В мастерской пахло по-осеннему. Резковатый запах уличной сырости, ворвавшейся в нее с утра через приоткрытое окно, смешивался с привычными ароматами - краской, скипидаром, древесиной и свежесваренным кофе. Солнечный свет, уже не летний, а тонкий и пронзительный, ложился на пол длинными бледными прямоугольниками, в которых плясали пылинки.
Артем стоял у своего мольберта, но не работал. Он смотрел на чистый, белый, загрунтованный холст. Он ждал. Не музу, не озарение, а просто тихого внутреннего сигнала, с чего начать. И это ожидание было не томительным, а приятным, полным спокойной уверенности. Холст больше не был ему врагом, судьей или могильщиком амбиций. Он стал снова просто холстом - полем для игры, территорией возможностей.
На диване, заняв свое привычное место, сидел Лев. Но поза его была иной - не ученика, впитывающего откровения, а коллеги, обсуждающего планы. В его руках был планшет, но он не показывал эскизы, а рассказывал. Горячо, с привычным огнем, но уже без юношеской торопливости.
- …и я хочу сделать эту серию не про город вообще, а про его звуки. Вернее, про их отсутствие. Про те тихие дворы-колодцы, где слышно, как капает вода с крыши. Про скрип двери в подъезде. Я уже начал делать зарисовки, - он провел пальцем по экрану, - вот смотри…
Артем подошел, заглянул в планшет. Он видел не просто наброски, а продуманную, глубокую концепцию. Ученик не просто нашел свой голос - он начал сочинять свою собственную музыку.
- Звуковая партитура в визуальных образах, - кивнул Артем. - Сильно. Только не увлекайся чистотой линий. Помни про «грязь». Про тот самый случайный скрип, который и есть жизнь.
- Помню, - улыбнулся Лев. - Без твоей фирменной «грязи» никуда.
Они помолчали. Из окна доносился отдаленный гул города, но здесь, в мастерской, царил свой, отдельный мир. Мир, который они создали за эти несколько месяцев.
- А у тебя что? - Лев кивнул на пустой холст Артема.
- Не знаю еще, - честно ответил Артем. - Просто хочется рисовать. Без заказа, без концепции, без мыслей о выставке. Может, просто свет вот этот, - он указал на солнечный столп, падающий на пол, - попробовать поймать.
Лев одобрительно хмыкнул:
- Самое сложное. Удачи.
Он поднялся, потянулся.
- Ладно, я побежал. Договорился о встрече с тем куратором. Представляешь? Сам написал, сам договорился.
- Ничего удивительного, - флегматично заметил Артем. - После рецензии в главной газете страны ты теперь на расхват.
На лице Льва промелькнула тень той самой, былой неуверенности.
- До сих пор не верится, честно.
- Привыкай, - Артем отвернулся к палитре, словно речь шла о чем-то обыденном. - Ты это заслужил. Не статьей, а работой.
После ухода Льва тишина в мастерской снова стала полной, но на этот раз она не была пустой. Она была насыщенной, как почва после дождя, готовая дать ростки новым идеям. Артем подошел к окну и распахнул его настежь. В комнату ворвался свежий, прохладный воздух, пахнущий мокрым асфальтом и опавшими листьями. Он сделал глубокий вдох.
Потом он вернулся к мольберту. Взял кусок угля. Не думая, не выстраивая композицию, он провел на белой поверхности холста одну-единственную линию. Небрежную, живую, полную энергии. Она не означала ничего. И означала все. Это был не последний эскиз. Это был первый.
Дверь в мастерскую была открыта. Она больше не закрывалась на замок. Ни днем, ни ночью. Потому что искусство, как и жизнь, не терпит герметичности. Ему нужен сквозняк. И этот сквозняк теперь гулял по комнате, шелестя страницами старого скетчбука на столе и обещая новые истории.
Конец.
Спасибо, что дочитали до конца! Если понравился история Артема и Льва, ставь лайк и подписывайся на канал.