Две книги с одинаковым экслибрисом вызывали вопросы. Ванда полагала, что вторую книгу тоже прислал Муромцев, и сделал это неспроста. Будто бы он выводил её на след, по котором нужно идти.
Встревоженная, она попросила бухгалтершу дать Цицианову специальное поручение – выяснить, кто такой С.А. Тетерников. Ей самой это не удалось, но опытный искусствовед, который уже пять лет описывает лоты для торгов, – совсем другой уровень.
Она стала думать о неведомом владельце книг. Заказывать экслибрис имеет смысл только в том случае, если у тебя большая библиотека. И судя по фолиантам восемнадцатого века, библиотека весьма серьёзная. Возможно, Тетерников уже давно умер, а книги из его коллекции разошлись по рукам.
Про больницу Ванда решила Чернояровой не рассказывать. Только масла в огонь подливать! Завтра её уже отпустят домой, так что нечего и огород городить.
Закончив телефонный разговор, Ванда внимательно посмотрела на Ельникова. Тот напряженно размышлял обо всём, что им удалось узнать.
- Слушайте, а Инга – ваша единственная наследница? Или есть еще кто-то, с кем ей придется делиться, если что?
- К сожалению, близких родственников у меня нет, - покачал головой Ельников. – А «если что» меня очень нервирует. Еще вопросы есть?
- Есть, конечно. Вот какие у вас установлены запреты для жены, кроме запрета вести блог? – спросила Ванда с искренним любопытством. – Разрешаете ли вы ей, например, приводить в дом подруг, или это тоже табу?
Ельников пожал плечами:
- Да её подруги постоянно порхают по дому, без штанов из комнаты не выйдешь. Подождите, я шоферу своему вышлю фотографию Ольги, он-то уж точно скажет, бывала она в доме или нет. Ему по штату положено всё замечать. Он работает у меня примерно год, на память не жалуется.
Уже через пять минут они знали, что шофер Ольгу Смыслову никогда в глаза не видел.
- А вот это уже интересно, - Ванда отбросила одеяло и свесила ноги с кровати. Байковые пижамные штаны с розовыми зайцами, которые на нее, вероятно, надели медсёстры при поступлении, смотрелись довольно мило.
Ельникову, конечно, было не до её штанов.
- Что – интересно? – нахмурился он.
- То, что ни вы, ни ваш водитель не опознали Ольгу Смыслову.
- Да я и других подруг Инги вряд ли опознаю! Хотя… Нет, вру. Инга не приглашает в дом, кого попало. Всё же это определённый круг лиц. Наверное, если показать мне фотографии женщин, побывавших у нас в гостях, я сразу скажу – видел их или нет.
- Вот именно. Смотрите, что получается. На Доске желаний у обеих женщин висит их общее фото. Ольга приезжает вслед за вами на курорт и устраивает Алисе сцену, выдавая себя за вашу жену. Я так полагаю, Инга просто делегировала ей свои полномочия. То есть она этой Ольге полностью доверяет.
- Но домой не приглашала ни разу, - подхватил её мысль Ельников, морща лоб. – Всё равно не понимаю, к чему вы клоните.
- Я к тому клоню, что если вы умрёте не своей смертью, первой под подозрение попадёт ваша жена. И она это знает. Так что если Инга решила от вас избавиться, то наверняка это учла. И обезопасила себя, по-настоящему обезопасила. Ее руки останутся чистыми.
- То есть убить меня должна именно Ольга? – ухватил суть Ельников.
- Голову даю на отсечение, что если постараться, можно найти магазин, в котором Ольга Смыслова покупала рыжий парик, и ателье, где она заказала бирюзовое платье.
- Для этого нужно нанять частных детективов, – вздохнул Ельников. - Я так и думал, что раскрыть преступление, лежа в кровати, все-таки невозможно.
- Да погодите вы, - миролюбиво перебила его Ванда. – Я всегда иду вслед за своими предположениями. Я как будто бы вижу узор событий. Не знаю, как по-другому объяснить. Но это и неважно.
- Так мы будем расследовать дальше? Прямо сейчас? – Ельников повеселел.
Возможно, ему не хотелось вызывать охрану и уезжать из больницы в сопровождении людей с оружием и потом с подозрением коситься на жену, которая встретит его на пороге. А хотелось прояснить всё здесь и сейчас. Ванда хорошо понимала его чувства.
- Конечно, мы будем расследовать, - ответила она. – Хотя странно, что вы в меня верите. Обычно серьёзные парни полагаются только на профессионалов.
- Я же не идиот и вижу, что вы не хуже профессионала. Нет, хотя я, конечно, идиот. Только идиот мог выскочить из машины и броситься в подворотню, поддавшись эмоциям. Хорошо, что вы проходили мимо. Это мне просто сказочно повезло.
Ванда довольно ухмыльнулась. Её частенько хвалили за смекалку, но всё же спасти человека – надо было ухитриться. А то, что Ельникова собирались похитить или убить, она поняла в тот самый миг, когда увидела в подворотне фургон и открытый багажник.
