Затрагивая тему стрельбы в школах в рецензии, посвящённой документальному фильму Майкла Мура, посетили ещё некоторые мысли относительно репрезентации насилия на экране, которые решил изложить в отдельной статье. Если посмотреть на историю развития жанра фильмов о серийных убийцах, то можно обнаружить определённую щепетильность в ментальности британцев и их потомков в США (одно слово - англосаксы). В том смысле, что до наступления нового века их цензоры как могли запрещали «особо кровавые» сцены, не говоря уже о полном запрете фильма для проката. И это как-то глупо. В том смысле, что не литрами крови измеряется художественная ценность. Иногда отсутствие насилия на экране может устрашать куда сильнее - «Забавные игры» Ханеке не дадут соврать. Тем более, что драматичная смерть от пули в вестерне - или же смешная нарезка детей (Джордж Лукас, прости) - суть не меняется, смерть есть смерть. И хотя сейчас вроде как в таких разновидностях жанра как сплэттер уже гуляют на полную катушку, всё равно у многих американских и британских режиссёров остались как будто пережитки этого «цензурного» мышления, которое они вечно оправдывают «нежеланием смаковать».
Эта разница в ментальности очень сильно чувствуется, когда смотришь европейское (австрийский «Страх» Геральда Каргля или же современный «Дом, который построил Джек» датчанина Ларса фон Триера) или австралийское («Волчья яма» Грега Маклина) кино. Но вот азиаты, наверное, самые настоящие короли на арене жестокости. На целую Японию приходится целый Сион Соно (одного «Леса любви» хватило, не говоря уже про первые пять минут «Клуба самоубийц»). А вот самое настоящее буйство разнообразия приходится на Южную Корею. Я даже придумал для таких фильмов термин - «Морква по-корейски» - подразумевающий особую остроту в уже известном продукте. По-настоящему стоящих представителей жанра там не так уж и много на самом деле. Просто неискушённый зритель, вскормленный на постной заокеанской моркве, думает, что жжение в горле делает моркву шедевром. Однако в тех редких фильмах, с которыми стоит ознакомиться, нужно отметить, что бескомпромиссный взгляд на жестокость лишает кино тех чисто драматургических условностей, за которыми обычно пытаются упрятать насилие, дабы пощадить нежные души зрителей. В такой момент очень сильно́ погружение в происходящее, поскольку убийца не связан сценарными путами, и его поведение становится совершенно непредсказуемым. В этом непознаваемом хаосе и есть ужас. Другое дело, что большинство корейских постановщиков совершенно не имеют чувства меры. Как пример: фильм «Преследователь», который прямо был хорош, но в финале резко свёл на нет всё впечатление, когда персонажи принялись долго и упорно месить друг друга.
Я посмотрел довольно много фильмов о маньяках, в связи с чем очень часто слышу в свой адрес упрёки следующего рода:
1. Ты больной, если смотришь такое
2. Тебе нравится жестокость, поэтому ты смотришь такое
3. Ты маньяк, если смотришь такое
4. Ты сочувствуешь маньякам, если смотришь такое
И так далее, и так далее... Не буду разбирать с помощью логики несостоятельность подобных стереотипных ярлыков. Поскольку стереотипами оперируют демагоги, а бороться с демагогами - донкихотский труд. Попробую изложить свою позицию. Я всегда замечал, что индивид как представитель цивилизованного общества стремится держать дистанцию с подобными явлениями. И это выражается по разному: кто-то издалека поглядывает на табу, публично порицая (публично!), кто-то предпочитает отрицать, а кто-то вообще изолироваться от всего этого в манямирке из розовых пони. Но есть одно важное НО! Это есть, и это, к сожалению, будет. И наше общество можно уподобить человеческой психике. Сознательно и бессознательно мы будем вытеснять, отрицать или проецировать нежелательную часть себя, но она никуда не денется. Поэтому нам бы не помешало рассмотреть поближе феномен насилия. И это не оправдание (в чём меня тоже постоянно упрекают). Это шаг к пониманию.
Если будет понимание предмета, то возможно, что получится понять причины. А работа с причинами позволяет избежать последствий. Борьба с последствиями хороша для всех, кроме тех невинных, кто уже не узнает, что их убийца чиллит на пожизненном. И очень много ошибок правосудия, которые стоили жизни многим людям, было совершено именно ввиду той дистанции, которую избирают по отношению к убийце. Примеров - десятки, самый знаменитый - «Дело дураков», которое отсрочило поимку Чикатило. Нежелание соприкасаться с неприятной темой в конечном итоге может привести к тому, что в неё однажды рухнешь лицом вниз, с головой. В легендарном сериале «Место встречи изменить нельзя» есть один замечательный диалог, одна фраза из которого, будучи вырванной из общего контекста, имеет весьма точное определение лица ужаса: «Если есть на земле дьявол, то он не козлоногий рогач» - говорит Глеб Жеглов. В этой мысли сформирован самый первый шаг, который нужно предпринять, чтобы понять сущность зла - не стигматизировать, не вешать ярлыков, не убегать прочь от его неприглядности, не «делать из него чёрта». В недавнем скверном сериале про Эда Гина звучит на удивление разумная мысль - мы сами из убийц лепим монстров, не желая признавать, что цивилизованный человек способен на подобное. Главное ведь уютно попивать кофеёк, держа в руке книгу, в глазу - монокль, а на голове - цилиндр, и убеждать себя в том, что цивилизация сделала человека лучше природы, а убийцы - это некий рудимент общества, ничего не имеющий с человеком цивилизованным.
Я составлял подборку из десяти особо примечательных фильмов про убийц, и могу по ним выделить некоторые черты, которые становятся критерием беспристрастного взгляда, дающего некоторое понимание о природе насилия. Во-первых - ни один из них не имеет хэппи-энда в традиционном понимании. Даже те, которые заканчиваются арестом или смертью убийцы. Во-вторых - режиссёр - не прокурор, не адвокат, и не судья, а простой наблюдатель. 0% осуждения, 0% одобрения. Только при подобной оптике возможно преодолеть дистанцию, разделяющую зрителя и убийцу. В-третьих - никаких художественных компромиссов. Если автор отводит глаза от исследуемого предмета - как тогда его исследовать? Это не значит, что надо обязательно вываливать на экран тонны гуро и прочих перверсий. Многие фильмы из списка без этого обходятся прекрасно. Но и заметать под ковёр неприглядную сторону феномена нельзя. И последнее, что стоит отметить - толковый взгляд предполагает определённый агностицизм. Шаг право - и режиссёр возвращается к дистанции, заявляя о бессмысленности попыток понять убийцу. Шаг влево - и режиссёр теряет беспристрастную позицию, сводя всё к единичному знаменателю = считай, очередному ярлыку. А причина никогда не бывает одна, при подобном детерминизме мы бы уже нашли прививку от вспышек агрессии.
Почему я это смотрю? Вероятно, что одна из причин - необходимость исследовать все аспекты жизни. Чем больше пестуешь свой мир высоких материй, закрывая глаза на всё остальное, тем больнее будет из него выпасть. К тому же отучает от категоричности - деление мира на чёрное и белое ещё никому не помогало в движении через поле жизни, а вот способность различать оттенки нашей серости - всё-таки весьма полезный навык, позволяющий найти ориентиры в казалось бы, однотонной беспросветности бытия. Ведь то, что для одного человека кажется дикостью, для другого будет нормой. Стоит вспомнить один из самых значимых фильмов в жанре, суть которого можно было бы выразить, перефразировав название знаменитого фильма-исследования Михаила Ромма - «Обыкновенный фашизм». А именно историю Генри Ли Лукаса в интерпретации Джона МакНотона можно было бы назвать «Обыкновенное насилие». В конце концов, согласно психологическому портрету Чикатило, составленному психиатром Александром Бухановским, преступник был определён и внешне и по поведению как самый обычный человек. И наверное есть некая печальная закономерность, что вот уже полвека как исследователи от мира кино стараются стереть ту дистанцию, которой мы отгораживаемся от насилия, да только воз и ныне там.
Подписывайтесь на канал, жду вас в комментариях для дискуссий, и дайте знать, если отступление от моего традиционного формата понравилось - буду писать чаще)