Посмотрел вчера фильм «Воздух» про лётчиц в великую отечественную и испытал странное чувство. Ожидал сильно другого. Сначала мне казалось, что это совсем плохое кино. Как будто все плохо играют, и Безруков там этот ещё, и движения губ вообще не совпадают с озвучкой, и какое-то всё... странное. Но фильм всё шёл и шёл — он длинный, два с половиной часа — и впечатление поменялось.
Я, например, довольно давно не испытывал ощущения, что хочется выключить кино не потому, что оно плохо сделано, и даже не потому, что оно говорит мне что-то неприятное. А потому, что оно говорит мне неприятное неприятным киноязыком и в своем собственном ритме, а не в том, к которому я как современный зритель привык. В нем нет нарочито эффектных сцен — хотя речь в значительной мере про батальные сцены и воздушные бои. Видимо, таков показавшийся мне сначала странным режиссерский прием, и он работает.
Это не какие-нибудь «Подольские курсанты», где прекрасная как сон Люба Константинова с глазами, губами и кудрями придает романтико-героический флёр происходящему вокруг чему угодно. И хочется лично взять в руки автомат и — та-та-та-та! — красиво защитить родину в её лице. И в замедленной съемке.
Я давно не считаю, что нам нужно продолжать снимать фильмы о великой отечественной. Прям давно уже не стоит. Но уж если случается, пусть лучше они будут такими, как «Воздух» — не духоподъемными, не вызывающими праведный гнев, а вот такими. Тянущими, жутковато-обыденными, навевающими чувство общей бессмысленности, неправильности и неестественности войны.
Я все ещё не уверен, что это хорошее кино и если разбирать на детали, наверняка там косяк на косяке, но оно все-таки обращается как будто лично ко мне, а не к абстрактной «зрительской категории». Хотя бы это по нынешним временам уже неплохо. Впрочем, я уже привык, что одно и то же зрелище производит на разных людей совершенно разное впечатление.
