— А ну, давай повернёмся! — Светлана Ивановна аккуратно за ручку переворачивает Гошку на бок.
Гошке три месяца, офтальмологи наконец разрешили массаж. Я уже знаю, что у сына нет зрения и страшно боюсь диагноза ДЦП.
— Гошка у тебя красавец! Ты только посмотри, какая фигура! Плечи, ноги!
Светлана Ивановна — массажист, мне её невролог рекомендовал, как одну из лучших. Приятная блондинка лет сорока пяти, медсестра, работает в детской инфекционной.
— И ты ж посмотри, какой маленький родился. Ничего, попа нарастёт! И не бойся, всё будет хорошо. И никого не слушай, ДЦП не будет у него, я уже знаю.
Эта маленькая улыбчивая женщина была в тот момент единственной, кто без слёз, соплёй, розовых очков, могла найти правильные слова.
Мы много с ней говорили. И как-то заговорили про эф.танази.ю. Не помню уж почему.
— Ой, знаешь. Я же тоже молодая была горячая. После училища пришла работать в отделение патологии новорождённых.
И привезли к нам Васю. Месяц от роду, мать отказалась. Вася тот собрал всё, что мог: незрячий, глухой, ДЦП уже было видно, несформированный кишечник, порок сердца. Это то, что прямо вот сразу понятно.
Вася лежал в кроватке, питался через зонд и почти не шевелился. Я за обедом как-то развыступалась в кругу таких же молодых сестричек.
— Зачем оставляют таких детей мучаться? Это не жизнь! Должна быть гуманная с.мер.ть. Это всем во благо!
Через пятнадцать минут меня в ординаторскую позвал врач. Был у нас такой старенький уже неонатолог. Открыл сейф, достал ампулу, шприц.
— Иди, ставь укол Васе. Пусть не мучается.
Какой укол? Я выбежала из ординаторской, заперлась в туалете и ревела. Я просто представила, что я, именно я, должна пойти и сделать эту инъекцию.
Больше я тему не поднимала.
К чему я всё это? Можно много говорить о том, зачем жить инвалиду, старику... Ответа всё равно нет. И прежде, чем сказать, что см.ерть гуманнее, примеряй на себя роль того, кто отключит ИВЛ, введёт препарат старику или младенцу. Не нам решать, кому жить, ой, не нам.
А Гошка смотри как улыбается! Хороший пацан растёт!
Светлана Ивановна в последний раз пришла к нам, когда Гошке было уже полтора. Меня не было дома, я в трубку просила дождаться меня, бежала сломя голову с работы.
— Ты зачем меня позвала? — улыбалась Светлана Ивановна, — я не нянька, я массажист. Он смотри как хорошо ходит!
А я не знаю, зачем позвала. Мне хотелось ещё раз поговорить с человеком, который дарил веру.
Пы. Сы. С Васей я познакилась позже. Живёт он в хорошей приёмной семье. Не ходит, передвигается на коляске, не слышит, не видит. Но он счастлив, и счастливы те, кто вокруг.