В палату неожиданно вошел тот же самый врач с глазками-буравчиками и еще раз осмотрел пациентку, велев вертевшейся в коридоре медсестре дать Ванде на ночь «порошочек».
- А у вас, Андрей, я хотел бы украсть полчаса, вы не возражаете?
Ельников вопросительно посмотрел на своего собственного Ниро Вульфа, ожидая приказаний.
- Идите, идите, - махнула рукой Ванда, исполняющая роль великого сыщика. - Мне есть, чем заняться. Я хочу поближе познакомиться с Ольгой Смысловой, буду читать её блог, пока не всплывет еще что-нибудь интересное.
А она была просто убеждена: что-нибудь обязательно всплывёт. Ольга с Ингой свою дружбу скрывают. Если Ольга – орудие в руках Инги, это понятно. Впоследствии полиция не должна найти никаких звонков, писем, контактов. Доску желаний на снимках обе просто проворонили. Вернее, Ольга проворонила. Ведь фотография Инги попала только в телефон мужа, а не в соцсети.
Хуже всего, если она ничего не найдет, и Ельников решит, что его новая знакомая слишком много всего напридумывала. А потом его убьют.
Ванда быстро просматривала посты, отбрасывая один за другим как неинформативные. Дошла до прошлого года и, наконец, остановилась.
Её внимание привлекла фотография, сделанная на фоне входа в спортивный клуб «Эллипс». Инга и Ольга стояли рядом, одинаково широко улыбаясь. До этой даты девушки не особо скрывали свою дружбу. А вот после неё – да.
«Так вот как они общаются, - подумала Ванда. – В спортклубе! Обсуждают свои дела на соседних беговых дорожках».
Итак, картинка прояснилась. Инга и Ольга познакомились и подружились, а потом задумали убить Ельникова и, судя по всему, переселиться в Португалию. Перешедший к Ельникову по наследству дом тот продать еще не успел, а значит, он достанется Инге. Она ведь единственная наследница мужа.
Итак, Ольга отправилась вслед за Ельниковым на курорт. Зачем? Возможно, она рассчитывала прикончить его именно там, далеко от Москвы? Скорее всего, она надеялась, что подвернётся случай заманить Ельникова в лес или подловить ночью на берегу водоёма, когда тот выйдет подышать свежим воздухом перед сном.
Вероятно, случай не подвернулся. Кроме того, планы Ольги могла нарушить Алиса, с которой, ясное дело, Ельников проводил практически все свое время. И по ночам, если и гулял, то тоже вместе с ней.
Можно допустить, что Ольга сама приняла решение выдать себя за жену Ельникова и устроить Алисе скандал. Ведь с Ингой они официально не общались. Однако Ольга понимала, что от Алисы нужно было избавиться во что бы то ни стало. Ведь когда у мужа появляется любовница, у жены появляется мотив для его убийства.
Всё было логично и здорово… Кроме одного. Ванда не находила ответа на главный вопрос, который ей недавно задал сам Ельников: зачем Инге убивать курицу, несущую золотые яйца? Любовника у неё нет, и с мужем она живёт – будто сыр в масле катается. Убить мужа – значит перекрыть золотой кран.
Возможно, в наследство Инге достанется еще и немалая сумма денег, которая при разумном использовании позволит ей ни о чем особо не беспокоиться еще долгие годы. Но смысл идти на преступление? Ельников верно заметил: хочется тебе в Португалию – поезжай, пожалуйста. Пятизвездочный отель, вилла на берегу – никаких ограничений.
Ванда попыталась поставить себя на место Инги и вообразить, что Ельников – её муж. Но вместо этого представила почему-то собственного мужа, который бросил ее в больнице беспомощную, отвез на свалку все ее вещи, заложил квартиру, набрал долгов и исчез. Она испытала такой острый приступ ненависти, что ей даже стало трудно дышать.
И в ту же секунду её осенило. Ненависть! А что, если Инга до такой степени ненавидит мужа, что готова его убить? Есть какая-то причина для этой ненависти. Может быть, те ограничения, которые Ельников считает разумными, возмущают его жену? Она жаждет свободы от всех и всяческих запретов. Ненависть может быть так велика, что смерть мужа кажется Инге единственным способом от неё избавиться.
Ванда почувствовала охотничий азарт. Так бывало всегда, когда она нападала на след.
Схватив телефон, она снова начала пересматривать посты Ольги Смысловой и выловила, наконец, тот, о котором внезапно вспомнила. В первый раз она не придала ему значения. Заметочка оказалась небольшой – в ней Ольга восхваляла семинары психолога Зои Вараксиной и буквально пела ей дифирамбы. «Зоя Вараксина помогает женщинам укрепить собственное достоинство». В тексте было множество восклицательных знаков, красивых эпитетов и даже страсти. Вот эта-то страсть особенно заинтриговала Ванду.
