Мастерская постепенно преображалась. Сначала почти незаметно: папка Льва прочно обосновалась на углу дивана, рядом с ней появилась стопка книг по теории цвета, которые Артем достал с дальних полок «на всякий случай». Потом изменения стали очевиднее. С антресолей исчезли коробки с «мусором», а их содержимое, эти самые старые, когда-то забракованные работы, обрело новую жизнь на свободных мольбертах и вдоль стен.
Артем теперь работал иначе. Он не стоял часами перед одним холстом, вгрызаясь в него взглядом, пытаясь выцарапать идеальную форму. Он перемещался по мастерской, как хирург в операционной, или, точнее, как дирижер перед оркестром. Подойдет к новой работе — нанесет несколько смелых, почти небрежных мазков, отойдет, посмотрит. Переместится к старому пейзажу — где-то усилит контраст, где-то, наоборот, сгладит излишнюю резкость прошлого себя. Он не правил старые картины, он вел с ними диалог. Спрашивал: «Что ты хотела сказать тогда?», и отвечал: «А вот как я слышу тебя сейчас».
Лев стал появляться каждый день. Иногда они работали молча, каждый над своим, и тишина была не гнетущей, а насыщенной, творческой. Иногда Лев забрасывал Артема вопросами, на которые тот уже не отмахивался, а отвечал развернуто, с примерами, иногда срываясь на раздражение, но чаще — с неподдельным интересом.
— Артем, а почему ты никогда не используешь чистый черный? — мог спросить Лев, с аппетитом уплетая принесенные с собой бутерброды.
— Потому что его не существует в природе, — откликался Артем, не отрываясь от холста. — Есть очень темный синий, умбра, зелень. Черный из тюбика — это смерть цвета. Это дыра. Я не люблю рисовать дыры.
В такие моменты Артем ловил себя на мысли, что ему… нравится. Нравится это обмен. Нравится видеть, как жадный до знаний ум Льва впитывает его опыт, пропускает через себя и выдает что-то новое, свое. Ученик не просто копировал, он оспаривал.
Как-то раз Лев принес планшет.
— Смотри, — он показал Артему цифровые скетчи. — Я пробую делать то же самое, но на экране. Другой инструмент, но чувство — то же. Попытка поймать не форму, а впечатление.
Артем, всегда скептически относившийся к «цифре», с удивлением рассматривал работы. Они были живыми. В них была та самая «неровность», которую он ценил в традиционной живописи.
— Неплохо, — буркнул он, что со стороны Артема было равно восторженной похвале. — Только вот этот градиент… слишком идеальный. Жизнь не идеальна. Добавь шумов. Грязи. Случайности.
Лев закивал с таким энтузиазмом, словно ему открыли великую тайну.
Однажды вечером, когда Лев уже собрался уходить, Артем остановил его у двери.
— Так. Завтра не приходи.
Лицо Льва вытянулось.
— Почему? Я что-то сделал не так?
— У меня дело. Важное. Послезавтра — тоже. Придешь в четверг.
Лев выглядел озадаченным и немного обиженным, но спорить не стал. Он просто кивнул и ушел.
А на следующее утро Артем, впервые за многие месяцы, надел чистую, не запачканную краской рубашку и отправился в центр города, в ту самую галерею «Арт-Взгляд».
Встреча с Мариной была странной. Она постарела, но в ее осанке, в цепком взгляде угадывалась все та же железная леди, когда-то покорившая арт-рынок. Они сидели в ее белом, минималистичном кабинете, пили эспрессо из крошечных чашек — полная противоположность его мастерской с ее творческим хаосом.
— Итак, показывай, что наготовил, — сказала Марина, отодвинув чашку.
Артем разложил на столе фотографии новых работ и нескольких отреставрированных старых. Он не сказал ни слова, просто наблюдал за ее лицом.
Марина медленно перебирала снимки. Ее лицо было непроницаемым. Она задержалась на том самом холсте, с которого все началось — на «сумерках» с лучом света.
— Это сильно, — наконец произнесла она. — Драматично. Но продаваемо? Не уверена. Рынок сейчас хочет ярких красок, простых сообщений. Депрессивный мужчина средних лет… это не тренд, Артем.
Он ожидал этого. Ждал, что снова услышит про «рыночный спрос». Но внутри ничего не сжалось. Наоборот, он почувствовал спокойную, холодную уверенность.
— Я не пришел предлагать тебе тренд, Марина, — сказал он. — Я пришел предложить тебе правду. Одну из ее версий. Если твой зритель не готов — это проблемы твоего зрителя. Или твои. Но не мои.
Марина подняла на него глаза, и в них мелькнуло удивление, а потом — что-то похожее на уважение.
— Нашел в себе силы для принципов? Поздно, дружок.
— Никогда не поздно, — парировал Артем. — Особенно когда понимаешь, что терять уже нечего. Кроме самих этих принципов.
Она снова посмотрела на фотографии. На этюд Льва с Валентиной Георгиевной, который Артем сфотографировал тайком.
— А это чье?
— Ученика. Талантливого пацана.
— Рыжий? Тот самый?
— Тот самый.
Марина отложила фотографии и откинулась на спинку кресла.
— Хорошо. У меня есть условие. Я даю тебе зал. Но ты делаешь не просто выставку «Артем Волков. Новые работы». Ты делаешь выставку-диалог. «Учитель и ученик». Ты и этот… Лев. Его работы — рядом с твоими.
Артем остолбенел. Это было последнее, чего он ожидал.
— Марина, он еще студент! Он не готов к выставке в такой галерее!
— Готовность определяется не дипломом, а работами, — холодно заметила она. — А его работа, — она ткнула пальцем в этюд, — готова. Она живая. Она будет отличным контрапунктом твоей, с позволения сказать, «зрелости». Это интересно. Это провокационно. На это пойдут. Да или нет?
Артем смотрел в окно на суетливую московскую улицу. Он представлял себе лицо Льва, когда тот узнает. Панический ужас, сменяющийся восторгом. Или наоборот. Это был безумный риск. Выставить мальчишку, который только вчера узнал, что такое «чувствовать», на суд профессиональной публики и критиков. Это могло его сломать. Или сделать.
И тогда Артем понял, что Марина, как всегда, права. Это был единственно верный ход. Не прятаться за спину возраста и опыта, а выйти на сцену вместе. Рискнуть. Быть честным до конца.
— Да, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Готовьте договор.
Возвращался он в мастерскую пешком, не чувствуя усталости. Он шел по знакомым улицам и видел их по-новому — не как декорации к своей тоске, а как полный жизни город. Он открыл дверь в свое убежище, и запах краски и скипидара встретил его как старый друг. Завтра ему предстояло открыть другую дверь. И он впервые за долгое время не боялся того, что ждет его по ту сторону.
Спасибо, что дочитали до конца! Если понравился рассказ, ставь лайк и подписывайся на канал.
Следующая часть: