Катерина Петровна допоздна засиделась в школе. Почему-то сегодня особенно грустно было возвращаться домой. Проверяла тетради, готовилась к завтрашней контрольной работе в одиннадцатом… Устало прикрывала глаза…
… Командир… совсем юный капитан – даже странно: мальчишка с уверенными, немного высокомерными глазами – как же, командир роты!.. – уже капитан. На погонах красивое созвездие – четыре звёздочки… Командир нёс на руках маленькую Машеньку… Целовал тёмные Машенькины глазки, бережно касался губами её макушечки… А в глазах командира – безграничное счастье… А потом он опустил малышку на землю… с улыбкой сорвал несколько тёмно-алых цветов-воронцов, протянул их Машеньке. И ушёл в степь. Степь неумолимо исчезала в каком-то совсем непроглядном тумане, и в этот туман уходил командир… А Катя всё равно видела его… Он уходил, и в его страшно горестной спине Катя видела такую глубокую безотрадность, такую совсем безнадёжную обречённость… чувствовала, как жалко и больно уходить командиру от Машеньки… Машенька уронила тёмно-алые цветы – они вдруг пролились на траву густой кровью… Малышка побежала за командиром, протягивала к нему руки, спотыкалась, падала в степную траву, поднималась… и снова протягивала командиру руки… И он остановился – на самом краю непроглядного тумана… Медленно повернулся к Машеньке…
Катя проснулась – почему-то в слезах… И весь день вспоминала этот сон… Сердце билось в непонятной тревоге – когда вспоминала, чуть ли не наяву видела тёмно-алые цветы, пролившиеся вдруг каплями крови… И так хотелось вернуться в этот сон, досмотреть хотелось, узнать – вернулся ли командир к Машеньке, взял ли её крошечные ладошки в свои – Катерине казалось, что Машенькины ладошки должны были от чего-то спасти командира… не отпустить его в невесть откуда взявшийся, быстро темнеющий туман…
Катерина ждала вечера – позвонить дочери. Последнее время Машенька совсем неразговорчива, чуть ли не односложно отвечает на мамины вопросы… Катерина понимала: дочка не просто работает – служит. Чувствовала, устаёт Машенька… да и повзрослела… Не решалась донимать дочку расспросами: и то хорошо, что всё хорошо… А сегодняшний сон тревожил… вспоминался всё с новыми подробностями… И Катерина хотела лишь одного – просто услышать дочкин голос.
Машенька ответила… В какой-то горькой бесцветности её голоса мать чувствовала обиду – неясную, безысходную… Как хотелось, чтобы Машенька сейчас прижалась к ней, стыдясь и замирая, всё же рассказала о своей обиде – как бывало, когда они возвращались из школы…
Сейчас Катерина всё же с облегчением перевела дыхание: Машенька говорила с ней, уверяла, что всё в порядке, просто устала… Спрашивала о деде Петре, даже, почувствовала Катерина, улыбнулась:
-Дед не женился, мам? Ты поторопи его… а то уведут невесту-то. Жалко будет – Анастасия Матвеевна замечательная.
Потом, уже после разговора, Катерина грустно улыбнулась: как просто было догадаться!.. Да влюбилась девчонка… Может, не сбылась любовь… вот и дрожит голосок девичьей обидой…
… Даша ждала Тимку на КПП. Уже несколько раз капризно и возмущённо требовала от дежурного солдата, чтобы он немедленно позвал Дружинина. Дежурный солдат терпеливо объяснял, что рядовой Дружинин в санчасти служит, и раньше вечера не освободится… У него там начальник – младший лейтенант, фельдшер Соловей… Строгая очень.
Даша презрительно щурила глаза: да видели мы… таких фельдшеров!.. Тимке только она, Даша, нужна… То, что у них было до его ухода в армию, он никогда не забудет, – Даша ни секунды не сомневалась в этом...свысока улыбалась – помнила Тимкины вскрики… Сначала он так стеснялся, сдерживался… Всему пришлось его научить. Но почему-то вчера Дружинин не пришёл на квартиру, которую она так удачно сняла прямо в двух шагах от части… Даша досадовала: наверное, не отпустили… А времени у неё – совсем мало… Конечно, потом можно объяснить, что ребёнок родился недоношенным – всякое же случается… но Тимкина мать – акушер в родильном… и вряд ли прокатит затеяс недоношенностью… Поэтому лучше, несравненно лучше и проще, если всё случится в эти дни – Даша изучила литературу… Отсчитала тридцать восемь недель – нормальная, доношенная беременность, не обязательно – все сорок… Оказывается, и тридцати восьми достаточно… И хорошо: тогда всё сойдётся… Только если произойдёт всё прямо сейчас…
Даша смирилась: сын главы горадминистрации тоже совсем неплохо… Конечно, у Стасика Яновского, с его папой-директором турбазы, перспективы поинтереснее, чем у Тимки Дружинина – с его правильным и принципиальным папой-главой, отправившим сынулю на год в мотострелковые войска… Проблема состояла в том, что Стасик лучезарно улыбнулся, когда узнал о Дашиной беременности:
-Ты правда считаешь, что мне это интересно?..
Да не вопрос – если Стасик поможет материально… А он снисходительно пообещал:
- Почём там у вас берут… за аборт… Узнай, я дам. И, пожалуйста, на будущее: будь аккуратнее… если продолжение следует! – Стасик сиял улыбкой.
Даша догадалась, что в планы Стасика вовсе не входит позвать её замуж… Если продолжение следует… И что из этого?.. Девчонки-одноклассницы в деревне уже все замужем… На докучливые материны расспросы Даша высокомерно и загадочно улыбалась… Представляла, как удивит деревенских, когда приедет к матери с мужем… сыном Яновского, директора самой крутой турбазы. Так что – не торопись, мамочка!.. Сашка Васильев, сосед, остаётся за бортом. И не пугай меня тем, что он стал на Анютку Орлову заглядываться – у каждого своё счастье…
Ну, что ж!.. Тимка Дружинин – тоже ведь не Сашка-сосед… Аборт – не проблема… со Стасиковыми деньгами. А потом – что?.. Опять – материны укоризненные расспросы… Нееет! Приехать в деревню с мужем-сыном главы города – тоже неплохо. И повод – для того, чтобы Дружинин созрел для предложения, уже есть… Теперь главное – успеть переспать с Тимкой… успеть – в эти дни… чтобы не было сомнений: раз вышло так, что ребёнок – надо жениться. Тимка – он такой… с чувством долга и ответственности, Даша уже знала это: как он универ бросил… чтобы зарабатывать им на жизнь, в порт пошёл работать… Короче: просто надо успеть…
Наконец-то!!! Дружинин прикуривал на ходу, торопливо шёл к Даше. Даша смотрела на него… чувствовала, что по спине побежали какие-то мурашки: Тимка стал… из пацана стал таким… просто чувствовалось, что он теперь не станет стесняться того, что не сдержался и вскрикнул… В его глазах, губах.. в ладонях, пальцах, плечах… что-то новое, уверенно-спокойное… Сильное. Даша ревниво подумала: а это же я!.. Я!.. С ним… А всё, что начинала с ним я, оказывается, так успешно завершила служба в армии… за эти месяцы Тимка стал совершенно неузнаваемым…
Дружинин остановился. Сделал пару последних, глубоких затяжек, щелчком отбросил сигарету. Даша приподнялась, ожидающе подставила губы… Тимофей не поцеловал её. Даша положила ему на погоны ладони, понимающе усмехнулась:
- Да ты… отвык совсем! – Оглянулась: – И этот дежурный пялится! – Нетерпеливо потянула Тимку за рукав:
- Идём же!.. Тебя отпустили? На всю ночь?..
Тимофей снял её руки.
- Нет, не отпустили. Я на пару минут. Как поживаешь, Даш? Ты не писала, на звонки не отвечала…
Не отпустили?!.. Но ведь – тридцать восемь недель… если – прямо сегодня!!! Потом останется меньше… И надо будет продумывать версию с преждевременными родами…
- Даш, через час – поезд. Тебе лучше успеть.
Оторопевшая Даша слышала его слова словно сквозь стенку… А он говорил негромко, немного устало… и в голосе его, в простых словах, совсем не было вины:
- Я, Даш, другую люблю.