Она перешла в поисковик и загуглила Зою Вараксину. Сразу же появилась фотография женщины лет сорока пяти – с черными кудрями в стиле Фанни Ардан, большим чувственным ртом и внимательными глазами учителя. Зоя Вараксина не проводила марафонов, не записывала завлекающие видеоролики, а устраивала индивидуальные занятия для женщин, желающих вернуть себе самоуважение. Иногда она собирала их в маленькие группы. Что-то вроде дорогого закрытого клуба.
Зоя Вараксина могла вскормить ненависть Инги, которая разрослась до размеров дирижабля. Но зачем это делать психологу? Если, конечно, Зоя – настоящий психолог…
Когда вернулся Ельников, Ванда мгновенно обрушила на его голову новую информацию.
- Психолог? – переспросил тот, нахмурившись. – Какой психолог?
- Зоя Вараксина! – выпалила Ванда.
И тут Ельников сел мимо стула. То есть в буквальном смысле слова. То ли у него подкосились ноги, то ли он от неожиданности забыл, где стоит этот стул. Но факт остается фактом – он свалился на пол и здорово ударился головой о стену.
Доктор, которого срочно вызвали в палату, с весёлым удивлением заметил:
- Ну, Андрей, умеете удивить. Поступил ко мне один пациент с шишкой, а выписывать я буду двоих. Надо как-нибудь при случае проверить ваш вестибулярный аппарат.
- Это просто бытовая травма, - успокоил его Ельников.
Когда они с Вандой остались в палате одни, пострадавший осторожно сел в большое кресло на колесиках, которое прикатила специально для него причитающая нянечка.
Ванда в подробностях рассказала Ельникову о том, как вышла на Зою Вараксину.
- Судя по вашей реакции, вы знаете, кто это такая, - заметила она в конце.
- О, да. Зоя Вараксина… Я встретил её, когда только начинал свой бизнес. Она была женой прокурора, старше меня на пятнадцать лет. Разница в возрасте её не остановила. Она влюбилась в меня, как кошка, и взяла в оборот. Обещала поддержку, защиту, деньги – всё. Развелась с мужем, требовала, чтобы я бросил Ингу.
Я к ней никогда ничего не испытывал и сказал об этом. Как выяснилось, нажил лютого врага. Воображаю, что она почувствовала, когда поняла, какая рыбка заплыла в её сети.
- Узнав, что одна из слушательниц семинара – ваша жена, - подхватила Ванда, - Зоя наверняка использовала все свое мастерство для того, чтобы настроить ее против вас. А если к мастерству приплюсовать женскую обиду, получится взрывоопасная смесь.
Они помолчали.
- А вот теперь, - Ванда наставила на Ельникова указательный палец, - вы можете нанимать частных детективов, привлекать своих юристов, знакомых из полиции и прокуратуры, которые у вас наверняка имеются, и искать доказательства готовящегося преступления.
- Если вы окажетесь правы, - сказал Ельников, не сводя с нее глаз, - я… Нет, я пока не знаю, что я сделаю, но сделаю что-нибудь грандиозное. Вдруг у вас есть какая-нибудь мечта? Материалистического толка… Я её непременно исполню.
Ванда подумала, не попросить ли у него парочку частных сыщиков для поисков Муромцева, но потом передумала. Возможно, босс не желает, чтобы его нашли.
Эта мысль была новой и неожиданной. «Николай Николаевич не хочет, чтобы я его нашла, - подумала Ванда. – Он хочет, чтобы я нашла что-то-то другое. Или кого-то другого. Но почему-то темнит и подкидывает мне странные подсказки».
Как всегда, в самый напряженный момент зазвонил телефон. Это снова была Черноярова.
- Вандочка, - начала она лисьим голосом.
- Варвара Олеговна, не называйте вы меня так! Звучит, как «ванночка», честное слово.
Ельников захохотал в своём кресле, и она на него шикнула.
- Ты что, занята? – тут же всполошилась Черноярова. – Я только на два слова. Это прям очень важно. Помнишь, я сказала, что если Муромцев не появится в ближайшие дни, «Золотая чаша» закроется? Помнишь?
Ванда прищурилась.
- Еще вы добавили: «Может быть».
- Я как раз по этому поводу. Не хотела говорить, думала – выкрутимся. Но ситуация с налоговой критическая, надо срочно что-то делать.
- И? – Ванда ждала, какую «бомбу» бухгалтерша взорвёт на этот раз.
- И я должна сказать, что у нашего аукционного дома не один владелец, а два. Есть ещё один человек, который имеет право подписывать документы и отдавать распоряжения. Но он даже слышать не желает о «Золотой чаше».
Ванда хотела что-то сказать, но так и застыла с приоткрытым ртом. А Черноярова между тем закончила свою мысль:
- Я надеюсь, ты сможешь его переубедить.
Продолжение истории о Ванде:
Начало всей истории о Ванде:
Другие детективные рассказы: