Найти в Дзене
Шпиц Боня

Старый кот пять дней не отходил от двери закрытой квартиры. Оказалось, внутри был человек без сознания

Рыжий кот сидел у чужой двери и не уходил, хотя хозяйка звала его домой. Когда соседка наконец решилась заглянуть в квартиру напротив, она поняла - животное пыталось спасти чью-то жизнь. — Тимоша, домой пошли! — Вера Михайловна поставила сумку на площадку и присела рядом с котом. — Печёнку тебе взяла, свежую. Рыжий кот даже ухом не повёл. Сидел у двери напротив, уткнувшись мордой в щель, и время от времени скрёб когтями по порогу. — Третий день тут торчишь, — женщина провела рукой по его спине. Шерсть взъерошенная, будто всю ночь на сквозняке просидел. — Пётр Николаевич, наверное, к дочери уехал. Чего караулишь? Тимофей дёрнул хвостом — тем самым, что четыре года назад криво сросся после перелома. Вера Михайловна подобрала его котёнком в декабре у помойки. Лежал, даже не пытался убежать. Просто смотрел и молчал. Ветеринар тогда сказал: "Хвост кривой останется, но проживёт". Так и получилось. — Ладно, упрямый, — вздохнула она и открыла свою дверь. — Посиди. К вечеру сам прибежишь. К в
Оглавление

Рыжий кот сидел у чужой двери и не уходил, хотя хозяйка звала его домой. Когда соседка наконец решилась заглянуть в квартиру напротив, она поняла - животное пыталось спасти чью-то жизнь.

рыжий кот сидел у чужой двери
рыжий кот сидел у чужой двери

Хочу увидеть Тимофея

— Тимоша, домой пошли! — Вера Михайловна поставила сумку на площадку и присела рядом с котом. — Печёнку тебе взяла, свежую.

Рыжий кот даже ухом не повёл. Сидел у двери напротив, уткнувшись мордой в щель, и время от времени скрёб когтями по порогу.

— Третий день тут торчишь, — женщина провела рукой по его спине. Шерсть взъерошенная, будто всю ночь на сквозняке просидел. — Пётр Николаевич, наверное, к дочери уехал. Чего караулишь?

Тимофей дёрнул хвостом — тем самым, что четыре года назад криво сросся после перелома. Вера Михайловна подобрала его котёнком в декабре у помойки. Лежал, даже не пытался убежать. Просто смотрел и молчал. Ветеринар тогда сказал: "Хвост кривой останется, но проживёт". Так и получилось.

— Ладно, упрямый, — вздохнула она и открыла свою дверь. — Посиди. К вечеру сам прибежишь.

К вечеру кот не прибежал. Вера Михайловна вышла на площадку — Тимофей там же. Только теперь не царапался, а лёг, вытянув лапы, и уставился на замочную скважину.

— Заболел, что ли? — Она потрогала его за ухо. Тёплый, нос мокрый. Кот поднял голову, посмотрел на хозяйку, снова уткнулся в щель и глухо замяукал.

Утром проснулась от воя. Не мяуканья — воя, протяжного, как у собаки. Выскочила в халате.

Тимофей сидел у той же двери и выл, задрав морду. Между воем царапал порог — упорно, методично.

— Господи, что случилось-то? — Вера Михайловна нажала на звонок. Тишина. Ещё раз. Никого. Постучала костяшками. — Пётр Николаевич, вы дома?

Кот перестал выть и уставился на неё. Во взгляде читалось: "Наконец додумалась".

— Может, и правда уехал, — пробормотала женщина. — Тимоша, идём, поешь хоть.

Взяла кота на руки. Он не вырывался, но дома сразу метнулся обратно на площадку. Вера Михайловна глянула в глазок — опять у соседской двери.

Тогда она поднялась к Валентине Сергеевне, которая про всех в доме всё знала.

— Заходи, Вера, — Валентина Сергеевна отодвинула со стола газету. — Чаю?

— Не надо. Скажи, у тебя телефон дочери Петра Николаевича из тридцать второй есть?

— Есть. Что-то случилось?

— Не знаю. Кот мой третий день у его двери сидит, не отходит. И воет так... жуть прямо.

Валентина Сергеевна нахмурилась.

— Странно. Я Петра Николаевича дней пять не встречала. Думала, к Людмиле Петровне укатил, но он всегда предупреждает, просит почту забирать.

Набрала номер, включила громкую связь.

— Алло, Люда? Это Валентина Сергеевна, соседка твоего отца. Слушай, он у тебя?

— Нет, а что?

— А когда последний раз говорила с ним?

— Дней пять назад. Звоню — не берёт. Думала, телефон разрядился или забыл включить. В выходные собиралась приехать.

— Люда, приезжай лучше сейчас. Что-то не так.

— Что?

— Не знаю точно. Только кот соседский у его двери третий день воет. Животные же чувствуют.

— Выезжаю.

Валентина Сергеевна положила трубку и посмотрела на Веру Михайловну.

— Идём вниз, встретим.

Людмила Петровна приехала через сорок минут. Женщина лет тридцати пяти, в джинсах и куртке, бледная.

— Где? — даже не поздоровалась.

Поднялись на третий этаж. Тимофей лежал на пороге клубком. Услышав шаги, поднял голову и жалобно мяукнул.

— Папа! — Людмила забарабанила в дверь. — Пап, открой!

Тишина.

— «Ломать надо», — сказала Валентина Сергеевна.

— Полицию вызову, — Людмила уже набирала. — И скорую.

Полицейские приехали быстро. Молодой парень с короткой стрижкой отжал замок монтировкой. Дверь открылась. Из квартиры пахнуло затхлым.

— «Стойте здесь», — сказал полицейский и зашёл.

Через минуту высунулся.

— Реанимацию срочно.

Людмила метнулась внутрь. Пётр Николаевич лежал в комнате между диваном и столиком. Лицо перекошено, губы синие, дышит еле слышно.

— Папа. — Она опустилась рядом, протянула руку.

— Не трогайте, — остановил полицейский. — Врачи сейчас.

Тимофей проскользнул в открытую дверь, подошёл к Петру Николаевичу, понюхал руку. Сел рядом и замолчал — впервые за три дня.

Скорая приехала через семь минут. Врач лет пятидесяти с усталым лицом быстро осмотрел, проверил пульс, посветил в глаза.

— Инсульт. Давно. Дня три, может четыре. Что выжил — удивительно.

— Он... — Людмила не могла договорить.

— Сделаем что сможем. Хорошо, что нашли. Ещё сутки — и всё.

Петра Николаевича увезли. Людмила осталась собирать вещи — документы, бритву, тапочки. Руки дрожали.

Вера Михайловна подошла.

— Врачи опытные. Вытащат.

— Если бы не ваш кот... — Людмила сжала в руках рубашку. — Я звонила каждый день. Не отвечает. Думала, телефон сел. В выходные хотела приехать. Было бы поздно уже.

Тимофей сидел у порога и умывался. Вера Михайловна взяла его на руки.

— Пошли домой, герой.

Пётр Николаевич выжил. Инсульт серьёзный, левая сторона не работала, говорил с трудом. Через два месяца выписали. Ещё через месяц до кухни сам доходил.

Когда вернулся домой, первым делом попросил Веру Михайловну привести Тимофея.

— «Хочу увидеть», — сказал, с трудом выговаривая.

Она принесла кота на следующий день. Пётр Николаевич сидел в кресле под пледом. Увидел рыжего кота и улыбнулся кривой улыбкой.

— Иди сюда.

Тимофей спрыгнул, подошёл, понюхал руку и запрыгнул на колени. Пётр Николаевич погладил его здоровой рукой.

— Спасибо, — тихо сказал.

Кот промурлыкал и устроился удобнее.

С тех пор Тимофей стал регулярно заходить к Петру Николаевичу. Вера Михайловна не возражала — видела, что соседу помогает. Он разговаривал с котом, а тот слушал, свернувшись на коленях.

А в подъезде начали по-другому относиться к бездомным кошкам. Валентина Сергеевна теперь подкармливала серую кошку на первом этаже. Говорила:

— Думала раньше, животные ничего не понимают. А они, выходит, больше нас понимают.

Вера Михайловна гладила Тимофея, который мурлыкал у неё на коленях, и вспоминала тот декабрьский день четыре года назад. Шла мимо помойки и увидела рыжего котёнка. Хотела пройти мимо — холодно, некогда, зачем оно надо. Но остановилась.

Хорошо, что остановилась.

А вы обращаете внимание на поведение своих питомцев? Делитесь в комментариях историями о том, как ваши любимцы помогали вам или вашим близким.

Подписывайтесь, если вдохновился историей – впереди ещё больше настоящего добра!🐾

Рекомендуем ознакомиться с интересными материалами на канале:

До встречи в новых рассказах!