Таня собрала густые волосы:
-Сергей обрадовался, когда узнал, что у нас ребёнок будет.
-Обрадовался!.. А воспитывать ребёнка он как будет? Из инвалидного кресла?.. Думал бы о тебе, о ребёнке, – не лез бы, куда не следует!
- Жень, ну что ты говоришь. Сергей – горноспасатель. Это его работа.
-Я сейчас не про его работу говорю с тобой! Я – о том, что ребёнок тебе не нужен! Что ты будешь с ним делать? Одна, без мужа!
- Почему – без мужа, Жень. Сергей не бросит меня.
-Не бросит. Ему сиделка нужна.
Таня не сдержалась, заплакала:
- Он же не виноват, Жень! Он же… шахтёров наших спасал…
- Я – не об этом! Ты не думала, что тебе предстоит, если ты выйдешь за него замуж?
-Я его люблю… я очень люблю его.
- Не люблю, а – любила! Ты любила красивого и сильного Пахомова! А не беспомощного инвалида в коляске! Сергей носил тебя на руках – тебе все бабы в Калиновке завидовали. Только теперь этого не будет. Да ты просто надорвёшься, – в первый же день. Убрать, постирать, приготовить… – сестра кивнула на Танины руки: – Про маникюр навсегда забудешь. И вообще, – про себя придётся забыть. Знаешь, даже я тебе завидовала, – неожиданно призналась Женя. – Да! Завидовала! На Пахомова смотришь… и… прямо голова кружится, – какой он… – Женя всё же осеклась: – И при всём этом – он бы твои кастрюли мыл… и пелёнки стирал бы. Но теперь всё изменилось – это жизнь. Случается всякое. И тебя никто не осудит. Тебя все поймут, если ты уйдёшь от него. Ты говоришь: он не виноват. Так и ты ни в чём не виновата. И ничего ему не должна. Для тебя продолжается жизнь. И надо просто перевернуть страницу и жить дальше. И всё ещё будет: и муж, и дети.
-Я Сергея люблю.
Женя помолчала.
- Ты с детства вот такая – упрямая и своевольная. Только детство, Таня, давно закончилось. Ты не заметила?.. Ты не заметила, что… – Женя подбирала слова, – что… ты позволила ему, – до свадьбы позволила. Результат – твоя ненужная беременность. И упрямиться – в твоём-то положении! – просто недопустимая глупость. Тебе вслед все будут пальцем у виска крутить, – если ты выйдешь за него замуж, да ещё и ребёнка родишь. Думаешь, – кто-то станет восхищаться твоим геройством?
-Какое геройство, Жень! Я…
- Да слышала уже! – перебила Женя сестру. – Слышала я, – про твою любовь. От неё и следа не останется, – в первый же день, когда его из больницы выпишут… вот такого. И ты всё равно уйдёшь от него. Зачем тянуть? Зачем давать ему надежду? Впрочем, Пахомов умный… и надеяться не станет.
Почти всю ночь Таня не спала… В полудреме видела Сергея, – как он отчаянно пытался подняться, встать с постели.
И у него не получилось.
И это – на всю жизнь?
А как же их любовь, счастье… и танцы, и поездки на море? Ребёнок?..
Может, Женечка права? И всё закончилось тем утром, что было таким светлым и росисто-чистым… И не предвещало никакой беды.
И в беду до сих пор не верится, и так хочется, чтоб была свадьба… А зимой родится малыш, и Сергей будет бережно убаюкивать его в своих сильных и красивых руках…
И Тане самой казалось, что её покачивают какие-то ласковые волны… и она снова ненадолго засыпала.
Просыпалась – как от грубого толчка.
Женя права. Ничего этого не будет.
И – ничего не изменить.
А в больнице у Тани от страха колени подкашивались. Сестра дёрнула её за руку:
- Чего трясёшься? Дура. Сейчас тебе никто и ничего делать не будет, – врач только посмотрит. И время назначит.
От этого – время назначит… – у Тани потемнело в глазах…
А врач – привычно устало… и привычно безразлично – так и сказала:
- Срок совсем маленький. – Полистала какие-то записи: – На следующую пятницу.
Тане показалось, что следующая пятница – через минуту…
И захотелось убежать отсюда – без оглядки.
К Сергею.
Упасть в его объятия, к груди прижаться…
А дальше – что?..
Женя строго выговаривала сестре:
-Ты бы посмотрела на себя! Прямо – сама не своя! Что такого! Ты – не первая и не последняя! Сделают… и через день забудешь. Про всё забудешь. Мать говорила, – на тебя Савищев поглядывает? – Вздохнула: – Игорь Константинович, конечно, не Пахомов… Росточком, наверное, чуть ниже тебя будет?.. Каблуки не станешь надевать, – всех-то и дел. – Заговорщически усмехнулась, показала Тане растопыренную ладонь: – Видишь?.. Все пальцы разные: этот – больше, этот – меньше… – Женя медленно сжала ладонь: – А легли – все одинаковые. Видишь? А главное – через пару-тройку лет Савищев станет главным инженером. А там – с его-то папой! – и до Управления недалеко. Всё, что ни делается, – запомни: к лучшему.
-Что – к лучшему, Женя? Серёжка не сможет ходить.
-Ну… Я – не об этом. Я не о Сергее. Я – о тебе, о твоей будущей жизни. Мой Витька так и сказал, – когда узнал про то, что ты Савищеву нравишься: эх, поспешила Танюха со свадьбой! Таким родственником могли бы обзавестись! В общем, так, сестрёнка. Сопли-то со слезами утри. Я не узнаю тебя. Ты же всегда знала себе цену! Ты же ещё в школе царицей была! И на руках тебя носить – найдётся кому!
-На руках носить – это ты про Савищева?..
Женя рассмеялась:
- Думаешь, – уронит?.. А вообще-то, – Игорю Константиновичу незачем носить тебя на руках. Он будет возить тебя на «Волге». Поверь: это получше, чем на руках носить… Мой Витька только мечтает о такой машине.
- Жень, мне на автобус пора.
-А вот в Калиновке тебе делать нечего. До следующей пятницы останешься у меня. Я позвоню Юльке Мироновой из планового, – она сходит на твой коммутатор, заявление напишет, чтоб тебя отпустили дней на десять. За это время и дело сделаем… и в Калиновке утихнут разговоры о вашей с Пахомовым несостоявшейся свадьбе. Да и Пахомов поймёт, что тебя нет. Чем раньше он это поймёт, тем лучше для него самого.
-А как я ему потом скажу… про аборт…
Женя поморщилась:
-А он тебе что – папа?.. Или начальник коммутатора?.. Так и скажешь. А можно никак не говорить. Пахомов сам всё поймёт. Не мальчик-школьник. И хорошо знает, что в таких случаях делает женщина.
…Володька Морозов с маленьким Тёмкой приходили проведать Сергея. Тёмка удивлённо тянул к крёстному ручки, что-то рассказывал, – Серёжка улыбался: будто ласточка ласково щебечет… А Владимир почти не разговаривал, – тяжело и угрюмо уронил голову на грудь, так и просидел у Серёгиной постели.
Когда они с малым ушли, Егорыч покачал головой:
-Зачастил Володька к деду Григорию.
Дед Григорий живёт в Камышовом, недалеко от Калиновки. Самогонка дедова на всю округу славится…
Сергей нахмурился: значит, не показалось…
Замечал и раньше, пробовал осторожно говорить с Владимиром. Володька отмахивался:
- Учить меня будешь!
А Таня не приходила…
Серёжка старался спать: без Танюшки тяжело… А когда просыпаешься, – в мире всегда что-то меняется... И может случиться так, что в палату войдёт Таня.
Под окном, на скамеечке, разговаривали Оля с Тамарой Никитичной. Сквозь сон Сергей слышал какие-то обрывочные, непонятные слова:
- Никакого ребёнка не будет… Юльке из планового сестра её звонила… Чтоб аборт. А Юлька Людмиле Алексеевне рассказывала… про аборт.
Егорыч выглянул из окна, свирепо рявкнул на Оленьку и Тамару Никитичну:
-А ну!.. Растрещались! А я вот сейчас к Меженину!.. И пусть Василий Степанович посмотрит, как вы работаете! Дел у вас нет?.. Живо поднялись! И обе пошли отсюда!
Проснулся Серёжка в неясной тревоге.
Таня всё же вернулась в Калиновку. Старшей сестре объяснила:
- С Сергеем поговорить надо. Сказать ему.
Женя предложила:
- Давай, – я с тобой поеду. Сама ему всё скажу.
В Таниных глазах затуманилась синь:
- Нет. Мы с ним должны поговорить.
Сейчас Таня сидела в скверике напротив больницы. Смотрела на окно Серёжкиной палаты.
Надо сказать ему…
Раз свадьбы не будет.
Надо сказать ему: раз свадьбы не будет… то и маленького…то и ребёнка не будет.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 5 Часть 6
Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11
Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15 Часть 16
Часть 17 Часть 18 Часть 19 Часть 20 Окончание
Навигация по каналу «Полевые цветы» (2018-2024 год)