Спасибо, что читаете мои истории! Я бесконечно благодарна вам за донаты, репосты, лайки, комментарии и подписки. Оставайтесь со мной и дальше.
Поддержите канал денежкой 🫰
Демид
Я понимал, что не имел права поступать так с Лизой. Я не имел права предавать её, и в то же время я понимал, что и эта наивная маленькая девочка Адель, она тоже не заслужила ничего подобного, и я принял решение, что как бы мне не было плохо на данный момент, никто не был виноват, кроме меня. Но оказалось, что моё ненужное покаяние Лизе было вовсе не к месту, она даже не поняла, что у нас происходило что-то не так.
Она с каждым разом все глубже и глубже погружалась в материнство, тем самым заставляя меня чётче ощущать свою отверженность от семьи. Когда я брал дочку на руки, Лиза тут же подбегала и старалась забрать её. У меня такое чувство было как будто бы она ревновала. А я не понимал, почему она ревнует. Это же наш ребёнок и мать для дитя она всегда остаётся на первом месте. Так почему я встречал такую реакцию.
Или купание. Я правда держал Ларочку хорошо, я старался, чтобы у меня не дрожали руки, но Лиза так быстро все делала, что у меня закрадывалось подозрение, что она тупо старается все быстрее прекратить и вообще я ей с дочерью мешаю.
Когда проходишься по краю, наступает ощущение того, что ты смог удержаться и не сорвался, так и я ощутил, что я удержался и не сорвался, но через пару дней, выходя из офиса, я увидел жавшуюся на парковке Адель.
— Дем привет, — тихо сказала она и опустила глаза. — Да я понимаю, что ну, все некрасиво очень получилось, но мне не хотелось бы, чтобы ты подумал, что я испытывала какой-то иной интерес к тебе, и я понимаю, что все это неправильно и все это очень плохо.
Я не понимал зачем она приехала. Я же расставил все точки. Я сказал о жене и, соответственно, этим прекратил наше общение.
— Вот смотри, — Адель нервно дёрнулась, поправила светлые волосы, затянула прядь за ушко, и в её руке оказался пакет. — Это маффины, я сама пекла. Я просто подумала, что вдруг ты на обед не ездил, или ещё что-нибудь.
Адель была из какого-то другого мира, в котором нормально приехать и привезти обед, и я ощутил болючий укол в самое сердце от того, что Лизу даже не интересовало ничего подобного в моей жизни. Она не звонила узнать, обедал или завтракал я, и что приготовить на ужин. Я ощущал свою ненужность в семье. Я ощущал какую-то фатальную беспомощность в собственном браке. Мне хотелось, чтобы Лиза хотя бы немного обратила на меня внимание, но я не знал, как до неё достучаться.
— Адель, — тяжело выдохнул я. — Я понимаю, что, может быть для тебя это не имеет никакого абсолютно значения моя семья и мой брак. Но я никогда не уйду от жены.
— Ты её так сильно любишь? — нервно спросила Адель и опустила глаза. А самое смешное, что я не знал, так ли сильно я любил Лизу, что действительно не хотел уходить. Мне казалось, что это могло быть что-то наподобии привычки, что-то такое, которое заставляет возвращаться. Стабильность. Лиза была моей стабильностью. Лиза была тем самым тылом, в который хочет возвращаться каждый муж. Но только почему-то я если и хотел вернуться, то хотел, помимо возвращения получить ещё хоть что-то, хоть какую-то дольку тепла.
— Адель, моя жена самая чудесная женщина. Она молода, красива, прекрасна. Она родила от меня ребёнка. Я не могу с ней поступить так по-свински. Я не могу так поступить с тобой, поэтому нам лучше не видеться. Ты же должна это понимать.
— Я понимаю, но Демид, мне кажется, это невозможно. Я подумала о твоих словах, и они меня очень сильно ранили. Мне было очень больно. Я проплакала всю ночь.
Она говорила сбивчиво и нервно подносила ладони к глазам и зажимала их, стараясь унять слезы.
— Я все это прекрасно понимаю, но мне казалось, что я такая вся правильная, и меня всегда правильно воспитывали. Но когда ты мне сказал об этом, когда мы разъехались, я просто поняла, что я не могу. Я не могу больше не видеться с тобой. Я не могу не слышать твой голос. Я знаю, что ты меня погонишь.
Сейчас она тяжело задышала. Маленький светлый носик стал краснеть.
Я испытывал какое-то иррациональное чувство, которое откатывало меня в момент встречи с Лизой, что-то в ней было именно такое. Нервно-хрупкая.
А еще мысленно меня потряхивало.
Я не хотел, чтобы Адель кто-то видел, кто-то знал о ней, по той простой причине, что Лиза придет в ужас. Лиза станет похожа на каменное изваяние. И она не переживет. Да, это у меня было нормальное начало брака, но подспудно я понимал чем Лиза рискнула, уйдя со мной. Для Лизы наш брак это крепость и своей изменой я разрушал все это.
— Да ты права, я тебя погоню, но не из за того, что я к тебе плохо отношусь или ещё что-то. Я просто понимаю, что мы поступаем очень неправильно…
— Но если…
Она закрыла глаза. И тяжело вздохнула.
Дрогнувшие тонкие ресницы. Поджатые почти до пурпурной синевы губы. Сбивчивое дыхание. Заломы на коже пальцев от ручки пакета.
— Но ты говоришь о том, что ты просто не можешь так поступить со своей женой. Ну а что, если тебе так плохо в браке, может быть, тебе надо развестись?
Я нахмурился. Меня раздражали такие разговоры, особенно когда я уже дал неоднозначный ответ.
— Я никогда не разведусь со своей женой, — повторил я предельно твёрдо и тяжело, мне казалось, у меня голос стал низким и как-то иначе интерпретировать мой ответ было сложно, но Адель вздохнула, всхлипнула. Провела пальчиками вдоль глаз.
— Ну, Дёма, если понимаешь, если я появилась, то, значит не все так у тебя хорошо в браке, и я не понимаю, почему ты не можешь просто уйти.
Хороший был вопрос. Если она появилась у меня, тогда почему я не мог уйти? Наверное, потому что всплеск эмоций, яркость новизны чувств, они все равно не заменяли не Лизу. В момент да, на протяжении — нет. Это легко рубить с плеча, легко поддавшись одному чувству делать выводы, но я никогда не поддавался одному чувству. Мне было важно, чтобы моё решение всегда было взвешенным и логичным, мне было важно, чтобы даже выйдя из состояния эмоциональной зависимости чувства влюблённости я мог по-прежнему принимать свой выбор.
В состоянии с Лизой… Да, я принимал свой выбор. Я прекрасно трезвыми глазами оценивал, что если наша с ней влюблённость была спокойной, очень хрупкой, размеренной, то вне состояния влюблённости, я бы все равно выбрал Лизу по той простой причине, что в ней собралось все то, что меня привлекало. Лиза, не была тем человеком, который рубит с плеча или совершает поспешные поступки. Лиза была обстоятельной и размеренной. Она всегда думала, прежде чем сделать. И поэтому мой выбор её в супруги был не только эмоциональным, но и вполне взвешенным, логичным.
— Адель, у меня все хорошо в браке. В этом то и дело, у меня в браке все хорошо. И, наверное, именно из-за этого «хорошо», мне показалось, что можно сделать ещё лучше, но я не готов на предательство своей супруги, которая очень много времени и очень много сил вложила в нашу с ней жизнь. Я не готов на предательство своего ребёнка, поэтому нам стоит прекратить какие-либо встречи.
Адель мне понравились мои слова, она вся задрожала, обняла себя руками, и я никогда бы не подумал о том, что так тяжело поставить точку с человеком, с которым у тебя ничего даже не было, только какая-то эмоциональная привязка.
— Ну, понимаешь, я не хочу так, ты принял решение, получается за нас двоих, — нежно выдала она, и по щекам уже отчётливо побежали крупные бусины слез.
Я зажал переносицу пальцами, понимая, что меня это начинало бесить.
— Чего ты хочешь? Мы с тобой не спали. Мы с тобой ничего не делали, кроме нескольких обедов, что ты надеешься услышать от меня сейчас? Я просто довожу до твоего сведения, что между нами быть ничего не может. И поэтому нам стоит прекратить какие-либо встречи.
— Дём, но я не хочу ничего прекращать. Я хочу, чтобы мы попробовали быть вместе…
— Как ты себе это представляешь? Я должен бросить семью из-за одного твоего желания убедиться в том, что нас ничего не ждёт.
— Почему ты так считаешь? Ты даже не даёшь права нам…
— Да потому что нет никаких нас, Адель, есть человек, который налетел на тебя, у которого была испачкана рубашка, и все. Есть пара встреч, пара обедов. И ты должна понимать, что из-за такого я рисковать своей жизнью не собираюсь. В этот момент же я поступаю как честный человек, говоря тебе обо всем открыто. У меня есть жена, я от неё не уйду.
Я так и не принял этот пакет с кексами, и поэтому он выпал у Адель из пальцев.
Я услышал, как звякнула об асфальт стеклянная, видимо, упаковка или какая-то посуда, в котором был десерт, но Адель на это не обратила даже никакого внимания. У неё были расширенные от ужаса глаза и нервно сведённые пальцы на собственных запястьях.
Вообще не любил женские слезы, если от жены я их принимал по той простой причине, что она мне была безумно близка. Когда человек настолько близок, и любые слезы ощущаются как свои. Я всегда слышал, когда Лиза плакала ночами, но почему-то чем сильнее её успокаивал, тем выше, агрессивней разрасталась истерика. Я помнил, как она плакала от боязни не зачать ребёнка. Я помнил, как она плакала, когда происходили какие-то спорные вопросы с семьёй и да, мне это не нравилось, но я осознанно всегда принимал на себя этот удар, успокаивал, холил, лелеял, ведь понимал, что именно это очень важно моей супруге. Сейчас я не видел никакого смысла ни в каком утешении, поэтому сделал шаг в сторону.
— Демид, ну пожалуйста, ну что ты хочешь от меня услышать? Демид! — Адель дёрнулась следом за мной, и её пальцы сомкнулись на ткани пиджака. Я развернулся, посмотрел тяжело исподлобья.
— Я ничего не хочу, я тебе говорю о том,, что у нас все кончено.
— Демид. Ну не поступай со мной так. Ну, объясни мне, почему, почему? Ну что ты хочешь от меня услышать? Ты хочешь услышать от меня, что я готова стать твоей любовницей, навек принять маленькую часть жизни вместо целой большой? Ты это хочешь услышать? Ну тогда услышь это, я готова стать твоей любовницей, Демид, пожалуйста!
Меня словно прострелило пулей навылет. Я пошатнулся и прижал ладонь к груди, саднило неприятно, кололо было чувство, как будто бы органы один за одним отказывали. Я только сглотнул, развернулся.
— Адель, я очень рад, что у тебя настолько сильное самопожертвование, но ты даже не спросила меня, нужно ли оно мне. Оно мне не нужно. Пойми это.
— Ну, тогда зачем, зачем все это? — прокричала Адель, дёргаясь ко мне. — Зачем? Зачем тогда мы вообще с тобой виделись? Зачем мы тогда вообще все это начинали?
— Потому что я поступил неправильно, потому что я дурак, потому что мне показалось, что есть что-то важнее моей семьи. Но нет, в ситуации, когда на одной чаше весов лежит моя семья, а на другой мои интересы, мои хотелки, мои чувства, эмоции, я выбираю семью, потому что женщина, которая сделала выбор в пользу меня много лет назад, я за неё несу ответственность. Я не собираюсь ни на чьи-либо плечи перекладывать эту ответственность.
— Но твой поступок, наша встреча, получается, ты и за меня берёшь ответственность?
Я поджал губы, да, какая-то у меня неправильная, однобокая ответственность. Получалось, что я в любом случае беру ответственность. И, соответственно, здесь я либо поступаю как негодяй сбрасывая эту ответственность на кого-то другого, либо тоже её принимаю.
— Нет, Адель, у нас с тобой ничего не было. У нас с тобой не было ни десяти лет жизни. У нас не было с тобой ни романтических отношений. У нас не было ничего, что бы я посмел взять ответственность за тебя на себя. И моё решение прекратить все встречи отчасти, да, это ответственность за нас обоих. Я не хочу играть в эти подковёрные игры. Я не хочу никаких встреч украдкой от жены. Я ничего этого не хочу, поэтому в ситуации с нами я взял на себя ответственность и прекратил это все.
— Нет, это неправильно. Ты говоришь какие-то, несомненно, логичные вещи, но они звучат неправильно, потому что ты взял ответственность за наши с тобой отношения, а сейчас её просто сбрасываешь.
— У нас нет с тобой отношений, как ты этого понять не можешь?
Я тяжело вздохнул и положил ладонь на тонкие кисти Адель, аккуратно, по пальчику, разжал её руку и произнёс.
— Мы не должны видеться, мы не должны встречаться, и тем более мы не должны проверять эмоции на прочность, поэтому ты меня очень обяжешь, если прекратишь появляться у меня на глазах.
— Демид, нет.
Она нервно поджала губы, дёрнулась ко мне, но я покачал головой, сделал шаг в сторону машины. Мне казалось, что мой выбор он того стоил, мне казалось,, что потанцевав на краю, я и так во всей мере ощутил последствия этого поступка.
— Демид. Нет, я…
Когда я подходил к машине, обернулся и увидел, как Адель села на асфальт, обняла себя руками и стала раскачиваться. Было больно. Больно, что эта молодая девочка не могла смириться, но она ещё не понимает, чем может обернуться другой выбор. Она не осознает, что измена боль причиняет не только тому, кому изменяют, она боль причиняет всем участникам этого треугольника. И я, как один из тех, у кого больше опыта, не имел права так подставлять людей.
Приехав домой, меня застал какой-то кавардак. Лиза, как угорелая, носилась по дому. В конце лета мы планировали пожить какое-то время в загородном посёлке, и поэтому часть вещей жена сейчас собирала в коробки. Я зло бросил чемодан с документами на полку и, наплевав на весь этот шум и гам просто прошёл к Лизе, подхватил её на руки и обнял, прижал к себе.
— Дем, ты чего? — тихо спросила Лиза, запуская пальцы мне волосы на затылке.
— Ничего, — мягко ответил я. Я совершил преступление, за которое не понёс наказание, и меня это вымораживало. Мне казалось, Лиза меня бы распяла за предательство. Некоторые считают, что предательство имеет какие-то более чёткие границы, но моё предательство, оно было размытым, оно было намерением. И да, как бы бог уберёг. Лиза, ничего не знает. Лиза продолжает суетиться, но я то знаю, что не все так хорошо у нас.
— Я очень хочу, чтобы ты сегодня пришла ко мне, — прошептал я тихо на самое ухо Лизе. Она вся напряглась, отпрянула от меня, упёрлась ладонями мне в плечи и посмотрела.
— Демид, что происходит?
— Ничего не происходит, Лиза, я просто очень сильно скучаю…
Она ушла укладывать поздно вечером Ларочку, а я лежал в постели и не мог переключиться. Меня трясло, меня триггерило, что я посмел нарушить святость границ брачных. Для меня это было настолько фатально, что я сейчас пытался, как пойманный на горячем вор, быстро-быстро все расставить по своим местам, типа я ничего не трогал, типа ничего здесь не было, и меня здесь тоже не было.
Именно это я сейчас пытался провернуть с Лизой.
Я пытался восстановить наш брак таким, каким он был до рождения ребёнка.
Я понимал, что дело быстро не исправишь, но я хотел хотя бы чуточку стабилизировать положение вещей. Я сам не понял, как в этой агонии, как в этом нервном параличе задремал. Мне показалось, что время растеряло весь бег и проснулся я только ранним утром. Проснулся от того, что Лиза всем телом прижималась ко мне, словно что-то бормотала и пыталась удобнее уложить голову у меня на плече.
Стальная хватка когтистых пальцев на сердце медленно стала ослабевать.
Я тяжело задышал через нос, и в этот момент мой мобильник пиликнул. Я нервно дёрнулся, стараясь, чтобы Лиза не проснулась, чтобы это состояние дрёмы продлилось ещё хоть немного, но, открыв мессенджер, я похолодел.
Фотка.
Розоватая вода в ванной и подпись.
«Прости, Демид, но я тебя люблю очень сильно…»
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Предатель, уходи навсегда!", Анна Томченко❤️
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12
Часть 13 - продолжение