— Катя, милая, я… это не то, что ты подумала…
— Я не думаю ничего, Алексей, — её собственный голос прозвучал чужим, ровным и безжизненным. — Я всё вижу.
— Объясни мне сейчас же! — крикнула Катя, ее голос сорвался на визг
Она стояла в дверях гостиной, сжимая в руке ключ от квартиры. Той самой квартиры, которую они с Максимом выбирали вместе.
— Катя, успокойся, конечно, я все объясню, — Максим попытался приблизиться к ней, но она отшатнулась, как от прокаженного.
— Успокоиться?! Ты привел другую женщину в наш дом! В нашу постель! И говоришь «успокойся»?
Из спальни, не торопясь, вышла высокая рыжеволосая девушка. Она натягивала на плечо блузку, ее движения были поразительно спокойны.
— Макс, мне, пожалуй, пора. Вижу, ты занят, — ее голос был сладким, как мед, и ядовитым, как цикута.
— Молчи! — рявкнула Катя, обращаясь к ней. — Ты кто вообще? Как ты посмела сюда войти?
— О, милая, я здесь частый гость. Правда, Макс? — девушка бросила взгляд на Максима, полный презрительного торжества.
— Алина, замолчи, ради всего святого! — прошипел Максим. Он был бледен, его руки дрожали. — Катя, это недоразумение.
— Недоразумение? — Катя засмеялась, и этот смех прозвучал дико и горько. — Я вижу все совершенно ясно! Вы вдвоем… здесь… пока я бегала по городу, выбирая ткань для своего свадебного платья!
— Свадебного? — Алина подняла бровь. — Как трогательно. Максим, ты что, не сказал ей? Что нашей свадьбой и твоим будущим уже давно распорядился твой папочка?
Катя почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Что она говорит, Макс? Какая еще свадьба? Чей папочка?
— Она врет! Все врет! — Максим потянулся к Кате, но та отпрянула. — Катюша, я люблю только тебя! Это была ошибка, однажды, я был пьян…
— Однажды? — Алина громко рассмеялась. — Милый, мы встречаемся уже три месяца. Ты дарил мне серьги и жаловался, что невеста твоя — скучная девочка из провинции.
Катя смотрела на Максима, ища в его глазах хоть каплю правды. Но видела лишь панику и ложь.
— Это правда? — ее голос стал тихим и опасным. — У вас уже три месяца роман? И ты… ты собирался жениться на мне, зная это?
— Катя, пойми, отец давит на меня! Ему нужна «правильная» партия для нашего бизнеса. Семья Алины… они наши партнеры. Это просто договоренность!
— Договоренность? — Катя медленно покачала головой. — А наш ребенок? Это тоже просто «договоренность»?
В комнате повисла гробовая тишина. Максим остолбенел. Алина выжидающе скрестила руки на груди.
— Ре… ребенок? — выдавил Максим. — Ты беременна? Почему ты не сказала?
— Я хотела сделать тебе сюрприз сегодня вечером, — Катя снова горько усмехнулась. — Кажется, сюрприз получился у тебя.
— Максим, — холодно произнесла Алина. — Похоже, у нас появилась проблема. Очень серьезная проблема. Отец будет недоволен.
— Заткнись, Алина! — почти закричал Максим. Он снова повернулся к Кате, его выражение лица из виноватого стало испуганным. — Катя, ты должна понять… это меняет все… ребенку нужен отец, но…
— Но что? — прошептала Катя.
— Но он должен расти в правильной семье! С деньгами, с положением! Я не могу бросить все ради… — он запнулся.
— Ради чего? Ради меня? — закончила за него Катя. В ее глазах погас последний огонек. — Я все поняла. Поняла все прекрасно.
Она повернулась и, не глядя на них, пошла к выходу.
— Катя, куда ты? Подожди! — закричал Максим.
— Оставь ее, — пренебрежительно бросила Алина. — Дайте ей успокоиться. Потом поговорим.
Катя вышла на лестничную площадку и захлопнула дверь, заглушая его голос. Она спустилась на первый этаж, вышла на улицу и только тогда, спрятавшись за углом дома, разрешила себе тихо, беззвучно зарыдать.
— Мам, он… он… — Катя, рыдая, уткнулась лицом в материно плечо.
Ольга, не говоря ни слова, крепко обняла дочь и ввела в квартиру. Она усадила Катю на диван в гостиной, накрыла пледом и принесла стакан воды.