И взгляда не отвёл…
… Алла Валерьевна почти не сомневалась: что-то изменилось… Полковник Говоров, хоть и хмурится по-прежнему, но уже несколько раз подвозил её домой… Она специально задерживалась на службе, пока он работал в своём кабинете – перед выходом на полигон у командира части много дел… А он, прежде чем уехать домой, теперь заглядывал к ней, в роту связи. Пытался шутить:
- Прапорщик Михеева! Вы нарушаете Устав – рабочий день окончен два часа назад. И я просто обязан доставить Вас домой.
Алла Валерьевна замирала от счастья… Вот только эта девчонка, фельдшер… Всегда оказывалась неподалёку, когда они с полковником собирались уезжать… И от отчаяния в тёмных глазах девчонки прапорщик Михеева почему-то чувствовала себя виноватой…
… Машенька лежала на диване, сжавшись в комок. Вздрагивала от холода: ночью показалось, что простуда отступила – когда Тимофей напоил её чаем с бесподобно вкусным, ароматным малиновым вареньем… а потом так заботливо, что даже плакать почему-то захотелось, укрыл её тёплым одеялом… Просто немыслимым показалось, что он теперь уйдёт в казарму… И Маша отважилась, чуть слышно попросила его не уходить…
Сейчас Машеньке очень хотелось чаю с Тимкиным вареньем…
Маша заплакала: знала, что вкус варенья напомнит ей прошлую ночь… осторожное Тимкино дыхание… его губы – нежные-нежные… и руки – он так сдерживал их силу… И так бережно снял её лифчик, большими ладонями прикрыл её грудь… А потом стал медленно ласкать её, и ей было так хорошо – как ещё никогда в жизни не было… Хорошо и страшно – дух захватывало… и жалко, что он сдерживает свою силу… Она коленкой почувствовала, как под камуфляжными брюками поднялась его мальчишеская упругость… От страха закрыла глаза… и обняла его спину…
Потом он целовал её мокрое от слёз лицо… а ладонью осторожно ласкал там, в самом низу… словно хотел, чтобы её недавняя боль совсем прошла… И так стеснялся, когда Маша снова почувствовала его желание…
А эту девушку Машенька вспомнила: она видела её в день присяги…
Маша вздохнула: значит, они с мамой… такие вот несчастливые… Как хотелось Маше рассказать маме, что командир их части… и тот командир, о котором мама рассказывала Машеньке с самого детства, это один и тот же командир… И как хорошо, что тётя Люся, мать Славика Залугина, назвала тогда эту фамилию – Говоров! Говоров – Маша помнила это, как самый важный пароль в своей жизни.
Как хорошо, что у неё получилось устроиться фельдшером в эту часть. И узнать, что полковник Говоров не женат… и дочки у него нет… И… как хорошо… и горько – она не успела рассказать маме, что нашла их командира: эта красивая, ухоженная женщина из роты связи – ей так к лицу погоны! – просто светится счастьем, когда полковник Говоров открывает перед ней дверцу своей машины… И Тимка… рядовой Тимофей Дружинин… сейчас с этой вызывающе смелой и уверенной девушкой…
И так хотелось чаю с малиновым вареньем… но разве можно пить чай с малиновым вареньем, если Тимка… если он целует сейчас эту девушку…
А завтра Тимкина рота уходит на полигон…
Так, в слезах, Маша и уснула… Счастливо улыбалась во сне: командир… совсем молодой полковник Говоров, нёс её, маленькую, по степи… Вот так… необъяснимо?… или просто и понятно? – в её сне повторился недавний мамин сон… Просто и понятно: они обе очень любили своего командира… Так знакомо пахло недавно прошедшим ласковым майским дождём… степными травами… И так было хорошо, защищённо – прямо от всех бед, настоящих и будущих, защищали Машу его сильные руки… Потом он бережно опустил её на землю, сорвал несколько степных цветов – воронцов. Протянул их Маше, а сам ушёл – куда-то в степь… Цветы рассыпались – тёмно-алые лепестки вдруг упали каплями крови…
Маша знала, что ей надо непременно догнать командира…
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Окончание
Навигация по каналу «Полевые цветы»
