Родился и вырос я в Сибири, и все свое детство от старших слышал увлекательные истории и байки об их поездках в стройотряды на летних каникулах во времена студенчества. Несколько лет подряд мои родители, ещё не зная друг друга, а также все их сестры и братья, то есть мои тетки и дядьки, ездили «калымить». В дремучей тайге строили Нефтеград, ныне Стрежевой. Страна кинула клич на освоение нефтяного сибирского севера и комсомол ответил – есть!
Когда я стал студентом, я им жутко завидовал, потому что в мое время, в девяностые, стройотрядов уже не было. Мы пытались заниматься бизнесом и жили уже в другой стране с другими нравами. А жаль. Те стройотряды для студентов шестидесятых, семидесятых и восьмидесятых были настоящим горнилом, закалкой для миллионов молодых советских людей, которым еще только предстояло состояться в жизни, проявить свои характеры и стать специалистами в своих областях и отраслях.
Что касается профессий, то со временем жизнь всех расставила по местам. Везет, как известно, тем, кто везет. А вот что касалось характеров, то именно там, на строительных площадках, в экстремальных бытовых условиях, в холоде, среди болот, по пояс в воде, под проливным дождем и холодным ветром, под палящим солнцем и несмолкаемым писком таежных комаров и мошкары, закалялись характеры и проверялись на прочность люди. Мое поколение студентов унаследовало только были и легенды о таежной романтике, о студенческих розыгрышах и хохмах, а главное – о чувстве локтя и товарищества, которые царили в студенческих стройотрядах в советскую эпоху.
Мои тетки и дядьки давно покинули Сибирь. Все живут в Москве, дослужились до больших постов и должностей, получили учёные степени, занимаются бизнесом, двигают науку, вырастили детей достойными людьми, воспитывают внуков. И все они считают, что именно на строительстве Нефтеграда они закалились и стали бойцами, что и повлияло на успешные карьеры и состоявшиеся судьбы. Прошло уже более пятидесяти лет с их первых поездок на «калым», но до сих пор в разговорах всплывают из памяти люди, истории, эпизоды…
В детстве, в моменты моих явных промахов, от отца я слышал одну и ту же фразу: «Тебя бы на калым, ко мне в бригаду». Когда я подрос, и кое-что в жизни понял, до меня дошел её смысл. Суть такова: все трудности нужно переносить стоически, все, за что берешься, нужно делать быстро и хорошо, и – всегда с улыбкой, шутками и прибаутками. Уныние, безволие и равнодушие – самые страшные грехи. С таким настроем жить вообще не стоит, а потому радуйся, что живешь, и старайся жить так, чтобы приносить пользу другим.
Поколение моего отца, его друзья так и жили. Таков был дух эпохи. И многие, как мой отец, рано ушли, потому что раздали себя другим без остатка и сожаления.
Мой отец заканчивал томский Политех и был одним из «столпов» студенческой киностудии. Поэтому в стройотряд на строительство Нефтеграда он приехал не только топором постучать, но и поснимать, в надежде, что из отснятого материала со временем что-то выйдет.
Тогда он не знал, что из отснятых им кадров появится фильм «Костры Стрежевого», который соберет призы и награды на студенческих и профессиональных кинофестивалях. Не знал, что Нефтеград будет полноценным городом с названием Стрежевой, а его юношеское увлечение кино перерастет в профессию. После окончания Политеха он поступил во ВГИК, закончил его и стал одним из лучших кинооператоров Сибири и ведущим режиссером на Западно-Сибирской студии кинохроники.
Студотряды и Стрежевой стали трамплином в большую жизнь. На стройках отец успевал и поработать вровень со всеми, и кино поснимать, и в общественных делах поучаствовать. Потом это стало моделью всей его жизни. Он мог параллельно заниматься сразу несколькими фильмами: один снимать, второй монтировать, работая над подготовительным этапом к третей картине. Именно в Стрежевом отец нашел друзей, с которыми бок обок прошагал не только свою молодость, но и всю жизнь.
Мой дядька, ныне гендиректор большой московской строительной компании, которая строит дома, школы и больницы по всей России, как-то сказал: «Мы на твоего отца в тайге смотрели с иронией. Мы-то, дескать, приехали топорами стучать, город строить, деньги заработать, а он, неугомонный, носится со своей камерой в каждую свободную минуту… И, только потом, много лет спустя, я понял, что это мы были наивными, так рассуждая. Некоторые дома из тех, что мы построили, уже нет, а Славин фильм и фотографии, которые он там делал и нам дарил, – живут. Они увековечили дух времени. Я до сих пор с радостью смотрю на нас молодых, как мы тогда жили, с каким энтузиазмом шли на работу. Нам ведь действительно хотелось построить Нефтеград, и мысль, что мы первопроходцы, своими руками и топорами творим историю, заставляла работать с удвоенной силой. Даже в самые тяжелые минуты, когда наваливалась усталость или, когда приходилось работать ночью или в непогоду».
Отец рассказывал много историй о строительстве Стрежевого. Например, о том, что начинали работать с рассветом, а заканчивали в сумерки. Как приходили в палатки и вагончики, и сил не было даже поужинать. А утром, с рассветом, вставали, шли в тайгу и до вечера вкалывали. Или о невероятных романтических историях, как парни знакомились и ухаживали за девушками и их «производственные» романы развивались на глазах всего отряда и стройки. А в сентябре, вернувшись в Томск на учебу, сразу несколько пар играли свадьбы и закатывали нехилые пиры – не секрет, что в стройотрядах очень прилично платили.
Чтобы понять платежеспособность стройотрядовцев тех лет, расскажу лишь одну байку. Когда отряд томских политехников вернулся после первой поездки из Стрежевого, на банкете по случаю закрытия сезона будущие инженеры пропили, простите за прозу, сумму, эквивалентную стоимости новой «Волги». В магазине в те времена «Волгу» купить было невозможно, а на барахолке новая «двадцатьчетверка» стоила тридцать тысяч рублей. Тех рублей, советских.
Возможно, это и преувеличение, но справедливости ради нужно признать, что умело жить то поколение. И учиться успевали, и строить умели, и семьи заводили, и детей рожать, и гулять до глубокого утра – все успевали. А главное, жили без суеты, с полным пониманием и осознанием своего предназначения для чего-то по-настоящему грандиозного, значимого и важного. Они строили города, они любили свою страну, они были олицетворением эпохи.
2006
Продолжение следует Начало публикации здесь
Tags: Проза Project: Moloko Author: Ашихмин Олег
Другие истории этого автора здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь