Игорь попадал в психиатрическую больницу с незавидной регулярностью. Раз в год.
Обычно обострения случались в начале марта. Что-то пробуждалось в его организме, что-то гормонально активное, как наверное, и должно просыпаться в начале весны.
Весеннее обострение - это не просто устойчивое выражение. Это радость для одних и сущий ад для других.
Для Игоря март был месяцем ада. Он был поэт. И творчество начинало бить через край. Накрывала волна энтропии, он вытаскивал огрызок карандаша и начинал лихорадочно записывать надиктованные "голосами" нежные строки. Потом с этими поэтическими набросками являлся в местное литературное объединение, в котором по воскресеньям собирались одержимые словом прозаики и поэты, и вещал то, что ему нашептали "голоса".
В минуты просветления посмеивался над прозаиками, говоря: "Если прозаик - это потенциальный поэт, то поэт - это импотенциальный прозаик". Все смеялись. Игорь грустил. Потому, что знал, что кольцо преследования сужается.
Руководитель литобъединения знал, что Игорь болен, но старался не афишировать этого. Иногда встречался с поэтом тет-а-тет.
"Я не понимаю, - жаловался Игорь. - Не могу разобрать, кто такой Семенович и почему они используют меня как наживку для поимки Семеновича?"
-- Кто они? - спрашивал поэта руководитель объединения.
--Бойцы невидимого фронта, - отвечал Игорь.
--Кто такой Семенович?
--Какой-то рецидивист. Сбежал из колонии.
И прибавлял печально: "Ка-гэ-бэ высасывает из меня все соки. Скоро я из поэта превращусь... в прозаика".
Когда нежные голоса поэзии уходили, на их место приходили другие. Коварные, цепкие, циничные. Появлялись на той же волне и уже не диктовали, а приказывали. Попробуй, отступи.
--Наша цель поймать Семеновича, - чеканили они через невидимую рацию. -- Ты нам поможешь. Как только увидишь Семеновича, хватай его и тащи к нам.
--Как я его узнаю? - спрашивал ошарашенный Игорь.
--Ты узнаешь его по родинке под левым глазом.
Чтобы Игорь был послушным, "агенты ка-гэ-бэ" разработали высокочастотный излучатель, который по утрам направляли на квартиру поэта и понижали его мужскую потенцию. ВИ (высокочастотный излучатель) был настолько силен, что мог вызывать различные ощущения в руках, венах, голове. Не раз вызывал у Игоря ожег и потемнения в глазах. И все это было ради того, чтобы поймать с помощью Игоря неуловимого Семеновича.
Каждый год перед поступлением в больницу Игорь ловил очередного Семеновича. Это мог быть его сосед, случайный прохожий, у которого под левым глазом пульсировала родинка. Это мог быть доктор, санитар, дворник, сторож, пьяница у дороги. И всех этих Семеновичей поэт безуспешно пытался отвести в "ка-гэ-бэ".
Я работал санитаром приемного покоя, когда в очередной раз доставили шизофреника-поэта-тайного агента Игоря. Не удивлялся его бреду. Но удивлялся тому, что голоса его явно устарели - называли комитетом госбезопасности службу, давно переименованную. Возможно, эти голоса невидимого фронта знают что-то такое, что не знаем и не видим мы? Иногда время идет вспять. И будущее стремительно падает в прошлое.