спохватилась Ирэна.
— Арборское золото для Юга, — отозвался Семёныч. — Медовуха и тёмный эль — для Севера. И вода. Много воды и травяного чая. Потому что вы все будете вымотаны.
Ирэна оглядела столы. — Вы понимаете, — сказала она тихо, — что это уже не просто банкет?
— Конечно, — отозвался Стас. — Это твоя сказка, но рассказанная через вкус.
Ближе к вечеру, наконец, приехала Лия. С сожалением вздыхая, она открыла багажник минивэна и рабочие начали выгружать огромные ящики, наполненные тяжёлыми кованными вазами с тёмно-бордовыми розами с чёрным подтоном. Цветы выглядели так, будто их вырастили во тьме преисподней. Ледяная листва сверкала и холодила пальцы.
Вазы, одна за другой, вставали на свои места, превращая залы в древний храм.
— Всё, — сказала Элен. — Теперь даже если мы вдруг уйдём, оно будет работать само.
И уже совсем к ночи Воевода устроил очередную тренировку. За два последних дня их набралось уже десяток. У Ирэны сводило пальцы и била дрожь, когда конь вставал на дыбы, но она мужественно терпела.
— Вы уже не боитесь, — одобрительно заметил Воевода.
— Боюсь, — честно ответила она. — Еще как боюсь! И я не привыкла к седлу, оно мне давит. И поводья натирают пальцы. Но я терплю. Ребята верят в меня. Я не могу их подвести.
Вечером Воеводство наконец стихло. Люди расходились, шутя еще искрометнее, чем утром — верный признак крайней усталости. Ирэна осталась одна в почти готовом пространстве.
Завтра.
Завтра всё начнётся.
Продолжение
Заказать организацию мероприятия - здесь
Заказать корпоративное питание и кейтеринг СПб и ЛО - здесь
Если у вас появилось желание поддержать канал - не сдерживайте себя!