— Дыши, дочка, глубоко дыши. Сейчас всё расскажешь.
— Он… он не один был… там была… другая… — Катя сглотнула ком в горле, пытаясь выговорить ужасные слова. — Алина… она сказала, что они давно вместе… и что их родители договорились о свадьбе!
Ольга застыла, ее лицо вытянулось. Прагматичный ум бухгалтера тут же начал просчитывать убытки и риски.
— Как договорились? Какая еще свадьба? Ты же говорила, что вы с Максимом…
— Я думала, что мы! — всхлипнула Катя. — А он… он называл меня скучной провинциалкой! И… и я ему сказала… о ребенке.
Ольга резко встала, глаза ее расширились от ужаса.
— Ты что, совсем с ума сошла? Зачем ты это сделала? Теперь он вообще от тебя открестится!
— А что мне было делать? Молчать? — голос Кати дрожал от обиды. — Он должен был узнать!
— Должен, должен! — Ольга заломила руки. — Теперь мы все в глубокой яме! Позор на весь город! Ты одна, с ребенком, а он… сын директора! Нас с отцом с работы выживут!
— Мам, ты о чем? Какая работа? Он же меня предал!
— А ты думала, жизнь — это сказка? — Ольга сгоряча хлопнула ладонью по столу. — Надо было головой думать, а не поддаваться на красивые ухаживания! Теперь вся наша жизнь под откос!
Из своей комнаты вышел Андрей. Он молча слушал, стоя в дверях, его лицо было мрачным.
— Ольга, хватит. Дочь не виновата, — тихо, но твердо произнес он.
— Не виновата? — фыркнула Ольга. — А кто тогда? Я? Ты? Этот… этот Максим? Ребенок-то уже есть, Андрей! Факт! И отец этого ребенка — сын нашего босса, который теперь вышвырнет нас на улицу!
— Может, и не вышвырнет, — покачал головой Андрей. — Люди, может, поймут.
— Поймут? — Ольга закатила глаза. — Ты наивный, как дитя! Они сомнут нас, как бульдозер! Нам конец!
В этот момент в квартире зазвонил стационарный телефон. Резкий, пронзительный звонок заставил всех вздрогнуть. Ольга посмотрела на трубку, как на гремучую змею.
— Кто это?.. В этот час… — прошептала она.
Андрей молча подошел и поднял трубку.
— Да? — его голос прозвучал хрипло. Он слушал несколько секунд, и его лицо стало совсем серым. — Да… да, понимаю. Спасибо, что предупредили.
Он медленно положил трубку.
— Ну? — выдохнула Ольга. — Кто это был?
Андрей посмотрел на дочь, потом на жену.
— Это был Семен Петрович. С охраны завода. Он сказал… чтобы мы завтра не приходили на работу. Приказ сверху. Официально — распустили на внеплановый выходной. Неофициально… — он тяжело сглотнул, — идет какая-то серьезная проверка всего нашего отдела. И твоего, Ольга, тоже.
В комнате повисла мертвая тишина. Предсказание Ольги начинало сбываться с пугающей скоростью.
— Проверка? — Ольга медленно опустилась на стул. — Так быстро… Они даже ночь не стали ждать.
— Пап, мам, простите… — Катя снова расплакалась. — Я вас подвела…
— Замолчи! — резко оборвала ее Ольга. Ее глаза сузились, в них загорелся новый, расчетливый огонек. — Ты сказала, что отец ребенка — Максим? Сын директора?
— Да… — с недоумением прошептала Катя.
— И он знает? Эта… Алина знает?
— Да, я все рассказала, прямо при ней.
Ольга вдруг встала. Ее поза из сломленной превратилась в собранную, почти воинственную.
— Хорошо. Отлично, даже.
— Ольга, ты в своем уме? — нахмурился Андрей. — Какой же это «хорошо»? Нас с работы сейчас вынесут метлой!
— Никто нас никуда не вынесет, — отрезала Ольга. Ее голос зазвучал холодно и уверенно. — Теперь все по-другому. Она повернулась к Кате. — Ты выспишься. Утром приведешь себя в порядок. А потом мы пойдем к ним.
— К… к кому? — не поняла Катя.
— К родителям твоего Максима. К Аркадию Викторовичу и Ирине Сергеевне. Объяснимся по-взрослому.
— Мама, нет! — испуганно воскликнула Катя. — Я не могу! После всего, что было…
— После всего, что было, у тебя на руках их единственный внук! — Ольга ударила кулаком по столу. — Понимаешь? Не какой-то там «позор», а наследник! Их крови, их фамилии! Они не смогут это просто так проигнорировать.
Андрей смотрел на жену с растущим ужасом.
— Ольга, что ты задумала? Шантажировать директора завода?
— Я не шантажирую! Я предлагаю цивилизованное решение! — парировала Ольга. — Их сын совратил нашу дочь, обещал на ней жениться, а теперь бросил, узнав о беременности. У нас есть права! И мы будем их отстаивать. Катя выйдет замуж за Максима. Ребенок будет расти в полной семье. А мы… мы будем родственниками. И никакие проверки нам будут не страшны.
Катя смотрела на мать, не веря своим ушам. Ее предал любимый человек, ее сердце разбито, а мать думает о выгодной партии и своем положении.
— Я не хочу за него выходить! — выкрикнула она. — Он предатель! Он мне противен!
— Хотеть не вредно! — огрызнулась Ольга. — Вредно — остаться одной с ребенком на руках без гроша в кармане! Без работы! Без будущего! Ты думала об этом? Нет! Ты думала о своих розовых соплях! Взрослей, Катя! Жизнь — это не романсы!
— Но, мама…
— Никаких «но»! — Ольга подошла к дочери и взяла ее за подбородок. — Ты сделаешь так, как я скажу. Улыбнешься, извинишься за вчерашнюю сцену, скажешь, что была в шоке. Мы все уладим. Поняла?
Катя молча кивнула, по щеке ее скатилась очередная предательская слеза. Она поняла лишь одно: ее боль и унижение ни для кого не имели значения. Ни для Максима, ни, как выяснилось, для собственной матери. Она была всего лишь разменной монетой в большой игре, правила которой не писала.
— Я не пойду, — тихо, но отчетливо сказала Катя.
Ольга, уже строившая планы, замерла.
— Что?
— Я сказала, что не пойду к ним. Никуда. И замуж за этого… человека… я не выйду.
— Ты с ума сошла? — голос Ольги снова стал визгливым. — Из-за твоих принципов мы все останемся на улице!
— Ольга, может, дочь права? — осторожно вступил Андрей. — Какая это будет семья? Он ее не любит.
— А вы что, по любви жили? — резко повернулась к нему Ольга. — Мы жили, потому что было надо! Потому что другого выхода не было! И ничего, прожили!
— Я не хочу так, как вы! — крикнула Катя, вскакивая с дивана. — Я не буду унижаться и заставлять себя любить ради… ради карьеры и денег! Вы слышите себя? Вы торгуете мной и моим ребенком!
— Я пытаюсь обеспечить тебе будущее, дурочка!
— Будущее с человеком, который мне изменил? Который назвал меня скучной провинциалкой? Спасибо, не надо!
Дверь в квартиру резко открылась. На пороге стоял Максим. Он был бледен, глаза заплаканные.
— Катя… — он сделал шаг вперед. — Катя, я прошу прощения. Я… я был идиотом. Я все исправлю.
Все замолчали, пораженные его появлением. Катя смотрела на него с холодным презрением.
— Уходи, Максим.
— Нет, ты должна меня выслушать! Алина… она ничего не значит! Это была ошибка! Отец давил на меня, а ты… ты была такой чистой, я испугался этой ответственности…
— Ответственности? — Катя горько усмехнулась. — А теперь не боишься? Или просто папочка прислал тебя задобрить меня, пока его родители не разобрались с ситуацией?
Максим опустил голову.
— Отец… он не знает, что я здесь. Я сам пришел. Я люблю тебя, Катя. Давай начнем все сначала. Мы поженимся, я признаю ребенка…
— Признаешь? — перебила его Ольга, подходя ближе. — А твои родители? Они согласны на этот брак?
Максим замялся. Это колебание было красноречивее любых слов.
— Я… я уговорю их. Они поймут.
— Не поймут, — раздался новый голос.
В дверях, не скрываясь, стояла Алина. Она оперлась о косяк, с насмешкой оглядывая собравшихся.
— Максим, милый, тебя ищут. Твои родители в ярости. Они уже знают. И, поверь, у них на этот счет совсем другие планы.
— Алина, замолчи! — прошипел Максим.
— Зачем? Чтобы ты наобещал тут чего-то, чего не сможешь выполнить? — она покачала головой. — Бедная Катя. Ты действительно думаешь, что он пойдет против воли отца? Ради тебя? Он даже не ради себя на это не способен.
— Это правда, Максим? — тихо спросила Катя. — Ты пришел, потому что тебе жалко меня? Или потому что боишься скандала?
Максим молчал, не в силах поднять на нее глаза. Его молчание было самым страшным ответом.
— Я так и думала, — выдохнула Катя. Ее голос дрогнул, но она не заплакала. — Уходи. И больше никогда не приходи.
— Катя…
— Уходи!
Максим постоял еще мгновение, затем развернулся и, не глядя ни на кого, вышел в подъезд. Алина бросила на Кату последний презрительный взгляд и последовала за ним.
Дверь закрылась. В квартире снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Ольги.
— Ну вот, — с горьким торжеством в голосе произнесла она. — Ты все разрушила. Окончательно. Теперь они нас уничтожат.
Катя смотрела на закрытую дверь. В ее глазах не было ни слез, ни страха. Только пустота.
— Пусть пытаются, — прошептала она. — Мне уже нечего терять.
— Как это нечего? — Ольга заломила руки. — У нас есть работа! Квартира! Репутация!
— Репутация? — Катя горько усмехнулась. — Мама, какую репутацию может иметь девушка, которую считают "скучной провинциалкой"? Или семья, которую можно просто выбросить с работы по одному звонку?
— Молчи! — вспылила Ольга. — Ты не имеешь права так говорить! Мы дали тебе всё!
— Всё, кроме поддержки, когда она действительно нужна, — тихо сказал Андрей.
Ольга резко повернулась к мужу:
— А ты что предлагаешь? Сидеть сложа руки и ждать, когда нас уволят?
— Я предлагаю подумать о дочери! — впервые за вечер Андрей повысил голос. — Ей восемнадцать лет, она беременна, её только что предал любимый человек! А ты говоришь о каких-то проверках!
— Это не "какие-то проверки"! Это наша жизнь!
— Нет, Ольга! Это бумажки! А наша дочь — вот она, живая! И ей больно!
Катя смотрела на родителей, которые спорили над её сломанной судьбой, и вдруг почувствовала невероятную усталость.
— Хватит, — сказала она так тихо, что сначала её не услышали.
— Хватит! — повторила она громче.
Родители замолчали, обернувшись к ней.
— Я никуда не пойду. Ни к каким родителям Максима. И замуж за него не выйду. Решение принято.
— Но что ты будешь делать? — почти плача спросила Ольга.
— Не знаю. Но я найду способ. Для начала... мне нужно просто побыть одной.
Катя развернулась и ушла в свою комнату, закрыв за собой дверь. Она села на кровать, обняв себя за плечи, и наконец позволила себе тихо заплакать. Но слёзы были уже другими — не от отчаяния, а от ясности. Ясности того, что надеяться больше не на кого. Только на себя.
Через час в её комнату тихо постучали.
— Катя? — это был голос отца.
— Войдите, папа.
Андрей осторожно вошел и сел рядом на кровать.
— Как ты?
— Ужасно, — честно ответила Катя. — Но я справлюсь.
Он кивнул, глядя на свои рабочие руки.
— Знаешь... твоя мама... она не злая. Она просто очень испугалась. Мы всю жизнь работали на этом заводе. Это всё, что у нас есть.
— А я? — тихо спросила Катя. — Разве я не "всё", что у вас есть?
Андрей посмотрел на дочь, и в его глазах появилась странная смесь боли и гордости.
— Ты права. Прости нас. Особенно маму. Она... она думает, что защищает тебя вот так.
— Пусть защищает меня, поддерживая мои решения, а не навязывая свои.
В этот момент зазвонил телефон Ольги в гостиной. Через минуту она сама распахнула дверь в комнату Кати. Лицо её было белым как мел.
— Это был Аркадий Викторович, — прошептала она. — Личный секретарь директора. Нас с отцом приглашают на встречу. Завтра в десять утра. В главный офис.
— Нас? — переспросил Андрей. — Или "нас" включая Катю?
— Только нас, — Ольга сглотнула. — Но он особо подчеркнул... что речь пойдёт о "семейных вопросах". И о "будущем наших детей".
Катя медленно подняла голову. В её глазах появилось что-то новое — не страх, а решимость.
— Значит, они сами идут на контакт, — тихо сказала она. — Интересно, что они предложат...
— Я пойду с вами, — твердо сказала Катя.
— Тебя не приглашали! — испуганно воскликнула Ольга. — Аркадий Викторович сказал четко — только мы с отцом.
— Это мой ребенок и моя жизнь, — Катя встала с кровати. Ее голос дрожал, но взгляд был непоколебим. — И я имею право знать, что они предлагают. Или требуют.
— Дочь права, — неожиданно поддержал Андрей. — Пусть идет. Покажет, что мы не прячемся.
Ольга хотела возражать, но сдалась, беспомощно разведя руками.
На следующее утро они молча ехали в такси к главному офису завода. Ольга нервно теребила ручку сумки, Андрей смотрел в окно, Катя сидела с прямой спиной, сжимая в руках телефон.
Их встретил в холле сам Аркадий Викторович — высокий, седовласый мужчина с холодными голубыми глазами. Рядом с ним была его жена, Ирина Сергеевна — ухоженная женщина в строгом костюме, ее лицо не выражало никаких эмоций.
— Прошу, — Аркадий Викторович указал на дверь в большой кабинет. — Давайте обсудим эту... ситуацию.
Когда все расселись за массивным дубовым столом, воцарилась тягостная пауза.
— Мы принесли извинения за поведение нашего сына, — начала Ирина Сергеевна. Ее голос был ровным и безразличным. — Максим поступил безответственно.
— Безответственно? — Ольга не выдержала. — Он разрушил жизнь нашей дочери!
— Жизнь? — Ирина Сергеевна слегка приподняла бровь. — Не драматизируйте. Молодые люди часто ошибаются.
— Ваш сын не только изменил Кате, — сквозь зубы проговорил Андрей. — Он собирался жениться на другой, зная о чувствах Максима к нашей дочери!
Аркадий Викторович тяжело вздохнул.
— Брак с Алиной — это давняя договоренность между семьями. Деловой союз. Чувства здесь не имеют значения.
— А мой ребенок? — впервые заговорила Катя. Все взгляды устремились на нее. — Вашему сыну тоже было все равно на чувства, когда он узнал, что у нас будет ребенок?
Ирина Сергеевна холодно осмотрела Катю с ног до головы.
— Деторождение — не повод для шантажа, милая. Максим молод и неопытен. Он мог быть манипулирован.
Катя почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Я его не манипулировала! Я любила его!
— Любовь, — Ирина Сергеевна произнесла это слово с легкой усмешкой. — Как трогательно. Но мы живем в реальном мире. И в этом мире у Максима есть обязанности перед семьей.
— А перед своим ребенком? — не сдавалась Катя.
Аркадий Викторович откашлялся.
— Мы готовы компенсировать ваши... неудобства, — он открыл папку и достал чековую книжку. — Мы предлагаем единовременную выплату. Сумма позволит вам обеспечить себя и ребенка.
Ольга замерла, ее глаза жадно уставились на чековую книжку.
— Какую сумму? — не удержалась она.
— Мама! — воскликнула Катя.
— Ольга! — строго сказал Андрей.
Аркадий Викторович что-то написал в чеке, оторвал листок и положил на стол.
— Это больше, чем вы заработаете за десять лет на моем заводе, — он отодвинул чек к Кате. — При одном условии.
Катя смотрела на бумажку, как на ядовитую змею.
— Каком? — тихо спросила она.
Ирина Сергеевна сложила руки на столе.
— Вы сделаете аборт. И исчезнете из жизни нашего сына. Навсегда.
В кабинете повисла гробовая тишина. Даже Ольга онемела, уставившись на холодные лица напротив. Ее мечты о "выгодном зятьке" рассыпались в прах, превратившись в циничную сделку.
— Вы... что? — прошептала Катя, чувствуя, как ее тошнит.
— Это разумное предложение, — парировал Аркадий Викторович. — Ребенок от нежелательной связи будет только обузой для всех. Для вас, для Максима, для нас.
Андрей медленно поднялся. Его лицо было багровым.
— Вы предлагаете моей дочери... убить своего ребенка... за деньги? — его голос гремел, сотрясая стены кабинета. — Вы вообще люди?
— Мы реалисты, — холодно сказала Ирина Сергеевна. — И советуем вам тоже стать реалистами. Пока не поздно.
Катя смотрела на чек. Цифры на нем кружились перед глазами. Это была целая жизнь. Беззаботная, обеспеченная жизнь. Но цена...
Она медленно подняла на родителей Максима полный слез взгляд.
— Нет, — просто сказала она. — Ни за что.
Ирина Сергеевна вздохнула, как будто имела дело с капризным ребенком.
— Подумайте хорошенько. Без нашей поддержки вы останетесь ни с чем. Работа родителей... репутация... — она многозначительно посмотрела на Ольгу и Андрея. — Все это может испариться в одно мгновение.
— Угрожаете? — прошипел Андрей.
— Констатирую факты, — парировал Аркадий Викторович.
Катя встала. Ее руки дрожали, но голос был твердым.
— Я не возьму ваши деньги. И не откажусь от ребенка. Вы не можете купить все на свете.
Она повернулась и пошла к выходу. Ольга, бледная как полотно, бросила последний жадный взгляд на чек и, пошатываясь, последовала за дочерью. Андрей, все еще дрожа от ярости, вышел последним, громко хлопнув дверью.
Когда они остались в пустом холле, Ольга прислонилась к стене, закрыв лицо руками.
— Что же мы наделали... Теперь они нас уничтожат...
Андрей обнял ее за плечи, но смотрел на Катю.
— Ты поступила правильно, дочка.
Катя молча кивнула, глотая слезы. Она поступила правильно. Но какая цена будет за эту правду? Она смотрела на опустевший коридор, не зная ответа. Ее будущее висело на волоске, а впереди была только пустота и страх.
Они вышли на улицу, и яркое дневное солнце ударило Кате в глаза. Мир вокруг продолжал жить своей жизнью: спешили люди, гудели машины. А ее мир только что предложили купить и продать.
— Что же мы будем делать? — Ольга, вся дрожа, ухватилась за рукав Андрея. Ее мечты о «выгодной партии» разбились о ледяной цинизм, и теперь она была просто напуганной женщиной. — Они нас уволят! Нас вышвырнут с работы! Мы останемся ни с чем!
— Успокойся, Ольга, — голос Андрея прозвучал устало, но твердо. Он смотрел на Катю, и в его глазах читалась невысказанная боль. — Сегодня мы поступили как честные люди. Остальное… как-нибудь переживем.
— Как переживем? — истерично рассмеялась Ольга. — С чем? С твоей зарплатой инженера? Мы не сможем поднять ребенка!
Они дошли до своего подъезда и молча поднялись на этаж. В квартире повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями Ольги.
Катя прошла в свою комнату и закрыла дверь. Она подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Внутри все было пусто и тяжело. Она чувствовала себя разбитой игрушкой в руках чужих интересов.
Вдруг в кармане ее платья тихо завибрировал телефон. Она машинально достала его. На экране горело уведомление о новом СМС-сообщении. Отправитель — неизвестный номер.
«Катя, это Максим. Я пишу с нового номера, они забрали мой телефон. Я знаю, что они сказали тебе. Они мне все рассказали. Прости меня. Я не знал, что они способны на такое. Деньги… не бери. Я что-нибудь придумаю. Я должен тебе помочь.»
Катя медленно опустилась на стул у окна, сжимая телефон в дрожащих пальцах. Эти слова, такие знакомые, такие желанные еще вчера, сегодня казались пустыми и далекими. Он «что-нибудь придумает»? Слабый, запуганный мальчик, который не смог защитить ее даже от слов своей матери?
Она положила телефон на стол и снова посмотрела в окно. Где-то там была ее прежняя жизнь — с лекциями в институте, с прогулками с Максимом, с планами на свадьбу. Теперь этой жизни не существовало.
Теперь была только она. И тихий, незримый пока комочек жизни внутри нее. Ради которого только что рухнули карьеры ее родителей. Ради которого ей предложили огромные деньги, чтобы его уничтожить. Ради которого она останется одна в лучшем случае, или станет изгоем в худшем.
Она положила ладонь на еще плоский живот.
— Что же нам делать? — прошептала она в тишину комнаты.
За дверью приглушенно плакала мать. За стенами этой квартиры их ждало враждебное будущее. А в ее руках был телефон с сообщением от человека, который ее предал, и в памяти — образ чековой книжки, которая решала все материальные проблемы, но стоила души.
Она сидела у окна очень долго. Солнце клонилось к закату, окрашивая комнату в багровые тона. И все это время Катя смотрела в одну точку, не находя ответа
Читайте и другие наши истории на канале или по ссылкам:
У нас к вам, дорогие наши читатели, есть небольшая просьба: оставьте несколько слов автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы быть в курсе последних новостей. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть небольшой ДОНАТ, нажав на кнопку внизу ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера!)