За гранью

Богатая злюка сбила одинокого деда. Под Новый год он захотел Оливье и пошёл за продуктами. Домой он вернулся не скоро. Мороз, снегопад, магазин. Дальше он ничего не помнил. Он нёс в пакете дешёвый коньяк и селёдку... Теперь они валяются на снегу рядом На кухне запахло варёной картошкой. Иван Петрович суетился у плиты, забыв про больную руку. Одной рукой чистил, другой мешал, то и дело приподнимал крышки, проверяя готовность. Алина сидела за столом, поджав ноги, и смотрела на него. В джинсах и свитере,...

Она сбила его на «лексусе» и наорала. На часах было одиннадцать вечера, а он лежал в снегу и смотрел на чьи-то сапоги. Он знал, этот Новый год будет последним в его одинокой никчемной жизни. Так и вышло. Тот вечер он помнил плохо. Удар, снег в лицо, чей-то крик Будильник прозвенел в восемь. Иван Петрович открыл глаза и долго смотрел в потолок. Потолок был старый, с трещиной, которая тянулась от люстры к окну. Трещина эта появилась ещё при Зое, лет пятнадцать назад. Тогда он ругался, хотел вызывать мастеров, а Зоя смеялась: «Иван, ну что ты как старый дед переживаешь? Проживём и с трещиной»...

— Дима, если ты читаешь это — помни то утро. Я видела 50 лет, а потом всё исчезло **15 июля 2026 года.** 10:00 утра. Лика сидела на диване и смотрела в одну точку. Телефон молчал. Часы тикали. За окном шумели машины. Обычный день. Обычный день, который мог стать последним. Она встала, прошлась по квартире. Зашла в спальню — заправила кровать. Зашла на кухню — вымыла чашки. Зашла в ванную — посмотрела в зеркало. **15.07.2026.** Дата висела. Никуда не делась. — Ну и что ты ждешь? — спросила она у своего отражения...

Я та, которая видела будущее, но не смогла изменить своё **3 апреля 2026 года.** Лика открыла глаза в шесть утра. Солнце еще не взошло, за окном серо, тихо. Она не шевелилась. Лежала и слушала. Дима дышал рядом. Ровно, спокойно. Живой. Она повернула голову. Он спал на спине, одна рука под подушкой, губы чуть приоткрыты. Обычный. Родной. — Дима, — шепнула она. Он не ответил. Она села на кровати. Сердце колотилось где-то в горле. Посмотрела на часы — 6:03. Третье апреля. День, который она видела в зеркале два месяца подряд...

Мы поженились. А утром я увидела в зеркале не своё лицо, а дату смерти. Я просила мужа: - Просто обними меня. - Потому что знала, что завтра не будет — Горько! Лика улыбнулась и похлопала вместе со всеми. Красивая пара. Катя в пышном платье, вся светится. Лёша рядом — рубашка белая, взгляд пьяный от счастья. Они целуются, гости считают хором, кто-то кричит «горько» уже в пятый раз за вечер. Лика смотрела на них и видела. Над головами молодоженов, прямо в воздухе, висела дата. Призрачная, полупрозрачная, но четкая — как субтитры в кино, которые видит только она...

Господи, за что мне всё это? Бабушкина икона висела в углу полвека. Никто не знал, что она умеет говорить В темной однокомнатной квартире на продавленном диване лежала старая женщина. В квартире был жуткий беспорядок. По липкому полу, усыпанному крошками дешевого печенья, неспешно, словно хозяева, бегали тараканы. В углах висела серая, спрессованная годами пыль. Она лежала, укрытая старым ватным одеялом, и смотрела в потолок. Дышать было тяжело. Сердце то билось часто-часто, то замирало, заставляя ее хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег...

— All-inclusive, говорили? — горько усмехнулся он Спустившись в ресторан на ужин, они окончательно поняли, что попали. Шведский стол представлял собой удручающее зрелище: подгоревшая яичница, какие-то бледные сосиски, вялые овощи и апельсиновый сок, разбавленный до прозрачности. Лидия Петровна, подойдя к стойке с выпечкой, взяла круассан, и он с сухим хрустом разломился у нее в руках. — Боже правый. Это не круассан, это сухари для супа. Она положила обломки обратно, вытерла руки салфеткой и, не говоря ни слова, развернулась и пошла к выходу из ресторана...

— Что у вас в третьем чемодане? — Наше спасение, дорогуша. Хотя вы этого еще не понимаете Жара. Июльский зной впивался в раскаленный асфальт, но в квартире Сергея и Ирины царил хаос, по сравнению с которым уличная духота казалась легким бризом. Завтра – вылет. Первое за пять лет путешествие семьей на море. Не к бабушке в деревню, не на дачу, а в настоящую Турцию, с «ол-инклюзивом» и «пятью звездами» Сергей, стоя посреди гостиной, напоминал полководца накануне решающей битвы. В руках – распечатанный Excel-лист с пометкой «ОПЕРАЦИЯ «ЧЕМОДАН»...

Даша вставила флешку в ноутбук. На экране — запись с камеры, направленной прямо на их дверь. Даты — за последний месяц — Вот здесь, — Петр Иванович показал пальцем на экран. — 20 марта. Ваш супруг... он выносил какие-то коробки Даша увеличила изображение. Максим действительно выносил из квартиры две картонные коробки. На одной было написано «Фото». На другой — «Документы». — Я сначала не придал значения, — продолжал управляющий. — Но потом вспомнил, что вы просили копии... И нашел вот это. Он перемотал запись вперед...

Внезапно зазвонил телефон Максима. Даша вздрогнула — он оставил его дома? Она подошла к тумбочке в прихожей, где обычно лежали их телефоны. Его новенький iPhone действительно лежал там. Рядом — старый, резервный аппарат, который он иногда использовал для рабочих звонков. Даша взяла его телефон. Экран светился — сообщение от Светы. «Жду. Не опаздывай». Сердце пропустило удар. Она медленно повернулась и посмотрела на подругу. Та сидела за кухонным столом, беззаботно помешивая чай, но ее пальцы были неестественно белыми от напряжения...

— Поздравляю, у вас дочка! Все прошло хорошо! — Спасибо... — я взяла телефон дрожащими руками. — А что это за СМС от управляющего? "Срочно посмотрите запись с камеры в лифте"? Последний луч заходящего солнца играл на глянцевой поверхности детской кроватки. Даша стояла на пороге комнаты, прислонившись к косяку, и не могла нарадоваться. Идеальная комната для их будущей дочки. Бежевые стены с нежными золотистыми виньетками, парящие полки с плюшевыми мишками, комод в виде замка принцессы. Все это они...

— Катя, милая, я… это не то, что ты подумала… — Я не думаю ничего, Алексей, — её собственный голос прозвучал чужим, ровным и безжизненным. — Я всё вижу. — Объясни мне сейчас же! — крикнула Катя, ее голос сорвался на визг Она стояла в дверях гостиной, сжимая в руке ключ от квартиры. Той самой квартиры, которую они с Максимом выбирали вместе. — Катя, успокойся, конечно, я все объясню, — Максим попытался приблизиться к ней, но она отшатнулась, как от прокаженного. — Успокоиться?! Ты привел другую женщину...